?> Алексей Митюнин | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.

АТОМНЫЙ ШТРАФБАТ

Алексей Митюнин

Продолжение. Начало в ПЧ №5(29) – 12(36).

В соответствии с решением Правительственной комиссии работы по дезактивации второй, третьей, четвертой и пятой трубных площадок были поручены курсантам Харьковского и Львовского пожарно-технических училищ МВД СССР. Мне было очень жаль подвергать их жизнь опасности. Но решение было принято». Для выполнения этой чрезвычайно опасной операции было привлечено 30 курсантов первых курсов указанных пожарно-технических училищ (конечно же, добровольцев) (Солдаты Чернобыля. Сборник статей / Составитель Шкода В. Г. - М.: Воениздат,1989, с. 124-129 и Отметка сто пятьдесят два. Пожарное дело, №12, 1986).

10


 Не подвергая никакому сомнению героизм этих молодых парней, все же трудно понять, какими моральными принципами руководствовались руководители аварийных работ, посылая двадцатилетних юношей в ядерное пекло.

Не лучше с моралью дело обстояло и при призыве граждан из запаса на службу в Вооруженные силы, для работы в Чернобыле. Вот, что рассказывается в недавно рассекреченных и изданных в Киеве материалах украинского КГБ: «В июне 86-го года в районе Чернобыльской АЭС находились 94 воинские части и подразделения гражданской обороны, мобилизованные по распоряжению министра обороны СССР, для ликвидации последствий катастрофы. И все это время оперработники получали информацию о неблагополучной обстановке в воинских частях, преимущественно сформированных из лиц 3-го приписного разряда. Военные строители жаловались, что при проведении мобилизации некоторые работники военных комиссариатов, в частности Латвийской, Литовской ССР, Львовской, Ивано-Франковской областей допускали прямой обман лиц приписного состава. Последних уверяли, что их направят не в Чернобыль, а в целинные районы, говорилось об оплате в пятикратном размере, обещалось оказание содействия по возвращении в получении бесплатных путевок, предоставлении других льгот их семьям (Выписка из докладной записки о радиационной обстановке и ходе работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, 4 июля 1986 г. (Документ №51) // Чорнобильська трагедія в документах та матеріалах. З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/051_2001.shtml и  Об обстановке на Чернобыльской АЭС и в ее окружении, 18 февраля 987 г. (Документ №77) // Чорнобильська трагедія в документах та матеріалах. З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/077_2001.shtml).

56

Некоторые из приписников заявили, что были призваны прямо с рабочих мест, не имея возможности для необходимой подготовки и времени для прохождения медицинского обследования. В результате, в ряде случаев, оказались призванными лица, страдающие различными заболеваниями, а также имеющие физические дефекты». «Отдельными военкоматами ...призываются лица, страдающие хроническими заболеваниями, имеющие трех и более детей, старше 45 лет, студенты-заочники». С предложением вообще не привлекать военнообязанных на специальные сборы, если они не связаны с решением оборонных задач, обращался в Совет Министров даже Генеральный прокурор СССР. Ведь это противоречило и советской Конституции, и закону о всеобщей воинской обязанности. Спустя год после аварии ситуацию попытались исправить задним числом, 10 апреля 1987 года был опубликован закон СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения», в котором было определено, что «военнообязанные специалисты, необходимые для ликвидации последствий стихийных бедствий, крупных аварий и катастроф, могут призываться на срок до двух месяцев». Однако и после этого людей призывали для работы в зоне аварии и на три месяца, и на полгода (Кайбышева Л. С. После Чернобыля. т. 1. М.: ИздАТ, 1996, с. 318).

Да и в самой зоне аварии их права продолжали нарушаться. По сообщениям того же КГБ Украины, немало военнообязанных, получив предельно допустимые дозы облучения, но подчиняясь приказам, продолжали нести службу. Пытались протестовать: «… 2 июля с. г. (1986) отказались от приема пищи более 200 военнослужащих приписного состава 554 отдельного инженерно-позиционного батальона, командир которого, вместе с двумя командирами рот, покинули часть после получения предельных доз облучения. В то же время, около 170 приписников, получивших предельную дозу облучения, до настоящего времени остаются в части» (Выписка из докладной записки о радиационной обстановке и ходе работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, 4 июля 1986 г. (Документ №51) // Чорнобильська трагедія в документах та матеріалах. З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/051_2001.shtm)).

P7130011

На фоне общего понимания, привлеченными к аварийным работам военнослужащими, необходимости проводимых работ, были и случаи отказа от участия в радиационно-опасных работах: «16 февраля (1987 г.) во время распределения на работу на 3 блок ЧАЭС 13 военнослужащих из числа жителей г. Баку [...] и другие в возрасте до 23 лет отказались выезжать в зону, заявив, что «...мы еще молоды и не хотим, чтобы в будущем у нас рождались неполноценные дети» (Об обстановке на Чернобыльской АЭС и в ее окружении, 18 февраля 987 г. (Документ №77) // Чорнобильська трагедія в документах та матеріалах. З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ №1 (16) 2001. http://sbu.gov.ua/rus/history/arhiv/077_2001.shtml). «Несмотря на принимаемые меры воспитательного характера, 17 февраля с.г. [...] еще 11 человек отказались выйти на работу по дезактивации 3 блока из-за опасения за свое здоровье. Командованием совместно с военной прокуратурой к зачинщикам проявления приняты меры дисциплинарного воздействия. В числе отказавшихся имеются члены КПСС, а также депутат горсовета».

«Военнослужащие срочной службы из среднеазиатских республик под предлогом слабого понимания русского языка допускают случаи уклонения или нечеткого исполнения приказов командования». По мнению многих военных и гражданских специалистов, высшее руководство аварийных работ, стремясь сберечь квалифицированный, технически обученный, опытный персонал для будущей деятельности в атомной промышленности и на атомных станциях, основную тяжесть работы по ликвидации последствий катастрофы переложило на военных и  «партизан» (Осипов. Д. П. профессор ИБФ МЗ РФ. Дозиметрический контроль // Чернобыль: Катастрофа. Подвиг. Уроки и выводы. М.: Интер-Весы, 1996, с. 284).

Позднее, в воспоминаниях генералов, руководивших аварийными работами, появились размышления о нравственной стороне использования на самых радиационно-опасных участках курсантов, солдат и офицеров. Спустя годы, оценивая решения Правительственной комиссии, направлявшей военных тысячами на опаснейшие работы, они пишут о чувстве «жалости, горести и вины» (Тараканов Н. Д. Чернобыльские записки, или Раздумья о нравственности. – М.: Воениздат, 1989, с. 165 и Яшкин Г. (в 1986 г. – заместитель начальника ГО СССР) Из огня в полымя. Гражданская защита №10, 2002, с. 19).

Как видим, в нашей стране всегда считалось, что радиационную аварию должен ликвидировать «человек в погонах». Если же военных не хватает - их можно, в прямом смысле, наштамповать из лиц гражданских. А затем, как людей с ограниченными правами, использовать в качестве «пушечного мяса».

Продолжение следует...

Опубликовано "ПЧ" 3 13-14 (37-38) липень 2006

Запись была опубликована: glavred(ом) Понедельник, 7 августа 2006 г. в 16:34
и размещена в разделе Історія ядерних катастроф.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта