?> Алексей Митюнин | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.

АТОМНЫЙ ШТРАФБАТ

Алексей Митюнин

logopic

Алексей Митюнин – участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Ветеран подразделений особого риска. Автор более 60 научных работ.

Сегодняшний круг интересов – история промышленных и радиационных аварий, проблемы чрезвычайного реагирования и защиты населения при авариях, поставарийные индустриальные кризисы, проблемы безопасности программы ядерного разоружения.

«Атомный штрафбат» – первое и пока единственное исследование о феномене "ликвидаторства" в СССР и России. Сам автор пишет: «Сейчас пишу АШ-2 (Атомный штрафбат – 2) о ядерных пожарах в СССР с использованием очень редких ведомственных материалов, и АШ-3 о ядерных катастрофах на атомных подводных лодках. Я не пожарный и не подводник, и главная моя идея – поставить вопросы о правовой защите людей в чрезвычайных ситуациях. И на суше и на море, как оказалось, одни и те же проблемы, главная из которых – низкая цена человеческой жизни в нашем отечестве, а уж у "человека в погонах" и подавно. Прочувствовал это в полной мере на своем опыте. «Хиросима химической индустрии» – написана к 20-й годовщине химической катастрофы в Бхопале (Индия) по материалам англоязычного Интернета. В России в этот день НИ одно средство массовой информации не написало об этой крупнейшей в современной истории катастрофе НИ ОДНОЙ строчки. Хотя именно в день 20-й годовщины памяти жертв Бхопала в Индии был с официальным визитом президент Путин. Очень странное молчание... В серии «Хроники забытых катастроф» я написал еще несколько статей и Книгу "Взбесившийся атом", которая в скором времени будет издана на русском и английском языках».

В серии «Хроники забытых катастроф» автор планирует выпустить около 40 статей, посвященных крупным техногенным авариям 20-21 веков. В 2005 году шесть статей из этой серии опубликованы в журналах «Атомная стратегия» (Росатом), «Гражданская защита» (МЧС России) и еженедельнике «Независимое военное обозрение» («Независимая газета»)

Сокращенные версии статьи опубликованы в журналах «Экология и право», № 3, 2002 г., «Атомная стратегия», январь 2005 г., «Гражданская защита», №№ 9-11, 2005 г. и еженедельнике «Независимое военное обозрение» («Независимая газета») - № 76 (3472) 15 апреля 2005 г., № 82 (3478) 22 апреля 2005 г.

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ РАДИАЦИОННЫХ АВАРИЙ В СССР И РОССИИ

«В одной стране человек стоит столько-то,в другой – не стоит ничего, в третьей – стоит меньше, чем ничего»

Ж. Ж. Руссо.

СОДЕРЖАНИЕ:

Цена жизни
Им можно больше…
Ядерный взрыв в руках
Кыштымская трагедия
Невостребованные уроки Чернобыля
До Чернобыля была ещё Чажма
Сибирский "Чернобыль"
Будущие ликвидаторы
Защита аварийных работников
Источники информации

Сегодня не для кого не секрет, что ядерный щит СССР был создан ценой здоровья и жизни десятков тысяч советских людей. Немало жизней положено в нашей стране и на развитие «мирного атома». Ядерный Молох требовал не только жизней работавшего на него персонала, но и мог выбрать себе в жертву любого человека. Главным было поставить на нем клеймо «ликвидатор». Кого только не привлекали в нашей стране за последние полвека к ликвидации последствий радиационных аварий: солдат и офицеров различных министерств и ведомств, военнообязанных, призванных на специальные сборы (т.н. «партизан»), курсантов и студентов высших учебных заведений, рабочих и колхозников, и даже школьников. Шли годы, менялись руководители государства, объекты аварий, не изменялась лишь практика использования «ликвидаторов». Да и сегодня, в этом вопросе, еще не все в порядке.

ЦЕНА ЖИЗНИ

История ликвидации радиационных аварий в Советском Союзе берет свое начало на «плутониевом» комбинате №817 (ныне производственное объединение «Маяк») в Челябинской области. Это сверхсекретное предприятие по производству оружейного плутония для первых советских атомных зарядов появилось на Южном Урале в середине 40-х годов прошлого века. Комбинат состоял из трех главных промышленных объектов - ядерного реактора для наработки плутония (объект «А»), радиохимического завода для его выделения и очистки (объект «Б») и химико-металлургического завода для изготовления деталей зарядов (объект «В»). Еще до пуска комбината руководители «атомного проекта» понимали, что будущие аварии придется устранять в условиях повышенного радиационного фона. Они молча примирились с мыслями о возможных будущих жертвах. Жертвы эти планировались, хотя и не фигурировали в плановых показателях. Они должны были быть случайными, непредсказуемыми, происходящими по вине самого эксплуатирующего персонала.

Высокая аварийность на ядерных объектах в этот период была обусловлена, во многом, сложностью и новизной решаемых задач. Первопроходцам атомной промышленности приходилось осваивать совершенно новые производства, не имеющие аналогов, использовать оборудование, не предназначенное для работы в жестких условиях радиации. Однако, несовершенство оборудования, проектные решения, принятые без должного учета специфики ядерного характера производства были лишь одной из причин радиационных аварий и переоблучения персонала. Главными же причинами большого числа жертв среди работников атомных производств, ликвидаторов аварий и проживающего вблизи населения были авральные методы работы, наличие чрезмерного режима секретности, заниженные показатели ценности человеческой жизни в СССР. Промышленное оборудование ценилось выше здоровья и жизни персонала, а о вредном влиянии ядерных объектов на природную среду и население близлежащих деревень вопрос не ставился вовсе. На тех же принципах основывалось и реагирование на аварийные ситуации: многие работы производились вручную, без соответствующих средств защиты, с превышением норм облучения.

Е.П.Славский

Е.П.Славский

Первая тяжелая радиационная авария в Советском Союзе случилась 19 июня 1948 года, на следующий же день после выхода атомного реактора по наработке оружейного плутония (объект «А» комбината «Маяк») на проектную мощность. В результате недостаточного охлаждения нескольких урановых блоков произошло их локальное сплавление с окружающим графитом, так называемый «козел». Ликвидацией аварии руководил главный инженер комбината Е.П. Славский, будущий министр Атомпрома. Реактор был остановлен и в течение девяти суток «закозлившийся» канал расчищался путем ручной рассверловки. Допустимая доза облучения для ликвидаторов аварии была установлена специальным приказом директора комбината в 25 Рентген. Уже на четвертый день весь мужской персонал реактора набрал установленную норму облучения. Затем к работам были привлечены солдаты строительных батальонов. Рассматривалось предложение об использовании заключенных, но оно не прошло по режимным соображениям. Людей, даже при такой норме, все равно не хватало, наиболее сознательных рабочих привлекали для работ в реакторном зале дважды и трижды. В этом случае сменный руководитель аварийных работ обычно «по-дружески» просил рабочего не брать с собой свой личный дозиметр. С солдатами было еще проще, их не пугали никакими дозиметрами (1 – Грабовский М.П. Плутониевая зона. – М.: Научная книга, 2002, с. 81-82).

Спустя месяц после первой аварии, 25 июля 1948 г., на реакторе был зарегистрирован аналогичный «козел». Реактор надо было снова останавливать. Однако, на этот раз, из Москвы последовал приказ: «Осуществить подъем мощности. Ликвидацию аварии произвести на действующем оборудовании» (2 – Грабовский М.П. Атомный аврал. – М.: Научная книга, 2001, с 105). Такое решение можно с полным правом назвать варварским. На войне оно было бы равносильно приказу закрыть дот собственными телами. Но «атомный аврал» требовал выполнения государственного плана по наработке плутония любой ценой.

ivk_s

И.В.Курчатов

При проведении ремонтных работ в активную зону реактора попало много воды. Она усилила коррозию оборудования и уже к концу 1948 г. началась массовая протечка каналов. Работать в таком состоянии реактор не мог и в январе 1949 г. его остановили для капитального ремонта. Возникла сложнейшая проблема, как заменить каналы и  сохранить все ценные урановые блоки (запасной загрузки урана в стране в то время не было), уже частично облученные и сильно  радиоактивные. Было принято решение, в нарушение существующей системы разгрузки, вручную поднимать блоки в центральный зал реактора, а после ремонта загружать их в новые каналы. Всего было извлечено более 39 тысяч блоков. В течение полуторамесячной работы переоблучился весь персонал объекта. На такую варварскую и одновременно героическую операцию могли решиться, наверное, только в СССР. Работавший, в течение первых двух дней, на сортировке блоков И.В. Курчатов получил дозу облучения приблизительно в 250 рентген и почти насильно был выведен из зала. По словам Е.П. Славского: «…эта эпопея была чудовищная! Если бы (Курчатов) досидел, пока бы все отсортировал, еще тогда он мог погибнуть!» (3 – Славский Е.П. Когда страна стояла на плечах ядерных титанов. // Военно-исторический журнал, №9, 1993). В тот год, около 60 процентов работников реактора получили дозы от 25 до 100 Р, а более 30 процентов - от 100 до 400 Р (4).

Продолжение следует

Опубликовано "ПЧ" № 5 (29) март 2006

Запись была опубликована: glavred(ом) Понедельник, 20 марта 2006 г. в 11:17
и размещена в разделе Історія ядерних катастроф.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта