?> Анатолий ОКСЕНЮК. Невыдуманные истории | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
30.10.2004, рубрика "Проза"

Юлия Друнина и ее командующий

(Продолжение. Начало в «ПЧ» №9).

Друнина-на-фронте

«Я принесла домой с фронтов России
Веселое презрение к тряпью –
Как норковую шубку, я носила
Шинельку обгоревшую свою».

Справка №1

Рокоссовский Константин Константинович (1896-1968), маршал Советского Союза (1944), маршал Польши (1949), дважды Герой Советского Союза (1944, 1945), чл. КПСС с 1919 г., в ВОВ – командовал 16 армией в Московской битве; Брянским, Донским фронтом в Сталинградской битве); 1-м Белорусским фронтом в Висло-Одерской и 2-м Белорусским фронтом в Берлинской операциях.
Из воспоминаний К.К.Рокоссовского: «В начале 30-х годов Г.К.Жуков был командиром полка в дивизии, которой я командовал: затем арест, продвижение по службе прекратилось. По ходатайству начальника Генштаба Шапошникова Б.М. был освобожден».

Справка №2

Шапошников Борис Михайлович (1882-1945), маршал Советского Союза (1940), чл. КПСС с 1930 г., участник 1-й Мировой войны (полковник), в Гражданскую войну – в Полевом штабе РВСР, в 1928-31гг. – начальник Штаба РККА, 1932-35 – начальник военной академии им. Фрунзе, в 1941-42гг. – начальник Генштаба, военный академик, его труд» Мозг Армии» и другие оказали большое влияние на развитие советской военной науки.
«…Худенькой, нескладной недотрогой
Я пришла в окопные края,
И была застенчивой и строгой
Полковая молодость моя.
…Если ж я солгу тебе по-женски,
Грубо и беспомощно солгу,
Лишь напомни зарево Смоленска,
Лишь напомни ночи на снегу».
Из воспоминаний К.К.Рокоссовского:
«С мнением Бориса Михайловича Шапошникова считался т. Сталин и он к нему, практически единственному, обращался по имени и отчеству. Осенью 1939 года я был освобожден и доставлен в Крым на правительственную дачу. В комнату, куда меня ввели, были т.т. Сталин, Молотов, Ворошилов, Берия. Тов. Сталин, поздоровавшись, спросил меня со своим кавказским акцентом: «Как вы себя чувствуете, вы командовали ранее дивизией?», – я растерялся, он это увидел, да и вид у меня был тот, что я не знал, что ответить. Он продолжил: «Отдохните, подлечитесь и, как говорит заповедь русских офицеров: «Жизнь Родине, а честь никому», – прошелся по комнате и продолжил, – езжайте служить в военный округ к Жукову, вы с ним раньше служили, – я продолжал молчать, он посмотрел на меня своим тигриным взглядом и продолжил, – мы вот подумали и решили: «Примите командование корпусом», я пытался благодарить, он – Сталин – махнул рукой и вышел в сад; в комнате все молчали, а он неожиданно вернулся и вручил мне букет роз своими влажными руками. Я стал его благодарить, а собравшиеся стали меня поздравлять с новым назначением и повышением.
В начале октября 1944 года я был вызван в Москву Верховным, и проезжая по улице Горького, увидел знакомое лицо, заплаканную Ю. Друнину, которая в старой военной форме шла по улице. Я остановился, подозвал ее и спросил: «В чем дело?» Она в ответ: «Опять не приняли в Литинститут», а я ей: «Ты же боец – иди и занимайся, а я за тебя переговорю».
«…Возвратившись с фронта в 44-м,
Я стеснялась стоптанных сапог
И своей шинели перемятой,
Пропыленной пылью всех дорог».
Я вошел в приемную, Поскребышев – секретарь, сказал: «Проходите, Вас ожидают, Жуков уже здесь».

Справка №3

Жуков Георгий Константинович (1896-1974), маршал Советского Союза (1943), четырежды Герой Советского Союза (1939, 1944, 1945, 1956), чл. КПСС с 1919г., в 1939 – разгромил японских захватчиков на р. Халхин-Голе, в 1941 – начальник Генштаба, в ВОВ в 1941-42гг. командовал войсками Западного Фронта в Ленинграде, организовал разгром фашисткой операции «Тайфун» под Москвой, с 1942г. – 1-й зам наркома обороны и зам Верховного Главнокомандующего, координировал действия фронтов в Сталинградской битве, и др. В 1944-45 гг. командовал 1-м Украинским и 1-м Белорусским фронтами, войсками в Висло-Одерской и Берлинской операции, принимал 8 мая 1945 года капитуляцию фашисткой Германии.
Маршалы прибыли к Сталину для личных переговоров о так называемом «мокром треугольнике»: крайне переутомленные и обессиленные наши две армии пытались пробиться к столице Польши, взломать сильную вражескую оборону. 2-го октября руководители восстания в Варшаве капитулировали, а наши войска продолжали гибнуть в бесплодных атаках.
«… И за то, что снова до утра
Смерть ползти со мною будет рядом,
Мимоходом: «Молодец, сестра! –
Крикнут мне товарищи в награду.
Да еще сияющий комбат
Руки мне протянет после боя:
Старшина, родная, как я рад,
Что опять осталась ты живою!».
Из воспоминаний К.К.Рокоссовского:
«Сталин молча выслушал доклад Жукова, на глазах теряя хладнокровие и контроль над собой. И было от чего, наверняка последняя осень войны, а маршалы предлагают прекратить наступления и перейти к обороне. Сталин то к карте подойдет, то отойдет, всматриваясь своим колючим взглядом – то в меня, то в карту, то в Жукова. Сталин обратился ко мне: поддерживаю ли я мнение Жукова? Мы оказались единодушны в оценке позиции. Сталин предложил подкрепить наступающие войска: авиацией, танками и артиллерией, и спросил меня: «Можно ли тогда выйти к Висле?» - «Трудно сказать, тов. Сталин, - ответил я, тогда он обратился к Жукову. Тот ответил категорически: «Считаю, что это наступление нам не даст ничего кроме жертв. Город Варшаву надо брать обходом с юго-запада одновременно с ударом на Лодзь-Познань».
Сталин неожиданно для нас – маршалов, отослал в соседнюю комнату подумать: «А мы тут без вас посоветуемся».

Друнина-1963г

«…Я так грущу
По тем комбатам юным,
Знаменам,
Отпылавшим на войне.
…Мама! Мама!
Я дошла до цели…
Но в степи, на волжском берегу,
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу…»
Из воспоминаний К.К.Рокоссовского:
«В соседней комнате, на столе разложив карты, мы задумались. Жуков на правах старого друга спросил меня, почему я не отверг предложение Сталина в более категоричной форме.
- А ты разве не заметил, как зло принимались твои соображения, - ответил я, - Ты не чувствовал, как Берия подогревает Сталина? Это брат, может плохо кончиться. Уж я то знаю, на что он способен, побывав в застенках.
Через некоторое время нас позвали в кабинет и в присутствии тройки: Берии, Молотова, Маленкова, нас спросили, мы ответили. И выслушали решение Верховного: наступление остановить и перейти к обороне.
В конце беседы я обратился к Сталину: «… о Юле Друниной – старшине, контуженной, награжденной боевыми наградами по Вашему приказу, талантливого фронтового поэта, – ее не приняли в институт».
Сталин молча выслушал, хмыкнул и сказал: «А кого же они там принимают, а ну разберитесь, тов. Берия»
«В 41 – меня бросила в седло.
В 41, на 17-ом году –
Жизнь солдата, то – отчаянный аллюр, марш, атака,
3-х минутный перекур.
…Я порой себя ощущаю связной
Между теми, кто жив
И кто отнят войной.
…Я, связная, бреду в партизанском лесу.
От живых. – Донесенье погибшим несу.
«Нет, ничто не забыто, нет, никто не забыт.
Даже тот,
Кто в безвестной могиле лежит…»
Вечером, в тот же день, Сталин вызвал Жукова и объявил: «1-ый Белорусский фронт находится на Берлинском направлении. Мы думаем поставить Вас на это направление», на что Жуков ответил, что Рокоссовскому вряд ли будет приятно уйти с 1-го Белорусского. Сталин пытливо взглянул на него и ответил: «У Вас больше опыта и впредь остаетесь моим заместителем. Что касается обиды – мы же не красные девицы. Я сейчас переговорю с Рокоссовским».
Сталин тут же по телефону сказал ему, что он назначается на 2-й Белорусский фронт. Рокоссовский не сдержался: «За что такая немилость, что меня с главного направления переводят на второстепенное?» Сталин внушительно самым правдивым тоном разъяснил, что на Берлинском направлении, считая с севера на юг три фронта: 2-ой Белорусский, 1-ый Белорусский и 1-ый Украинский. В центре – Жуков, справа – Рокоссовский, слева – Конев.
С этого момента, с горечью вспоминал маршал Жуков Г.К.: «… между Рокоссовским и мною уже больше не было той сердечной, близкой дружбы».
А Ю. Друнина взяла приступом Литературный институт, пришла и села в аудиторию, а потом как пишет, «прижилась» и сдала сессию. На войне как на войне.
«…Я, признаться, сберечь не сумела шинели.
На пальто перешили служивую мне.
Было трудное время. К тому же хотели
Мы скорее забыть о войне.
Я пальто из шинели давно износила.
Подарила я дочке с пилотки звезду.
Но коль сердце мое тебе нужно, Россия,
Ты возьми его, как в сорок первом году!
…Мне один земляк в сорок пятом
Возле Одера у костра
Так сказал: О простых солдатах
Дома ты не забудь, сестра!
- Эх, земляк, до чего же ты странный!
Как же я позабыть смогу
Тех, кому бинтовала раны,
Тех, с кем мерзла я в сыром снегу?..»
Ю. Друнина много работает над своими стихотворениями, печатается в газетах, журналах, к ней приходит признание.
«…И опять мы поднимаем чарки
За невозвратившихся назад.
Пусть Могила Неизвестной Санитарки
Есть пока лишь в памяти солдат.
Тех солдат, которых выносили
(Помнишь взрывы, деревень костры?)
С поля боя – девушки России,-
Где ж Могила Неизвестной Медсестры?»
К 25-ой годовщине Победы Советской Армии над фашизмом, Ю. Друнина написала знаменитое стихотворение «Тост», с которым она выступила в Георгиевском зале в Кремле на встрече с фронтовиками-победителями:
«Есть в людях в жизни правило одно,
Одним дано, другим вот не дано.
Когда в горячке боя бьется пулемет,
Один лежит, другой бежит вперед.
…Мой первый тост и мой последний тост
За тех солдат,
кто в полный поднимался
рост!»

(Продолжение следует)

Опубликовано «ПЧ» № 10/ 2004

Запись была опубликована: (ом) Суббота, 30 октября 2004 г. в 7:50
и размещена в разделе Проза.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта