?> Алексей Митюнин | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.

АТОМНЫЙ ШТРАФБАТ

Продолжение. Начало ПЧ №5(29).

ИМ МОЖНО БОЛЬШЕ…

В декабре 1948 г. первая партия облученного в реакторе урана поступила на радиохимический завод для выделения плутония, и на объекте «Б» началась своя череда аварий. Технологическая схема этого производства была такова, что частые разливы радиоактивного раствора операторам установок (а это были, в основном, молодые женщины) приходилось ликвидировать вручную, с помощью тряпки и ведра. Делалось это зачастую голыми руками, поскольку перчаток на всех не хватало (5 - Larin V. Mayak's Walking Wounded. Bulletin of the Atomic Scientists, Vol. 55, №5, September/October 1999, p. 24). Главный инженер завода «Б» М.В. Гладышев писал в своих воспоминаниях: «Во время пуска радиохимического завода люди работали с радиоактивностью в своей повседневной одежде, лишь иногда надевая халаты и резиновую обувь. Дозиметрический контроль практически не осуществлялся, радиоактивная грязь разносилась по городу и жилым домам» (6 - Гладышев М.В. Плутоний для атомной бомбы. Директор плутониевого завода делится воспоминаниями. 1998. – цит. по Грабовский М.П. Плутониевая зона. – М.: Научная книга, 2002, с. 114).

Работа в таком аварийном режиме привела к тому, что около двух тысяч работников комбината стали «носителями плутония», т. е. имели в своем организме превышение допустимого его содержания. Однако в это число не включены так называемые «солдаты-десорбщики» - военнослужащие, участвовавшие в ликвидации аварийных ситуаций вместо персонала. Вот что пишет о них в своей статье «Северное сияние над Кыштымом» бывший работник комбината Анатолий Никифоров:  «Я не помню их лиц. Перед глазами - безликая толпа, сидящая на полу длиннющего коридора. Тесно прижавшись к стене, и друг к другу, в рваных комбинезонах и ботинках третьего срока, они напоминали нахохлившихся серых воробьев в осеннюю непогоду. Призванные в армию из азиатских республик Союза, едва понимающие по-русски, они, в прямом смысле, закрывали нас своими телами. Сохранили здоровье и жизни сотням специалистов, занятым в производстве плутония (7 - Никифоров А.Н. Северное сияние над Кыштымом. Дмитровград-панорама, №146 (13583), 27 сентября 2001 г.). Для них не было понятия «рабочий день» и «смена». Их работа – «допуск». За талон доппитания они тряпкой и ведром убирали разливы высокорадиоактивных растворов, отмывали до допустимых пределов поверхности оборудования. Время их допуска - 10, 15, 20 минут из расчета 5 Рентген в заход и 45 Рентген за три месяца работы. Через три месяца их сменяли «свежие» бригады. Земной поклон им и вечная наша благодарность!»

Другая работница радиохимического производства, Ирина Размахова, вспоминает: «Еще был такой случай, говорящий о неучтенных дозах, полученных солдатами. За ночь нам было необходимо выполнить одну работу. Для ее исполнения дали солдат. Они сделали часть работы, потом дозиметрист говорит - все бойцы получили допустимую по существующим нормам дозу. И я остановила работу (8 - Грабовский М.П. Атомный аврал. – М.: Научная книга, 2001, с 129). Утром начальник был недоволен, что работа не доделана и объяснил мне, что эти допустимые дозы определены для нас - персонала комбината. А солдатам можно больше - они ведь поработают и уедут с комбината».

Вот отсюда, со времени ликвидации первых радиационных аварий, руководили которыми, в том числе, и будущие «атомные» министры, берет свое начало отношение к солдату, как к дешевой, по сути, рабской рабочей силе: «Им можно больше - они ведь поработают и уедут!» (Выделено ред.).

ucheniya

Учения Кантемировской дивизии

Поэтому неудивительно, что первые случаи острой лучевой болезни в СССР были выявлены врачами, организованного в 1947 г. на «Маяке» медико-санитарного отделения, именно у молодых солдат. Причина получения двумя военнослужащими, несшими службу по охране предприятия, высокой дозы облучения так и осталась тогда для врачей неизвестной. По всей видимости, они были одними из тех, кому довелось выполнять радиационно-опасные работы вместо персонала, чтобы сохранить его рабочий потенциал.

Освоение технологии атомной промышленности было настоящим подвигом ученых и персонала атомных предприятий. «Мы знали об опасности, но работали самоотверженно, понимая безотлагательность этой работы, ее жизненную необходимость для Родины», - писала Л.П. Сохина в своей повести «Плутоний в девичьих руках» (9 - Сохина Л.П., Колотинский Я.И., Халтурин Г.В. Плутоний в девичьих руках. Екатеринбург.: ЛИТУР, 2003, с. 9). В противоположность же персоналу, «людей в погонах» использовали на радиационно-опасных работах, в большей степени «в слепую». Многие из них, вряд ли понимали степень риска, которому они подвергались. Да и где они сейчас?

ЯДЕРНЫЙ ВЗРЫВ В РУКАХ

Еще одним бедствием, сопровождавшим наработку оружейного плутония в Советском Союзе, как на «Маяке», так и на другом «плутониевом комбинате» в Томске-7, стали самопроизвольные цепные ядерные реакции. Они происходили из-за накопления урана и плутония до критических количеств в аппаратах и трубопроводах радиохимических и химико-металлургических заводов. Многие из них стали результатом сложившейся системы постоянного аврала в условиях строжайшей секретности. Работы проводились под личным контролем Лаврентия Берии и под присмотром сотрудников комитета госбезопасности. Наказывалась любая оплошность. Люди находились в состоянии постоянного стресса, толкавшего их на поступки, приводившие к авариям.

В качестве примера можно привести первую советскую ядерную аварию, произошедшую на радиохимическом заводе комбината «Маяк» 15 марта 1953 года. В тот день начальник производственного отдела А.А. Каратыгин, решив освободить один из контейнеров для приема новой партии продукта, переливал раствор плутония из двух контейнеров в один. Неожиданно в нем пошла бурная реакция с выделением пара и разбрызгиванием горячего раствора. Причиной этой самопроизвольной цепной реакции, как показало расследование, стало нахождение в приемном контейнере 5 литров неучтенного плутониевого раствора (111). Откуда на секретном производстве, где должен был учитываться каждый грамм ценнейшего продукта, могли образоваться несколько литров неучтенного раствора плутония? Владислав Ларин, в своей книге «Комбинат «Маяк» - проблема на века», приводит мнение неназванного крупного, в прошлом, руководителя в системе Минатома, согласно которого, виной тому был план выработки плутония. Руководители среднего звена комбината старались на случай непредвиденных обстоятельств, дабы избежать гнева высшего руководства, сделать запас продукции. Такой запас плутониевого раствора и стоял неучтенным в одном из контейнеров. Он то и привел к образованию на рабочем месте оператора критической массы делящегося материала.

Последствия аварии усугубила неподготовленность персонала к аварийным ситуациям, т.к. после произошедшей аварии люди не прекращали работу, а пострадавшие обратились в медпункт только через  два дня после облучения. Доза облучения Каратыгина, в первую очередь ног, составила тогда около 1000 Рентген. Он перенес тяжелую форму острой лучевой болезни и ампутацию ног, но остался жив и умер спустя 35 лет после аварии. (112 - Ларин В.И. Комбинат «Маяк» - проблема на века. М.: КМК, 2001, с. 102-103)

Позже, в декабре 1968 года, подобный случай произошел на химико-металлургическом заводе комбината «Маяк» с Ю.П. Татаром. Тогда, при разгрузке аварийного рабочего аппарата, Татар с напарником сливали плутониевый раствор в стеклянные бутыли. Все эти манипуляции делались с помощью обыкновенного шланга, голыми руками, без всяких средств защиты. Оказавшись между двумя бутылями с растворами плутония, Татар сыграл роль экрана-замедлителя нейтронов. Вспыхнуло голубое свечение - пошла цепная реакция деления, раздался взрыв, бутыль разлетелась на части. Татар находился в зоне цепной реакции примерно 15 секунд. Полученная им доза облучения составила 860 Рентген на все тело и более 3000 Рентген на конечности. Однако и этот человек выжил, хотя и лишился обеих ног и правой руки (113 - Ларин И. Атомный взрыв в руках. Комсомольская правда, 3-6 февраля 1995 г.).

Всего же в 50-е - 60-е годы на советских ядерных производствах произошло 11 ядерных аварий (7 из них – на «Маяке»). Их основной особенностью было то, что вовлеченный в них персонал не был глубоко знаком с физикой критичности систем с делящимися материалами, не знал действий, которые необходимо было предпринимать в аварийных ситуациях. Несмотря на это, и без того пострадавших работников, руководство предприятий и «компетентные органы» назначало виновными в этих авариях. Хотя произошли они, во многом, благодаря чрезвычайному режиму секретности и авральной системе организации работ при борьбе за выполнение плана наработки ядерных материалов.

Продолжение следует

Опубликовано «ПЧ» № 6(30) март 2006

Запись была опубликована: glavred(ом) Вторник, 21 марта 2006 г. в 7:40
и размещена в разделе Історія ядерних катастроф.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта