?> Анатолий Бесселовский | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
12.08.2007, рубрика "Спогади"

Еще раз о Чернобыле

рассказов 1

Читая публикации, статьи на тему Чернобыльской аварии и сопоставляя свои данные очевидца, участника тех событий, видишь и на себе ощущаешь желание власти прошлой и настоящей не только скрыть истину свершившегося и содеянного, но и их страстное желание повергнуть в забвение все, что было в те месяцы: страшные по своей трагичности и последствий для миллионов людей.

Мы, участники тех событий, уходим из жизни быстрее, чем участники Великой Отечественной войны. Так, как наши раны не сквозные, они внутри нас, нашего организма и расцветают пышным букетом последственных заболеваний.  Опухолевые заболевания лишают нас в прямом смысле возможности радоваться жизни, нежиться в лучах теплого солнца. Мы не можем гулять, находиться долгое время в лесу на природе или купаться в водоеме. Головные боли, энцефалопатия также лишают нас этой возможности. Заболевания сердца и гипертония не позволяют приема согревающего и бодрящего душу напитка. А облучение многих лишила возможности быть отцами и полноценными мужчинами. Но в душе мы остались теми же борцами, но уже отвоевывающими свой маленький кусочек счастья у этого грязно несправедливого, хотя и красиво задекларированного, но, в миг ставшего для многих из нас, враждебного мира.

И нам не безразлично, что и по чьему указу после нас и о нас будет написано. И мне лично не хотелось бы, чтобы Чернобыльскую эпопею мои внуки изучали так, как я изучал в свое время Бородинскую битву по Толстому. Хотя генерал Драгомиров, сподвижник Скобеля, написал двухтомник, где доказал, что с военной точки зрения Бородинская битва не могла происходить так, как писал Толстой.

Мы находимся на рубеже, когда меняется мировоззрение, но, слава Богу, остается память. Мои соратники просто обязаны передать потомкам память о том, зачем мы жили и как прожили на этой земле, что сотворили, и кто что натворил...

 1. Мирный атом для народа!

26-го апреля 1986 года в  1 час 23 минуты на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС произошла авария с разрушением активной зоны реактора и выбросом огромного количества радиоактивных веществ.

Рукотворную техногенную катастрофу моментально ощутила на себе вся планета. На большую высоту взрывом было вынесено огромное количество радионуклидов, как коротко живущих, так и долго живущих. Загрязнению подверглась территория республик Белоруссии, Украины и России. Только в России загрязнению подверглись регионы с населением в 30 млн. человек. На тот период времени на станции находился обслуживающий персонал и войсковой наряд спецкомендатуры по охране станции. На борьбу с возникшим пожаром по тревоге прибыли пожарные части Чернобыльской АЭС и города Припяти. В единоборстве с огнем на крыше станции и внутри машинного зала, где находилось 8 турбогенераторов, вступили 64 пожарных. Вскоре погибнут семеро из 19 человек, которые были отправлены в клиники Киева и Москвы. Всего же огнеборцы, как и герои-панфиловцы потеряли в этой борьбе 28 человек, которые своими жизнями предотвратили еще большую беду, грозящую всему человечеству. Вечная им слава, героям!

Из других городов Украины и Белоруссии по тревоге пришли пожарные расчеты  и курсанты пожарных училищ. Эксплуатационный персонал ЧАЭС в тяжелейшей радиоактивной обстановке продолжал обслуживать три энергоблока. Необходимо учесть, что фактически на тот момент в аварийных условиях индивидуального дозиметрического контроля не имел никто.

А ведь была предыстория. За несколько лет до Чернобыльской аварии ВНИИАЭС взял на себя внедрение новых дозиметров. Измерительный прибор был разработан в приборостроительном институте СНИИП в Москве Соколовым А.Д., но хорошего детектора для регистрации излучения не было. И только благодаря энтузиасту Гаркуше В.А. из химкомбината в городе Ставрополе были получены кристаллы для дозиметрии. Ставрополь наладил их выпуск. Детектор получился многоразового пользования. Нижний порог дозы измерения опустился до 10 м/бэр, а  верхний поднялся до 1 000 м/бэр, т.е. дозиметры стали аварийными. Их внедрение планировалось только на третий квартал 1986 года. Сами измерительные приборы должны были прибыть из Желтых Вод, а детекторы из Ставрополя. Но авария случилась раньше.

А люди на станции в течение смены получали 10-12 бэр и более, т.е. больше двух годовых норм. Бурная весна того страшного года была по-летнему знойной. До 28 апреля три самых страшных дня ветер дул в сторону Белоруссии. Разрушенная активная зона реактора выбрасывала радионуклиды, которые ветром сносило к нашим братьям-славянам, и в зависимости от высоты подъема облаков по воздушным потокам разносились в разные стороны довольно далеко от места самой аварии, достигая Скандинавских стран. Летучие продукты деления, имея в своем составе всю таблицу Менделеева, несли смерть. Помимо этого была страшная атака радиоактивного йода, который при вдыхании с воздухом проникает в легкие, а потом концентрируется в щитовидной железе, где создает большую локальную дозу облучения. На удалении свыше 50 км от станции во рту чувствовалось першение и привкус пережженной меди.

Доза облучения в г. Припяти достигла 1-2 рентгена в час при допустимой дозе 5 бэр в год, а за всю жизнь не более 35 бэр. В условиях Чернобыльской аварии, особенно в первые ее дни, это все можно было получить в течение нескольких часов. Бросалось в глаза, что жители Припяти, хотя и знали об аварии, но относились к этому спокойно, не проявляя никакого интереса к людям со штатными дозиметрами, производившим измерения утром на улицах города.

Радиационный фон на некоторых участках станции составлял 200 рентген в час и более. Руководство станции об этом знало точно уже  к трем часам 26  апреля. Но об этом немного позже.

Утром 26 апреля в район станции начали прибывать первые армейские подразделения из состава химических частей Киевского и Прикарпатского военных округов, а  также войск гражданской обороны.

рассказов 2

Если вначале пожарные расчеты вели борьбу с огнем, то вскоре возникла новая угроза. В подвале 4-го энергоблока и шахте скопилась вода, которую принялись откачивать пожарные под руководством Г. Нагаевского, а 7 человек из работников станции, сознательно рискуя жизнью, полезли открывать задвижки, чтобы слить радиоактивную воду из реактора. А ведь от этой воды «фонило» 80 рентген! В бригаде Нагаевского работали пожарные из Белой Церкви П. Войцеховский, М. Павленко, М. Дяченко, С. Бовт (умер) и киевляне Ю. Гец, А. Добрынь, В Тринос, И. Худолей и А. Немировский.

С первых же минут простые люди, не жалея себя, боролись с бедой. А в это время отдельные представители власти (организаторов и вдохновителей всех наших побед) под покровом ночи и на протяжении всего дня из ближайших районов Киевской области и Киева в панике бежали подальше на юг. Благо хоть не все догадались задним числом оформить себе отпуска и командировки, иначе исключать из партии и судить было бы некого.

Уместно напомнить, что академик Сахаров А.Д. по поводу Чернобыльской катастрофы в газете «Московские Новости» №29 за 17 июля 1988 года отметил, что суммарное ДОЛГОВРЕМЕННОЕ воздействие  радиации от разрушенного 4-го реактора адекватно взрыву 10-мегатонной водородной бомбы. А он знал в этом толк!

Уже к обеду 26 апреля на станции побывало ряд комиссий из Киева, которые, облетев на вертолете станцию, убедились в ее разрушении. В составе комиссий были полковник Максимчук (в последующем генерал - майор внутренней службы, жил в г. Москве, где и умер от последствий Чернобыльской аварии), а также генерал Десятников, которые доложили в Киев о состоянии и обстановке на станции. К концу дня из Союзатомэнерго, для участия в оценке ситуации, прибыла Межведомственная (группа ОПАС) и Правительственная комиссия Госатомнадзора: старший помощник  Генерального прокурора Ю.Н.Шадрин, министр энергетики и электрификации СССР А.И. Майорец, зав. сектором атомной энергетики ЦК КПСС В.В. Марьин, зам. министра энергетики А.Н. Семенов, первый зам. министра среднего машиностроения А.Г.Мешков, начальник Союзатомэнергостроя М.С. Цвирко, зам. начальника Союзэнергомонтажа В.А. Шавелкин, референт Б.Е.Щербины Л.П.Драч, зам. министра здравоохранения СССР Е.И. Воробьев, председатель Минздрава СССР В.Д. Туровский и др.

От штаба гражданской обороны СССР отдельно прибыл ранее генерал-полковник Иванов. Все управление и штаб операции находились в подвале АБК-1 (Убежище ГО).

Существовала реальная опасность повторного неконтролируемого разгона реактора 4-го блока. Со слов физиков реактор мог выйти из состояния отравления около 21-00 вечера 26 апреля. На станции была стационарная система радиационного контроля. А вот лаборатория внешней дозиметрии с единственным спектрометром находилась на расстоянии 3-х км от станции в г. Припяти. Преступная нерешительность дирекции в данной ситуации не позволила вовремя оценить радиационную обстановку.

И только 27-го апреля, спустя 1,5 суток после взрыва на 4-ом энергоблоке, Правительственная комиссия  в составе председателя Щербины Б.Е, зам. министра здравоохранения Воробьева Е.И. и члена комиссии Сидоренка В.Л. приняла решение об эвакуации г. Припяти. НО ВРЕМЕННОЙ!

Из Киева и близ лежащих регионов 27-го апреля 86-го года для эвакуации 54-х тысячного  населения г. Припяти пошел автотранспорт. Все въезды и выезды в город уже к утру 26-го апреля контролировались усиленными постами милиции. С утра город постоянно мыли поливочные машины. Но никто из власти даже не объявил гражданам, чтобы они закрыли форточки, провели влажную уборку, не говоря о том, чтобы не выпускали детей и сами не выходили на улицу. В воскресенье, выходной день – кто на рыбалке, женщины ходят в магазины, дети играют в песке, и лишь к концу второй половины дня поступило сообщение по местному радио: «Временная эвакуация на 3 дня. Взять с собой только необходимое». Многие припятчане, у кого были домашние животные, оставили им корм с учетом этих 3 дней, даже не подозревая, что расстались навсегда. К каждому дому подошли автобусы, люди без суеты и паники расселись по местам и поехали, не зная, что уезжают из своего красивого города навсегда, покинув все, что было нажито, выстрадано, вошло в душу каждого припятчанина. За окнами автобусов проносились близкие сердцу дома, которые они построили своими руками, улицы, с которыми было связано столько светлых воспоминаний...

С административных зданий их вдохновенно благословляли портреты вождей – близился Первомай.

И издевательский ехидный лозунг метровыми буквами: МИРНЫЙ АТОМ ДЛЯ НАРОДА!

 2. Народ и армия едины!

Когда Чернобыльским набатом

Была страна оглушена,

Тогда опять к твоим солдатам,

К твоим сынам пришла война!

Посеял вырвавшийся атом

Угрозу смерти под землей.

Не счесть числа различным датам —

Запомним эту мы с тобой!

 

Чернобыльская зона

как черная дыра

Бригад и батальонов

без счета собрала.

Своих сынов, Россия,

смотри, не прогляди!

Тот, кто теряет силы —

опять не подведи

(слова из Чернобыльского реквиема,

написанного одним из бойцов Камышинской бригады).

 

На территорию Чернобыльской зоны (к тому времени еще не определенной) стягивались воинские подразделения. Вертолетчики генерала Антошкина приступили к бомбардировке пролома реактора мешками с песком, графитом и свинцом. На станцию Янов и в речной порт в городе Чернобыль, который находился в 18 км от АЭС, приходили грузы со спецраствором в грузовых вагонах. А в порт шли баржи со щебнем и прочим необходимым материалом.

К 29 апреля йодный «удар» спал, но в меньшей степени он продолжался вплоть до 7 мая 1986 года.

Воинский контингент в основном состоял из запасников в срочном порядке призванных якобы на сборы. Людей зачастую без учета их воинской специальности ночью вывозили в военкоматы, оторвав от семьи. Из них были сформированы роты, батальоны, обмундированные в х/б и кирзачи. Из запасников-офицеров был сформирован комсостав. И не обеспечив даже костюмами химзащиты, бросили их, как сухую траву, в огонь Чернобыля, где им и предстояло выполнить огромную «грязную» работу при помощи лопат, имея в наличии только повязки на лицо и рабочие рукавицы! Единственная радость, что личный состав, сформированный на территории Украины, периодически менялся.

Наряду с такими подразделениями, были и подразделения смешанного состава, созданные на время аварии из действующих частей, наполненных людьми из запаса и доведенных до штатного состава полков и бригад, которые прибыли хоть и в скором, спешном порядке, но со своей техникой, спецмашинами, средствами дезактивации, обученным офицерским, сержантским и рядовым составом, средствами радиационной и химической разведки, со своими медицинской и строевой службами. И хотя эти службы на первый взгляд в той  обстановке и казались лишними, однако впоследствии при определении статуса «участников», благодаря работе именно этих служб без особых проблем были найдены списочные составы, дозы нагрузок, характер выполняемых работ и населенные пункты в районах сосредоточения и проведения работ. Но даже эти подразделения к такой ситуации и такой работе с такими загрязнениями ни теоретически, ни психологически готовы не были…

Работу внутренних войск МВД и подразделений милиции контролировал генерал-майор милиции, зам. министра внутренних дел УССР Г.В. Бердов, который прибыл в г. Припять в 5 часов утра 26 апреля. Хотя генерал-майор Бердов и догадывался об опасности, но не представлял ее уровень. Поэтому его милиционеры оказались без дозиметров и средств индивидуальной защиты и все до одного переоблучились. В отделении милиции г. Припяти был сформирован и действовал оперативный штаб. На помощь прибыли сотрудники Полесского, Иванковского и Чернобыльского райотделов. К 7-ми часам утра в район аварии прибыли более 1 000 сотрудников МВД. Усилены наряды транспортной милиции на железнодорожной станции Янов. Здесь к моменту взрыва находились составы с ценнейшим оборудованием.

Проходят мимо пассажирские поезда, локомотивные бригады и пассажиры ничего о случившемся не знают. Теплый апрель, открыты окна вагонов, железная дорога проходит в 500 метрах от аварийного блока…

В городе Чернобыле был создан штаб управления. Несмотря на разъяснительные беседы с личным составом в массе своей культура личной гигиены и соблюдение техники безопасности оставляли желать лучшего. Нехватка знаний и вечное упование нашего народа «на авось» сказалось и здесь. Тем не менее, задания групп и подразделений, поступавшие из штаба, выполнялись вовремя и в установленные сроки.

Уже с утра 29 апреля экипажи винтокрылых машин из районов деревень Копачи и Лелева с мешками песка пошли в атаку на взбесившийся реактор. Бесперебойную их загрузку наряду с военнослужащими обеспечивали и гражданские лица. На территории трех областей Украины, трех областей Белоруссии и двух областей России проводилось определение границ радиационного загрязнения и их дозы. Силами личного состава вручную проводилось снятие загрязненного грунта на всей территории — сначала зоны аварии, а позже — и зоны отчуждения и отселения. Проводилась также многократная дезактивация специальным моющим раствором зданий и помещений зоны.

Вплоть до 7 мая силами военнослужащих и гражданских лиц с целью снизить выбросы в атмосферу радионуклидов проводилась непрекращающаяся операция по забрасыванию активной зоны реактора сначала песком, а затем глиной и свинцом. Таким образом, наконец, удалось хоть как-то сбить температуру над реактором. Только после этого появилась возможность вести подготовительные работы по сооружению «Саркофага» и вплотную заняться дезактивацией территории главного корпуса ЧАЭС по всему комплексу восстановительных работ.

Но какой ценой это было добыто! Пожарные, воины, авиаторы, служащие МВД, курсанты пожарных училищ, часть работников станции, которые остались для контроля за работой остановленных реакторов — люди, чьим героическим трудом была остановлено развитие глобальной катастрофы, несмотря на понесенные ими человеческие жертвы были, образно говоря, на следующий же день забыты и сейчас всплывают из небытия только лишь в годовщину беды!

8 мая 1996  года работа первой группы специалистов ВНИИАЭС закончилось. На смену им прибыли новые группы, в составе которых были химики, конструкторы, физики-реакторщики и другие специалисты. Солдатская молва нарекла их «курчатовцами». Вот они-то уже имели индивидуальные накопители-датчики и спецкостюмы, как у космонавтов. Теперь они ходили, замеряли и указывали «где же  вам, рабам божьим, голыми руками убирать и до какой меры мыть». Было организовано постоянное представительство ВНИИАЭС в Чернобыльской зоне, которое функционировало несколько лет.

рассказов 5

Было бы большой несправедливостью не упомянуть небольшую группу кинодокументалистов, которая на протяжении всего периода присутствовала на всех участках борьбы. Память цепко держит фамилию, уже в то время немолодого, лет 50-ти, русского, родом из Забайкалья, хотя и жившего в г. Киеве, Шапошникова Георгия Пантелеймоновича.

Наезжали и телеоператоры, но вот где эти пленки? Почему скрывается от народа героический труд его сыновей?

Бойцы саперных частей по окружности всей зоны рубили деревья, тянули колючку, обустраивали карьеры, в которые свозился грязный грунт. Создавали места временных могильников техники. Населенные пункты силами личного состава и спецтехникой, по приказу закапывались и сравнивались с землей. Опять здоровьем и жизнью своих детей, в который уж раз, расплачивался НАРОД. В этом случае лозунг «НАРОД И АРМИЯ ЕДИНЫ», как нельзя, оказался кстати.

За чьи-то преступления расплачивались невинные.

Хотя, как сказать, ведь действовала давно уж опробованная система жребия. Здесь, как водится, пора бы для осмысления происходящего предоставить слово первому в плеяде маршалов страны. На ХVII съезде ВКП(б) вдохновленный сталинским прожектом, с высокой трибуны съезда, Семен Михайлович Буденный, перейдя с кавалерийского на ораторский карьер, сказал: «Во время весенней посевной кампании нужно сеять хлеб, а в это время происходит ВЫЖЕРЕБОВКА и СЛУЧНАЯ  кампания. А у нас, как правило, как начнут сеять, про ВЫЖЕРЕБОВКУ забывают, перестают обращать должное внимание и на СЛУЧНУЮ кампанию. Это, к сожалению, повторяется уже три года подряд. В 1931 году у нас было осеменено в СЛУЧНУЮ кампанию 800 тысяч маток…». Что и говорить, маршал знал официальный жаргон. Такого даже «придурковатому»  Йозефу Швейку не снилось. Буденовская «ВЫЖЕРЕБОВКА» продолжилась на славных потомках хлеборобов и носителях воинской ратной профессии.

В начале мая 1986 года, в результате применения воды для тушения пожаров, в нижней части под корпусом четвертого энергоблока создавались условия и реальная угроза нового взрыва. Было решено прорыть стволы (туннели) под основание реактора и залить бетонную подушку. За этот каторжный труд взялись метростроевцы, шахтеры и специалисты из Донбасса, Тулы, Киева и других регионов страны при непосредственном участии и помощи воинов.

Зыбкость грунта, песок, низкие грунтовые воды. Уже тогда, все кто уродовался в тот знойный май, не раз помянули проектировщиков, а главное тех, кто дал команду строить столь опасный объект на столь опасных почвах.

Мало того, что четыре энергоблока уже построили, так в полутора километрах от них, за прудами-охладителями построили еще пятый и шестой энергоблоки. Пятый был на 90% готовности, а шестой - наполовину. Но и этого мало. Через реку Припять на левом берегу заложили площадку еще на два энергоблока. Все это строилось и вводилось в эксплуатацию досрочно, за что целый ряд аппаратчиков ЦК КП Украины получили награды, а первый секретарь ЦК Владимир Щербицкий получил Ленинскую премию. Единственными противниками расширения строительства ЧАЭС были академики Патон и, как ни странно, Доллежаль.

Пока люди вгрызались на 4-метровую глубину, подвозилась металлоопалубка, готовилось основание фундамента будущего саркофага, который, поднявшись на 70 метров, станет памятником мужеству людей, захоронивших разрушенный реактор 4-го энергоблока.

Не хочется верить, что пройдет еще некоторое время, и тот, кто поставил перед собой цель: «Все забыть!», добьется, что потомки не будут знать не только о нас, но и о том, отчего же они сами болеют и умирают.

Не ради славы, а ради памяти и предостережения помните, как по крыше машинного зала бегали БИОРОБОТЫ, сбрасывая вниз голыми руками графит и обломки, как теряли сознание шахтеры, как по 5 тысяч кубов бетона в сутки шло в пасть смерти. Как бетон застывал в трубах, а люди с молотками и кувалдами с остервенением набрасывались на трубы и колотили, как своего заклятого врага. Как, упаковав в 300 тысяч тонн бетона ядерного монстра, с огромным трудом на 70-метровую высоту целиком водрузили 160-тонную крышу.

30 ноября 1986 года рабочей комиссией был подписан Акт о сдаче объекта «УКРЫТИЕ». А на стенах «САРКОФАГА», как на  стенах Рейхстага, были надписи, оставленные бедолагами со всего СССР.

А уже 14 декабря 1986 года было опубликована информация ЦК КПСС об окончании первого этапа работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Вот она наша ПОБЕДА!

Но все ли сделано? Уже в январе 1987-го внутри произошла первая вспышка. В июле 90-го и сентябре 96-го опять нейтронные вспышки. В 2000-м году в результате обильных дождей и повышения уровня грунтовых вод новая опасность нейтронного взрыва. Вокруг саркофага под углом сделано 30 скважин, через которые откачивается вода. Что же происходит внутри? Нужно ли составлять успокоительные прогнозы, зная, что внутри находится 650 кг плутония?

У каждого из нас, живущих на Земле, свой ЧЕРНОБЫЛЬ. Вот уже 16 лет стучит хронометр и каждый день из почетного строя ЧЕРНОБЫЛЬЦЕВ вылетают новые души. Мы теряем друг друга, теряем навсегда…

 

3. Переселенцы

Нам Чернобыльский атом

пометил сердца,

Разбросал словно пыль

по земле наших предков.

Мы не пустим корней своих

в новых местах,

Мы Чернобыльский след,

мы погибшая ветка.

Владимир Цыбко

Жителей города Припяти вывезли по селам Иванковского и Полесского районов, потом временно определили кого в санаториях, кого в пионерлагерях, домах отдыха. И только  потом, 7-го мая 86-го года все узнали, что решение вывести отправить в Крым детей (своих внуков и их бабушек) высокое руководство приняло немедленно и избранные дети были отправлены в крымские санатории. Основная же масса переселенцев разъехалась по родственникам. А кое-кому пришлось эвакуироваться по второму и третьему разу. 5-го мая выселили г. Чернобыль и села Чернобыльского района по тем же «бериевским» методам, десятилетиями отработанными советской властью.

Что собой представляла основная масса населения г. Припяти? Какая-то часть, это партийно-хозяйственная прослойка, большая  часть – специалисты, избравшие свой жизненный путь в ядерной энергетике, небольшая часть интеллигенции, в т.ч. и творческой. А основная масса – бывшие крестьянские дети, которые в поисках самого себя, лучшей доли, благоустроенного жилья и быта, использовав удобный случай (всесоюзная стройка!), приехали и своим же трудом на благоприятном для проживания Полесском крае в ударном темпе создавали для себя дома, инфраструктуру и само место работы. Радуясь, что даже во время, мягко говоря, «продовольственной недостаточности», обеспечение продуктовыми товарами города атомщиков было предостаточным.

Старшее поколение помнит, как в послевоенный период было тяжело жить в деревне. «Народная» власть давила крестьянина налогами, буквально за все, что в земле торчит или в сарае стоит, а также займами. Как же они завидовали той части демобилизованных солдат, которые не вернулись в деревню после войны, а осели в городах, получив паспорт и возможность получать живые деньги, а не палочки в ведомостях по трудодням. Поэтому деревня, особенно молодежь, когда наконец-то после паспортизации появилась возможность и рванула от безысходности деревенского быта и крепостнического произвола председателей. Несмотря на то, что крепостное право было отменено еще царем-батюшкой в прошлом веке и право на свободы продекларировано большевиками, тем не менее, условия содержания массы народа в повиновении и праве передвижения с обязательным правом выбора места жительства было жестко ограничено.

Каждое областное, районное, поселковое или сельское руководство придерживалось определенных принципов. Если по каким-то причинам, будь-то стихийное или экологическое бедствие, человек уже не мог находиться в этой местности, пострадавший, хоть и не по своей вине, продолжал страдать и дальше. Его никто не спрашивал, где бы он хотел жить.  Ему никто не давал право выбирать место, где хоть что-нибудь напоминало ему его родное гнездо, местность. Продолжал действовать крепостнический – «бериевский» принцип, дабы человек находился под постоянным и неусыпным контролем. Ему определялось или предписывалось жить только вблизи хозяйства, района, области, в зависимости от того, что отселялось. В этом случае «хозяин» тебе  окажет содействие в приобретении или постройке жилья с последующим учетом – никуда не денешься, будешь работать – окупится сторицей. На стороне же селиться было не принято и не поощрялось, разве что на очередную стройку века или в разорившийся колхоз. Больше нигде никто тебя не ждал, человек становился наволокой. Так используя эти принципы, и переселяли жителей деревень 30-ти км зоны отчуждения.

Продолжение следует...

Фото Анатолия РАССКАЗОВА

Опубликвано "ПЧ" № 13-14 (61-62) июль 2007

Запись была опубликована: glavred(ом) Воскресенье, 12 августа 2007 г. в 18:04
и размещена в разделе Спогади.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта