Чернобыль … Это слово знакомо многих участником ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Одним из первых, кто ощутил дыхание пылающего реактора, был уроженец города Снежное  Токарев Владимир Михайлович.

Владимир Михайлович, закончив военное авиационное училище, с 1974 года служил в авиаполку Черниговского летного училища в городе Конотопе. Начинал с техника группы обслуживания авиационного оборудования. И уже на 1986 год Владимир Михайлович был начальником объективного контроля полка, который располагался на аэродроме Климова, в вертолетной части. Аэродром в поселке Климова сразу же после взрыва на 4-м энергоблоке ЧАЭС накрыло радиационное облако.

Был поднят в воздух экипаж Ил-39, куда вошел и Владимир Михайлович, с единственным заданием облететь станцию, выяснить обстановку и метеоусловия. 27-29 апреля 1986 года большая часть полка была дислоцирована в Конотоп, на аэродроме оставалась только дежурное звено, которое вела разведку погоды. Однако Владимиру Михайловичу, как начальнику объективного контроля, уже с 3 мая 1986 приходилось находиться на аэродроме и вести контроль над ситуацией вокруг Чернобыля.

В дальнейшем вертолетную часть Владимира Михайловича была перебазирована ближе к ЧАЭС на аэродром Малейки, на транспортных вертолетах Ми-6, Ми-8 и Ми-26 осуществляли работы по прекращению выбросов радиоактивных веществ в атмосферу. Забрасывали реактор мешками песка со свинцом, начиная с мая 1986 года и до конца лета.

Наибольшее, что поражало Владимира Михайловича, это самоотверженность людей. С высоты полета люди были как муравьи в муравейнике, где нескончаемым потоком шла, кипела работа по ликвидации последствий аварии.

Вертолетчики, выполняя поставленные задач, зачастую нарушая инструкции и правила, увеличивали время пребывания над реактором и, а именно, зависали над реактором и выкидывали груз в горловину реактора. В большинстве своем такую работу приходилось выполнять в ручную: выкидали груз всем экипажем находясь на автопилоте. В экипаж, кроме 3 человек, зачастую дополнительно входило еще несколько человек в помощь, в обход инструкций. Это связано с тем, что механизмов по выброске тяжелого груза практически не было или они были малоэффективными, а времени зависания над реактором давалось мало. Так как, большая доза облучения могла привести к трагедии. Владимир Михайлович вспоминает один из таких случаев, когда один вертолет из его части разбился над ЧАЭС. Кроме того, сама процедура выкидывания груза из вертолета требовала к тому же точность попадания именно в реактор. Поэтому предельно минимальный потолок составлял по нормам в 50 метров, а фактически вертолеты опускались еще ниже.

Обеспечение полка было на высоком уровне, питание было хорошее. Но, особенно запомнилось Владимиру Михайловичу, это то, что для вывода радиации из организма, вместо спиртных напитков, использовали украинское традиционное блюдо – сало. И в целом любую жирная еда.

Иногда пилоты на самолетах Ил-39 подымались на предельную высоту – 10000 км, где температура составляла 50 градусов холода. Они выполняли задачу по наблюдению погоды и в целом радиологической обстановке, ещё специальным образом готовили сало. В конструкции самолета предусмотрена открывающаяся подножка со ступеньками, которая находилась с внешней стороны самолета. Пилоты к этой подножке привязывали в небольшой «лючек» сало. Взлетали…, а когда прилетали назад, готовое сильно замороженное сало они съедали.

После работ на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Владимир Михайлович продолжил свою деятельность на авиационном вертолетном ремонтном заводе.  Начал работать старшим инженером ОТК,  закончил на должности заместителя директора по материально-техническому обслуживанию.

Однако с радиацией пришлось столкнуться и на заводе. Так, приходилось ремонтировать вертолеты, которые раньше задействовали в Чернобыльской зоне. Самыми «грязными» в вертолете был редукторный отсек, двигатель.

Пришлось Владимиру Михайловичу побывать и на Афганской войне в 1988 году.

Будучи специалистом по вертолетам, его было командировано провести ремонтные работы на аэродроме Мары вертолетов Ми-8, так как начался отказ техники в Афганистане. Из всего периода пребывания, наиболее памятным было бой с моджахедами. Один из вертолетов совершил вынужденную аварийную посадку. Владимир Михайлович в составе ремонтной бригады прибыв на место посадки попал под атаку «моджахедов» пытающихся захватить вертолет и его экипаж. Заняв круговую оборону, ремонтники и экипаж при активной поддержке подоспевших на помощь вертолетов отбили атаку противника. В этом бою погиб командир аварийного вертолета, бортинженера тяжело ранило, а замполит не получил серьезных повреждений. В дальнейшем Владимир Михайлович, в одном из боев был тоже ранен.

В независимой Украине Владимир Михайлович стал заниматься политической деятельностью, и уже в 1998 и 2006 гг. был народным депутатом Украины. Сейчас он помощник-консультант народного депутата Украины, полковник запаса.

Имеет Владимир Михайлович ряд наград, но особенно ему дороги, это медаль участника ликвидации последствий аварии на ЧАЭС и  орден «За героизм проявленный при ликвидации последствий аварии на ЧАЭС».

Бривко Н.В. ,

учитель истории ОШ I-III ст. № 11 г. Снежное;

Бривко О.И.,

научный сотрудник Снежнянского музея боевой славы.

Фото авторов

                В Краснограде и в Красноградском районе, проживает очень много людей, которые были участниками ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

                Что мы сегодня, спустя годы, знаем о трагедии в Чернобыле? Знаем о том, что рвануло на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС в 01 час 23 минуты 48 секунд 26 апреля 1986 года. Что за черту, обозначенную страшным словом «зона», было выселено 135 тысяч человек. Знаем о счёте номер 904, открытом в Госбанке СССР, куда поступали деньги для чернобыльцев. Известно и то, что ликвидация последствий чернобыльской катастрофы обошлась государству в миллиарды.

                Официальное сообщение о взрыве на АЭС прозвучало по всесоюзному радио спустя трое суток.

                Отшлифованная жёсткой цензурой, информация была подана спокойно, сжато, деловито: «26 апреля в 1 час 23 минуты 48 секунд по московскому времени на четвёртом блоке  Чернобыльской АЭС произошёл взрыв. Начаты работы по ликвидации последствий. Попавшее в зону заражения население планово эвакуируется …»

                В ту зловещую ночь вследствие грубейших нарушений правил эксплуатации, вызванных непродуманным экспериментом по работе турбогенератора в особых условиях, в реакторе четвёртого блока АЭС начались необратимые разрушения. Мощнейший тепловой взрыв порвал тысячи труб и коммуникаций, выстрелил в небо полуторатысячетонной плитой биологической защиты, прикрывавшей реактор.

                Проваливаясь в расплавленную трясину битума, дыша радиоактивными аэрозолями (свыше 10 000 рентген/час), первыми в смертельное сражение вступили пожарные СВПЧ-6. Вечная им память.

                Чтобы уменьшить выбросы с горящего реактора, бомбили с вертолётов помещение реакторного зала мешками с песком, борной кислотой и свинцом, норовя зависнуть прямо над раскалённым зевом того, что в итоге вывели из строя несколько сот вертолётчиков, а когда в реакторе прогорел графит и сброшенные ранее песок и свинец грохнулись в реактор, выброс радионуклидов, в том числе и плутония, только увеличился.

                Именно тогда стали отчётливо ясными подлинные масштабы катастрофы, так же как и то, что потребуется масса времени, средств, и главное – людей, чтобы ликвидировать её самые страшные последствия. Только из Краснограда и его района было направлено на ликвидацию последствий катастрофы свыше 800 человек.

                Красноградцы находились в Чернобыле до окончания всех работ на саркофаге. Одна вахта сменяла другую. Только в самом «шоколаде» в активной зоне в первый год аварии работало более 200 человек.

                В начале 1990г. в Харьковской области, а затем и в районах зародилось чернобыльское движение в защиту своих прав и интересов, за признание того, что они честно исполнили свой долг перед Родиной и потеряли свое здоровье, выполняя его.

                В этот период и был организован союз «Чернобыль» — достаточно массовое и влиятельное движение, под давлением которого был принят ряд законов о социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации.

                Красноградское отделение Союза «Чернобыль» было основано в 1991г. Инициаторами создания общественной организации Союз «Чернобыль» выступили: Пикалов В.А, Маркелов В.Н., Абакумов И.Д., Еременко Н.В. Первым представителем общественной организации стал Пикалов В.А.     На момент создания общественной организации Союз «Чернобыль» не было ещё чётких сведений о социально-бытовом положении и состоянии здоровья участников ликвидации катастрофы, проживавших в нашем городе. Встал вопрос о необходимости уточнения этих важных сведений, чем и занялся Союз «Чернобыль». Основными задачами организации являлись мероприятия по социальной защите чернобыльцев, указания правовой помощи ликвидаторам и членам их семей, оказание помощи и содействие в реализации прав на оздоровление и лечение, улучшение жилищных условий, помощь семьям умерших ликвидаторов, учёт чернобыльцев, инвалидов, детей.

                За этот период так же была оказана материальная помощь, подготовлены материалы для награждения государственными наградами по линии Министерства обороны на несколько десятков человек. Начались первые шаги по сбору материала для создания экспозиции в городском музее по увековеченью памяти наших земляков-ликвидаторов. В 1999 году в год 13-летия со дня аварии, по улице Полтавской был заложен памятник  «Героїчному подвигу земляків – красноградців, учасникам ліквідації наслідків аварії на Чорнобильській АЕС».

                На протяжении многих лет основной задачей организации Союз «Чернобыль» была и остается все та же адресная помощь тем, кто в ней реально нуждается.

                Сегодня численность организации составляет более 100 человек. За прошедшие годы умерло более 120 ликвидаторов. Они с честью выполнили свой долг. Наш долг – помнить о них.

                Мне как дочери ликвидатора последствий аварии на Чернобыльской АЭС – Гребенюк Александра Николаевича все последствия этой катастрофы известны не понаслышке. И довольно часто я общаюсь со многими людьми, которые были в Чернобыле. Своими воспоминаниями поделился со мной Бондаренко Владимир Федорович, который был одним из первых кто увидел страшную катастрофу з глазу на глаз:

                «В 1986 году я работал начальником механизации строительства № 23 треста «Укрвостокнефтегазстрой» Миннефтегазстроя.

                Как нистранно, но для того времени, сообщение об аварии на Чернобыльской АЭС, воспринял, как обыкновенную производственную аварию, к сожалению, без всяких мыслей, о возможных страшних ее последствиях. Может по незнанию, а может по скупости информации о масштабах аварии, но это мое личное восприятие, а поэтому и отношение, на то время, было как обыкновенному незначительному событию.

                Даже, когда 10 мая 1986 года, со всех управлений треста старый отряд строителей вместе с техникой отправился на Чернобыль и тогда, это воспринималось, как необходимая помощь в ликвидации не совсем понятной аварии, хотя в средствах массовой информации начали появляться сообщения о масштабах аварии и возможных страшных и непредсказуемых последствиях.

                 Нашему Управлению поручено задание по строительству северной части дренажной системы по берегу реки Припять, а также строительство газопровода Иванково – Зеленый Мыс. Назначение дренажа – на случай, если радиоактивные вещества попадут в слой питьевых вод, то обеспечить откачку этой загрязненной воды в пруд испаритель.

                Подолгу службы, вместе с отрядом строителей, необходимой техникой и обмундированием, прорабы и мастера во главе с главным инженером в июле 1986 года выехали на строительство этого объекта. Лично я был во главе этого отряда дважды. Первый раз прибыл 18 августа 1986 года, убыл с ЧАЭС 25 августа 1986 года, второй раз с 24 сентября по 18 октября 1986 года. Всего 33 дня, из них в третей зоне (зона повышенной радиоактивной опасности) – 29 дней.

                Первое впечатление, а оно осталось на всю жизнь, жуткое: прекрасная природа – смотришь и радуешься жизни, и в то же время брошенные дома, пустые села, бродячие собаки, покинутые куры, гуси.

                Поселили нас в лесничестве в селе Ораное. Жили как в командировке. Условия нормальные, завтрак и ужин был организован тут же, а обед в Чернобыле в переоборудованной под столовую, СТО легковых автомобилей. Каждый день выезжали в село Ораное, проезжая пункт пропуска прибывали в Управление строительства атомной электростанции город Чернобыль, а там после уточнения места работы, с учетом уровня радиации, нам выписывали дозиметрический наряд, отправлялись на работу.

                Строительство осуществлялось вдоль берега города Припять, через территорию атомной станции и до технологического пруда – испарителя станции.

                Учитывая, что эта территория относилась к третей зоне опасности, работать необходимо было считанные минуты, а учитывая необходимость и важность этого объекта, а также сроки ввода объекта в строй, ежедневные отчеты перед правительственной комиссией о проделанной работе, приходилось работать по времени в два-три раза дольше положенного.

                Непосредственно в строительстве саркофага наше управление участия не принимало. Ежедневно приходилось наблюдать, потому что рядом ездили на свой объект, сколько людей, техники было задействовано на это строительство, благодаря геройскому труду которых он был сооружен в невиданно короткие сроки.

                Саркофаг это памятник – напоминание всем тем, кто безответственно, преступно отнесся к исполнению своих обязанностей, как при проектировании, при строительстве так и при эксплуатации атомной электростанции. Это памятник – жуткое напоминание всем кто небезразличен к судьбам людей – люди будьте бдительны, не такой он уже и «мирный атом», как вам кажется.

                А лучшим памятником для тех кто не жалея сил, здоровья и жизни работал и жил во имя защиты и спасения живого на земле от действий этого «атома», будет наша память. И нам необходимо все сделать, что бы эта память сохранилась в сердцах людей навеки.

                Что касается здоровья?!? Было мне на то время работы в Чернобыле 49 лет. Перед отправкой в Чернобыль, состояние здоровья всех было обследовано в 4-ой городской больнице города Полтавы. Всем на руки выдали справки, где было указано, что «для работы по ликвидации аварии на ЧАЭС, ЗДОРОВ!». Уже в декабре 1986 года почувствовал общее недомогание, боли в голове, краткосрочные потери памяти. Лечился в больнице, а потом с этим свыкся, научился терпеть и бороться, ну а дальше… «Мои года – мое богатство».

                Извините за служебное изложение.»

                Для многих Чернобыль – это горькая веха, связанная с потерей здоровья и тревогой за будущее своих близких. Для ряда семей – это горечь и скорбь по рано ушедшим из жизни сыновьям, мужьям и отцам. Вечная им память.

                Всё меньше и меньше остаётся участников и свидетелей этого трагического события. Мы должны ценить  и уважать их подвиг. Эти люди, пожертвовав своим здоровьем, шли спасать Родину. Это заслуживает огромной чести и уважения с нашей стороны. Я не думаю, что любой бы на их месте поступил так же.

                Чернобыль – звонок из будущего! Чернобыль нельзя забывать, чтобы не допустить снова подобных испытаний, колоссальных необратимых потерь. И самую реальную картину тех событий могут дать их участники.

                Наш земной поклон, наша благодарность всем тем, кто, рискуя своим здоровьем и жизнью, принимал участие в ликвидации последствий аварии, возрождал и продолжает возрождать к новой жизни обожженную радиацией землю, это – священная память о всенародном подвиге, который никогда не сотрется в истории человечества, не померкнет в веках.

Елена ГРЕБЕНЮК

Гимн союза «Чернобыль»

Будем жить, мужики, будем жить!

Даже если тридцатилетними

Будут заживо нас хоронить,

Прикрываясь красивыми бреднями.

Нас всё меньше, но всё же нас тьма,

Как ни сильно ряды поредели.

Это мы, слышишь, Господи, мы,

Те, кто Землю спасли в том апреле.

Мы стекаемся снова сюда,

Словно к морю стекаются реки,

В кулаке нам по силам беда,

Ныне, «присно» и, дай Бог, навеки.

Будем жить, умирая стократ!

Одолеем и боль, и разлуки.

Дай мне руку, чернобыльский брат!

И да будут горячими руки!

Будем жить!  Будут дети расти –

Наша гордость сквозь горечь полыни.

Боже правый, прости нас, прости,

Крест чужой мы несём и поныне.

Владимир Шовкошитный (1996).

Мужество… Для пожарных это неотъемная профессиональная черта без которой никак нельзя. Они готовятся к героическому подвигу ежедневно, отрабатывают каждый свой шаг, каждое движение. Их называют бойцами «огненного фронта», так как, и на войне, им каждый раз грозит смертельная опасность.

Суровый экзамен держали ликвидаторы Снежного в период ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной станции: начальник ПГПЧ 57 г. Снежное капитан Колесников Олег Владимирович, командир отделения ПГПЧ 48 г. Снежное прапорщик Шпак Владимир Анатольевич, старший пожарный Кузьменко Дмитрий Анатольевич. Их имена навечно внесены в книгу «Вогонь Чорнобиля», которая освещает участие пожарных Украины в ликвидации аварии на ЧАЕС.

Активное участие принимали сотрудники Снежнянского ГОВД МВД УССР. Это:

подполковник Кисляков Николай Валентинович,

майоры Чайка Владимир Николаевич, Лобанов Александр Михайлович, Чертков Андрей Евгеньевич, Ткаченко Сергей Иванович;

ст. лейтенанты Петунин Сергей Владиславович, Пилягин Олег Владимирович, Качура Сергей Иванович, Карпекин Иван Яковлевич, Киселёв Анатолий Викторович,

старшины Акименко Игорь Николаевич, Жохов Геннадий Николаевич,

прапорщики Назаренко Леонид Николаевич, Кибит Василий Иванович, Макогонов Олег Петрович,

ст. сержанты Гербут Сергей Викторович, Сидорченко Павел Дмитриевич;

сержанты Владунский Генрих Анатольевич, Степовик Евгений Анатольевич.

Главными задачами сотрудников МВД были: охрана объектов особой важности, узлов связи, складов горючего, магазинов и других важных объектов, а также проверка пропусков и грузов, ввозимых и вывозимых за пределы зоны.

Через пост проезжали к станции члены правительства СССР, Украины, члены политбюро, ученые. Были — первый секретарь ЦК Компартии Украины Владимир Щербицкий, Председатель Совета Министров Украины Валентина Шевченко.

Спецподразделение, контролирующее территорию от границ 30-километровой зоны до реактора, успевало везде. Не только пресекали случаи мародерства, но и обстреливали одичавший домашний скот с облезающей шерстью, чтобы не мучились долго перед смертью.

Во время дежурства кружилась голова, постоянно тошнило, была слабость. Но они держались.

Так, тогдашний старший лейтенант, Пилягин Олег Владимирович вспоминает: «На протяжении трех месяцев 1988 года был в 4 карауле (15 человек) с. Бычки. Проживали в медпункте, на раскладушках. Обслуживали себя сами. Каждому пришлось две недели провести на кухне. Была проблема с водой, и поэтому приходилось «Есентуки» не только пить, но и борщ на ней варить.

Охраняли село, пресекая попытки мародерства – не только краж личного имущества, но и снятия шифера и т.п.

К работе относились добросовестно, поэтому «желающих получить халяву» значительно уменьшилось, по сравнению с первыми днями смены. Задержанных передавали в органы и больше мы их не видели.

Когда мы ехали, то по пути нас встречали пустые села, бродячие домашние животные. Такое ощущение, что это какой-то другой мир».

В дальнейшем, за активную гражданскую позицию, гуманность, милосердие, сердечное отношение к людям, пострадавших от последствий Чернобыльской катастрофы Олегу Владимировичу Пилягину в 2006 году была вручена почетная награда – медаль «За заслуги». Кроме того, будучи капитаном милиции, он имеет памятный знак МВД Украины «20 лет Чернобыльской катастрофы», медаль «Защитнику Отечества», значок «Ликвидатор». И сейчас все это награды украшают его парадный мундир.

Владунский Генрих Анатольевич, сержант милиции, призывался из родного Снежного в Чернобыль в декабре 1987 г. Пребывая в 30-ти и 10-ти км зоне нес службу по охране общественного порядка, а также осуществлял пропускной режим на КПП «Зеленый Мыс» и «Лелёв».

Как знать, может в недалеком будущем, об участниках ликвидации аварии на ЧАЭС будут говорить: «Участвовал в совершении массового всенародного подвига». Ведь им там угрожала смерть, и люди, понимали это, всё равно шли туда, значит, они совершили подвиг. А на ЧАЕС смерть шла по следам каждого – и шахтера, прорывающего тоннель под 4 блоком, и милиционера, стоявшего в оцеплении 30-километровой зоны, и водителя, и повара, и врача, и дозиметриста. Всех до одного.

Они патриоты своей Родины. И доказали это не на словах, а делом — стали грудью на ее защиту, хотя была и не война. Потеряв здоровье, никто из этих мужественных людей ни разу не пожалел о том, что побывал в том сражении, не сказал, что пусть бы поехали другие.

Владунский Генрих Анатольевич (фото из семейного архива)

Пилягин Олег Иванович (фото из семейного архива)

АВТОРЫ:

Бривко О.И.

Научный сотрудник Снежнянского музея боевой славы;

Бривко Н.В.

Учитель истории ОШ І-ІІІ ст. № 11 г. Снежное

    Что такое Чернобыль для Украины? Это приблизительно 3,5 млн. пострадавших от катастрофы и её последствий. Что  такое Чернобыль для маленького города Снежное? Это 453 ликвидатора. Которое, не жалея своей жизни и здоровья, выполняли с большой ответственностью работы по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной станции.  

  Глубокое  осознание происходящего понимали все. В том числе и транспортники. Пришли на помощь из АТП г. Снежное — Кишман Сергей Васильевич, Кузнецов Сергей Петрович, Кашков Виталий Николаевич, Полиенко Владимир Ильич, Галенко Николай Александрович, Бойко Анатолий Павлович, Дадыка Николай Леонидович, Полищук Андрей Андреевич, Тищенко Виктор Александрович, Щетинин Александр Васильевич;

    А также военнослужащие срочной службы — Шлеменков Леонид Иванович, Аватюк Сергей Гаврилович, Скляров Анатолий Васильевич, Науменко Валерий Иванович, Макаренко Владимир Александрович, Малахов Александр Александрович, Ренгач Сергей Васильевич, Ярызько Виктор Иванович и переселенцы — водители Королев Леонид Михайлович, Мохорт Виктор Петрович, Шанцов Виталий Владимирович. 

    Многие  перевозили людей на зараженную зону, получив направление из воинских частей. А некоторым довелось перевозить сжиженный азот на станцию ЧАЕС. Во время езды было запрещено останавливаться, выходить из машины. Несмотря на жару, окна в кабинах закрыты наглухо, чтобы не проникала радиация. У  станции подъезжали к 4 блоку и  подключали свои цистерны к насосу и закачивали жидкий азот в реактор, чтобы охладить его.

    Так, Полиенко Владимир Ильич – начальник колонны АТП № 11412, в период пребывания на ЧАЭС замом тех. дивизиона, вспоминает: «Занимались дезактивацией белья на станции, города Припять, захоронением автомашин». Под его руководством было 35 транспортных единиц. Жили в палаточном городке, куда с концертами приезжали не только Киевская филармония, но и Аурика и София Ротару. Из рассказов Владимира Ильича вспоминаются курьезные случаи тех дней. «… было большое количество бездомных собак, которых мы подкармливали, каждому животному мы давали свои клички, так, всех «девочек» звали «альфа», «бета», «гамма», а «мальчиков» — только «радик».

    В ходе работы по захоронению машин, некоторые  не понимали, что такое радиация и пытались унести с собой запчасти в карманах, в дальнейшем получая  дополнительные дозы облучения и  серьезные ожоги на теле. … Питание  же было отличное: мясо, сгущенное молоко, соки без ограничения, селедка бочками».

    Чернобыль…  Мертвая земля… Через Чернобыль мы уяснили, что счастье – это трава, в которую можно лечь, не боясь радиации, это теплая речка, в которой можно искупаться, это радостные детские лица.

    Поэтому наша задача не забывать тех страшных трагических минут и беречь себя, своих родных и близких и окружающий нас мир.

    Ярызко Виктор Иванович в 1986 году проходил военную службу в Прибалтийском военном округе (г. Калининград) в/ч 59219. «Направляя в командировку мне сказали: «Едешь на Родину». Этих слов было достаточно, чтобы понять, что меня ждет Чернобыль» — так вспоминает Виктор Иванович.

    «Наша воинская часть размещалась в  палаточном городке с. Воровичи (Полесский район), где мы занимались отстрелом одичавших домашних животных, т.н. «похоронная команда».

    Учитывая  то, что мы «военные» питание было соответствующее. Иногда приходилось  питаться подножным кормом. Запомнился случай, из которого подтверждаются слова  народной мудрости «на добро отвечай  добром». В деревне жила большая  овчарка и мы, пощадив её во время  одного очередного рейда, получили в  благодарность от неё несколько  куриных яиц, принесенных в пасти.

    Далее воинская часть переезжала в другие населенные пункты – с. Вильча, с. Старые Шипели. Работали без выходных, занимаясь дезобработкой населенных пунктов, вывозом людей на ЧАЭС, перевозкой грузов продуктов питания.

    В в/ч приезжали артисты с концертами. Были прибалтийские гости – Анна Вески, группа «Витамин» и другие.

    Во  время 5-ти месячного пребывания (с  мая по октябрь 1986 года) в зоне мне  дали двух недельный отпуск домой. А  в в/ч, кроме благодарностей и грамот, вручили ценный подарок – транзистор».

    Виктору Ивановичу Ярызко к 20-той годовщине аварии на ЧАЭС вручена медаль «За заслуги». 

 Королев Леонид Михайлович (фото с семейного архива) 

Путевой лист. (фото из семейного архива Мохорт Виктора Петровича) 

Ярызко Виктор Иванович — справа (фото из семейного архива Ярызко В.И.)  

АВТОРЫ:

Бривко О.И.

Научный сотрудник Снежнянского музея боевой славы;

Бривко Н.В.

Учитель истории ОШ І-ІІІ ст. № 11

г. Снежное

    Чернобыль… Это тысячи покалеченных судеб, боли и страдания принесшие украинскому населению. Сразу же после аварии на Чернобыльской АЭС многие военнообязанные получили повестки из военкомата, в которых надпись гласила: «На переподготовку». Врачи, медицинские сестры в те страшные часы остались верны своему долгу.

    Медицинские работники падали с ног, но спешили  на помощь людям, стараясь спасти их. И  главное – они остались верны  клятве Гиппократа в таких экстремальных  ситуациях. Среди них были и снежнянские медицинские работники.   

 Одной из первых бригад медицинских работников была Донецкая, включавшая в себя около 90 добровольцев, куда входили и снежнянцы. А именно: терапевты Барановский Николай Иванович, Гарматий Богдан Степанович, Россамаха Николай Александрович, медицинский персонал Данковцева Наталья Геннадиевна, Бабан  Раиса Александровна, Супрунова Вера Сергеевна, водители скорой помощи Ренгач Сергей Васильевич, Тарабанов Владимир Юрьевич.

    Их  призывали по линии здравоохранения. Уже 14 мая 1986 года они были в Чернобыльской  зоне на своей базе в поселке Полесское.

    Работали  в 30-ти км зоне отчуждения по 20 часов, на отдых выделялось всего 4 часа. За период работы бригада медиков, объезжали  на своих машинах (РАФ и УАЗ) села вокруг станции — Бобры, Марьянка, Марьяновка, Новый Свет и другие.

    В экипаж машины входил, кроме водителя, врач и фельдшер, если осуществляли полную проверку оставшегося населения, то дополнительно входил и лаборант. Машина была оснащено необходимой медицинской  аптечкой и стационарным дозиметром.

    Главной задачей бригады была эвакуация  детей, вплоть до 7 лет, беременных женщин, одиноких стариков. Оказание медицинской  помощи населению, доставка больных  из 30-ти км зоны в районные больницы.

    Вывозивших  детей и взрослое население доставляли на базу в пос. Полесское, где формировались  колонны автобусов, вывозившие население  в  различные населенные пункты Житомирской  и Киевской области.

    Тех, кто оставался еще в зоне, обследовали  с помощью переездной лаборатории, причем определения больных осуществлялся  сразу же. Покуда врач вел опрос, лаборант брал анализ крови и определял уровень лейкоцитов в крови. Если уровень был ниже 3000 лейкоцитов, то такого человека, сразу же вывозили из зоны отчуждения, как больного.

    Барановский Николай Иванович, вспоминает: «везем детей на базу, опаздываем, должна отправляться колонна автобусов. Вдруг у нашего автомобиля почти отваливается колесо, водитель быстро реагирует, каким то чудом смастерил временный хомут, догоняет автоколонну и доставляем детей, а сами становимся на ремонт».

    Иногда  приходилось оказывать даже материальную помощь населению. Так, одна женщина  с двумя маленькими детьми не могла  уезжать из зоны, так как у неё  не было средств и бригада медиков, собрав деньги, помогли ей.

    Некоторые граждане не могли осознать серьезность  случившейся катастрофы. Так, в одном  селе, хозяин дома с топором вышел  к медикам, которые хотели оказать  помощь его беременной жене. Так  же, жители сел постоянно пытались вскрыть колодцы воды, которые  по распоряжению были закрыты полиэтиленом и другими средствами.

    Как вспоминает, Супрунова Вера Сергеевна, медработник, принимавшая участие в эвакуации жителей из Чернобыля. Горе и растерянность людей были безграничны. Они не могли понять причины, почему должны покинуть родные места. Родные вывозились на разных автобусах и зачастую они не знали о судьбе друг друга. Старики выезжать отказывались, мол: «Куда же мы поедим? Кому мы нужны? Дайте нам спокойно умереть на родной земле». 

    Из  воспоминаний Рассамахи Николая Александровича, врача терапевта: «В мае 1986 г. моя бригада занималась прочесыванием сел в 30-км зоне с целью информирования и убеждения оставшегося населения покинуть опасную зону. Важно было быстрей вывезти людей из зоны повышенной радиации. Дозиметры, выданные нам, были на проверке в 1954 г. и погрешность их на то время была определена в 10 %. Мы, проезжая по трассе руководствовались следующим приемом – если «пищит», то едим быстрее, а «молчит», то имеем возможность более детально рассмотреть местность и выявить местное население.

    В действительности погрешность этого  дозиметра была значительно больше. Только «японские модели», которые  были у военных и сотрудников  КГБ, показывали более достоверный  уровень радиации.

    Весь  скот согнали в одно стадо и  содержали на одной из ферм. Корм им не доставляли. Рёв стоял в  округе на несколько километров. Для  забоя вывозили скот небольшими партиями».

    Во  вторую бригаду медиков из Снежного, попал Николюк Олег Иванович, будучи начальником медицинской части (в\ч 32207, 731 отдельный батальон спец. химической радиационно-бактериологической защиты, созданного в первые дни Чернобыльской трагедии на базе Киевского полка гражданской обороны) и имея в своем подчинении 17 врачей с «гражданки»; средних медицинских работников; и санинструкторов, эвакуаторов из простых солдат вспоминал:

    «Средством  защиты для ликвидаторов были: лепесток Р-200, противогаз, респираторы и «пропитка» из х/б ткани, которая не могла защитить от радиации, кроме того, в жаркое время от неё были дерматиты. Но, не смотря на фактическое отсутствие нужных средств защиты, мы работали по принципу «Если не я, то кто же», поэтому от работы никто не увиливал, выезды были 100 %.

    Препараты, которые бы защитили нас от радиоактивного излучения, фактически не выдавались, кроме того нормы доз полученного  излучения определялись министерством  обороны, без учета реалий.

    В качестве старшего групп, десятки раз выезжал на деактивацию 3-го и промплощадки 3 и 4 энергоблоков. Выполняя врачебные функции, оказывал медицинскую помощь офицерам и солдатам части. К сожалению, у них отмечались практически 100 % лучевые поражения верхних дыхательных путей, кожи, желудочно-кишечного тракта, поражения нервной системы и психики. По этой причине многих комиссовали.

    Из  тогдашних жестких трудовых будней можно вспомнить интересный случай. Так, встретив свое 30-летие, в день рождение Олег Иванович в 30-ти километровой зоне получил поздравление: «…медсовет 4-й роты постановил наградить бутылкой минеральной воды «Ессентуки -17» и туристической поездкой на Чернобыльскую АЭС сроком на 12 часов в качестве дежурного врача…». Из чего мы видим, что доктора умеют не только работать, но и отдыхать, шутить. Ведь общеизвестно, что минута смеха продлевает жизнь.

    В наши дни очень часто спрашивают: «Поехал бы сейчас в Чернобыль?»  и я всегда отвечаю: «Поехал бы!»».

    И сейчас, многие из них продолжают быть верными клятве Гиппократа, оказывают помощь ближнему. Кроме того, часть из них занимаются и общественной деятельностью. 

Николюк Олег Иванович (справа) среди коллег (фото из семейного архива Николюка О.И.)

Верютина  Валентина Алексеевна (фото из семейного архива) 

Барановский Н.И. вместе с коллективом  госпиталя (фото Бривко Н.В.) 

Барановский Николай Иванович (фото Бривко Н.В.) 
 

АВТОРЫ:

Бривко О.И.

Научный сотрудник Снежнянского музея боевой славы;

Бривко Н.В.

Учитель истории ОШ І-ІІІ ст. № 11 г. Снежное.

От редакции: Предлагаем читателям 6-ю часть книги Николая КАРПАНА «Месть мирного атома». В ней автор поднимает проблемы преодоления последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Николай Карпан — физик по образованию и по опыту работы. Он опытный специалист  по знанию темы РАО и ядерноопасных материалов и пониманию ситации в зоне отчуждения и на Чернобыльской АЭС. Этим и интересна его книга.

Часть 6

ЧЕРНОБЫЛЬ, КАК ПОКАЗАТЕЛЬ КАЧЕСТВА ВЛАСТИ

Оглавление

Введение  _____________________________________________   550

Глава 1.  КТО И КАК УПРАВЛЯЕТ  ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ  ПРОБЛЕМОЙ  _  550

Глава 2.  ЧЕРНОБЫЛЬСКИЕ ОБЪЕКТЫ И ПРОЕКТЫ  ____________  553

Статус  ХОЯТ-1  в списке «чернобыльских» проблем   ___  553

«Памятник» по имени   ХОЯТ-2 _____________________  555

Защитная оболочка над объектом «Укрытие» ________  557

О проекте создания в чернобыльской зоне

международного центра переработки и хранения РАО __  560

Глава 3. НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ  ВЫВОДЫ  ___________________  564

Что нужно  делать по исправлению ситуации _________ 564

Список литературы к Части 6   ___________________   566

Введение

ООН признала Чернобыль проблемой мирового уровня.  По данным экспертов этой организации ущерб, нанесенный чернобыльской катастрофой всем странам, составляет один триллион долларов. Из них на Украину приходится  не менее 200 миллиардов долларов США.  Поэтому подход к решению вопросов чернобыльской проблематики прямо характеризует качество управления нашим государством и способность его руководителей решать задачи мирового масштаба на современном научном и техническом уровне.

Мир (ЕС, Большая Семерка), адекватно оценивая размер проблемы, помогает нам её решать и готов помогать  дальше, взамен требуя лишь демонстрацию высокой ответственности и эффективности. К сожалению, ожидания  стран-спонсоров пока не оправдались. Экс-президент Л. Кучма, насаждавший на международной арене спекулятивный, потребительский подход к Чернобылю, продемонстрировал низкое качество управления проблемой как вне, так и внутри страны. Этим объясняется  длительное отсутствие новых политических инициатив, расширяющих спектр международной помощи и разгружающих национальный бюджет, а также делегирование своей ответственности на нижестоящих руководителей, имеющих  узковедомственные  задачи. Отсюда резкое снижение объемов гуманитарной и иной международной помощи в последние 10 лет, раздробленность усилий по преодолению последствий этой техногенной катастрофы. Понижение ранга проблемы внутри страны вызвало резкое снижение  качества управления решением чернобыльских задач и привело к отсутствию в работе над ними значимых результатов.

Глава 1

КТО  И  КАК  УПРАВЛЯЕТ  ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ  ПРОБЛЕМОЙ

Всем давно известно, что без международной помощи ни стабилизировать, ни, тем более, улучшить свою радиационно-экологическую ситуацию Украина не способна. Но можно ли вообще, в принципе, в ближайшие годы кардинально решить основные задачи:

Ÿ         переместить отработавшее топливо из реакторов, временного хранилища ХОЯТ-1 и бассейнов выдержки в строящееся сухое хранилище ХОЯТ-2 (предназначенное для длительного хранения);

Ÿ         возвести над объектом «Укрытие» новую защитную оболочку;

Ÿ         демонтировать энергоблоки I, II, III ЧАЭС;

Ÿ         вернуть в хозяйственное пользование загрязненные территории?

Ответ однозначный – не получится. Правительство Украины не в состоянии привлечь нужный для этого объем финансовых средств, и не сможет изыскать требуемые людские ресурсы (из-за ограничений по дозе радиоактивного облучения), необходимые для выполнения всего объема опасных и сложных работ, полный перечень которых на сегодня еще не закончен.  Но улучшить положение можно.

К сожалению, в чернобыльском вопросе Украина сама себя сильно дискредитировала, что снижает вероятность выделения ей ежегодного, стабильно большого объема безвозмездной международной помощи.

До 1994 года ситуация была еще терпимой, поскольку в Верховной Раде работала Комиссия (позднее – Комитет) по вопросам Чернобыльской катастрофы, а в Кабинете Министров было однопрофильное звено — Минчернобыль, осуществлявшее общую координацию всех работ.  Им доверяли международные государственные и благотворительные органы и фонды, и это было очень  важно.

Существовавшая схема была разрушена в 1996 году. Ранг управления чернобыльскими задачами был значительно снижен, исчезла координация работ из единого центра.  В  Верховной раде поспешно был ликвидирован профильный комитет.  Управление чернобыльской проблематикой  стало осуществляться несколькими ведомствами – Минэнерго, Минэкологии,  МЧС, Минтрудом, Минздравом и т.д. Налицо было явное и малопонятное раздробление управляющей функции между ведомствами, отвечающими прежде всего за свои прямые профильные задачи.  И кто из них преуспел в чернобыльских делах?

По некоторым причинам советского периода для Министерства топлива и энергетики  Украины  атомная подотрасль всегда была чужой. Поэтому после распада СССР  в  структуре Минэнерго Украины пришлось создавать «государство в государстве» — НАЭК «Энергоатом», которому полностью передали управление атомной энергетикой Украины.  При этом атомные станции, входящие в НАЭК,  перестали быть юридическими лицами и  сегодня являются фактически бесправными.

ЧАЭС пребывала  в несколько ином положении, поскольку после остановки энергоблока №3 она была выведена из «Энергоатома» и стала подчиняться напрямую Минэнерго.  Однако это не улучшило её дел,  так как в отрыве от  профессионального  и финансово мощного объединения (НАЭК) управление станцией стало  деградировать, поскольку задачи ЧАЭС так и не стали актуальными для Минэнерго и его руководителей.

Второй участник управления чернобыльскими делами — Министерство чрезвычайных ситуаций. Но у МЧС Украины есть свои  функции  — государственной аварийно-спасательной службы, не имеющей к атомной энергетике никакого отношения.  И подчинение ему всей чернобыльской зоны является  законодательным абсурдом, поскольку Конституция Украины не предусматривает управления территориями силами отдельных министерств. Еще большее недоумение у многих профессионалов вызвала недавняя передача  в структуру министерства Чернобыльской АЭС, ХОЯТ-2 и объекта «Укрытие». После этого шага управление самыми проблемными чернобыльскими задачами стало осуществляться абсолютно некомпетентным в чернобыльских делах государственным органом. Ведь никто не станет всерьез утверждать, что два-три профессионала в этом министерстве смогут эффективно организовывать решение проблем Чернобыльской станции, масштаб которых на порядок выше возможностей всего МЧС.

Тяжелые последствия этого недальновидного шага,  окончательно похоронившего возможность эффективного управления  чернобыльскими делами на высоком государственном уровне,  проявятся очень скоро и скажут сами за себя.

Что касается Минэкобезопасности, то оно создавалось в конкретных политических целях и чернобыльские вопросы уже давно практически не контролирует. В итоге  ни одно из этих министерств не вело и не ведет сколько-нибудь серьезных работ по чернобыльской тематике, они лишь яростно интригуют против любой попытки вторжения в свою «сферу влияния», и воюют между собой за контроль над государственным и международным финансированием этой сферы.

Изменений к лучшему в их отношении к чернобыльским делам ждать не приходится, поскольку в последние годы вышеперечисленными органами исполнительной власти то и дело руководят не профессионалы-специалисты, а быстро сменяющие друг друга «политики-министры» или «эффективные менеджеры».

В результате упомянутых причин «успехи»  последних лет таковы:

1. Отставание по возведению «Укрытия-2», о крайней необходимости строительства которого всех убеждали наши первые государственные руководители  и  политики  — 5 лет.

2.  Отставание по введению в работу ХОЯТ-2 («сухое» хранилище отработавшего ядерного топлива) – 4 года. Причем сегодня никто не скажет точно, с каким техническим оснащением оно вступит в работу (при самом благоприятном раскладе – еще через 4 года).  И это в ситуации, когда состояние временного  ХОЯТ-1, заполненного отработавшим топливом, в любой момент может стать критически аварийным.

3.   Отставание строительства предприятий по переработке жидких и твердых радиоактивных   отходов — 2 года.

Перечисленные работы финансируются из средств международной помощи,  они  контролируются авторитетными организациями,  но  все как одна  закономерно провалены.

Кроме того,  ЧАЭС  уже 4 года находится  в противоестественном состоянии «ожидания работы» по снятию станции с эксплуатации  из-за невозможности выгрузить топливо из реакторов в  почти  заполненный  ХОЯТ-1, или в недостроенный ХОЯТ-2. Ежегодно на содержание искусственно «замороженной» станции госбюджет расходует  250 млн. гривен (итого зря потрачено более 1 миллиарда). С учетом задержки  пуска в работу ХОЯТ-2 и невозможностью выгрузки ядерного топлива из реакторов станции, её вынужденный простой составит еще не менее 3 лет (с учетом времени на выгрузку топлива) и опять потребует  не менее миллиарда бюджетных денег.

Глава 2

ЧЕРНОБЫЛЬСКИЕ ОБЪЕКТЫ И ПРОЕКТЫ

Статус  ХОЯТ-1  в списке «чернобыльских» проблем

Примерно в 200 метрах от Укрытия, в северо-западном углу площадки ЧАЭС, находится хранилище отработанного ядерного топлива (ХОЯТ-1), спешно введенное в эксплуатацию  осенью 1986 года. Срок эксплуатации его определен в 30 лет (до 2016 года).

При строительстве ХОЯТ-1 были допущены упрощения, выразившиеся в  отказе от строительства и монтажа  «узла  горячей разделки». Этот узел был необходим для выполнения операций, связанных с отправкой ОЯТ на радиохимический завод для переработки топливных сборок и извлечения из них изотопов урана и плутония. Такой завод (РТ-2) начали строить под Красноярском более двадцати пяти лет назад,  но не закончили и до сего дня из-за недостатка средств.

«Мокрое» хранилище ХОЯТ-1 имеет пять отсеков  бассейна выдержки (БВ) для хранения отработанного ядерного топлива (ОЯТ), один из которых является резервным (4320 мест). БВ представляет собой  обычный бассейн глубиной 11 метров, дно которого находится почти на уровне земли, а стены  облицованы нержавеющей сталью (один слой).  Вместимость ХОЯТ-1, без резервного отсека БВ, составляет 17280 мест. Хранение семиметровых ОТВС осуществляется в специальных пеналах (труба с дном), которые вертикально погружены в воду. Слой воды над  ОТВС составляет три метра и является единственной биологической защитой, предохраняющей персонал от радиоактивного излучения. Конструктивная схема подачи воды в БВ исключает понижение уровня воды при обычной эксплуатации. Но, в случае появления сильных течей бассейна, связанных либо с трещинами в нержавеющей облицовке (как это было на Ленинградской АЭС), либо в результате возникновения СЦР в  одном из отсеков бассейна,  может произойти понижение уровня воды и обнажение ОТВС. При этом мощность дозы радиоактивного излучения в помещениях хранилища превысит 1000 рентген в час, что сделает чрезвычайно затруднительным проведение там каких-либо аварийно-восстановительных работ.

В настоящее время в ХОЯТ-1 хранится около 16 тысяч ОТВС. Суммарная активность, в них содержащаяся,  близка к 1 млрд. кюри. В отличие от радиоактивного загрязнения территории в результате взрыва  на 4-м блоке ЧАЭС, загрязнение от аварии на ХОЯТ-1 будет представлено более долгоживущими радионуклидами, с периодом полураспада в тысячи лет. Только изотопов плутония в ОТВС более четырех тонн. Поэтому авария с обезвоживанием ХОЯТ-1 может стать еще одним беспрецедентным событием в  истории атомной энергетики, сотворенным на украинской земле. Тогда Украина окончательно потеряет шанс стать европейской державой и навеки прославится как «родина чернобылей».

Что делать, чтобы не допустить такого развития событий? Надо скорее передавать топливо из ХОЯТ-1 на сухое хранение в новое хранилище. Однако,  уже выстроенный  ХОЯТ-2 настолько не соответствует реальным требованиям дня, что полная перегрузка в него ядерного топлива из  ХОЯТ-1 практически невозможна.  Это вызвано тем, что из более чем 4-х тысяч негерметичных сборок с отработавшим топливом, хранимых сегодня в бассейнах выдержки на энергоблоках и в ХОЯТ-1, несколько сотен ОТВС (за счет их передержки в режиме подводного хранения) уже заполнились водой через дефекты в оболочке.  Такие ОТВС, насыщенные водой и изменившие свои геометрические размеры за счет распухания, нельзя передавать для сухого хранения  в  ХОЯТ-2,  в  производственном  цикле  которого проектом    не предусмотрены  технология и устройства для обращения с такими сборками.  Нет в ХОЯТ-2 и оборудования  для их разделки, упаковки, и отдельного хранения  топлива из этих ОТВС. Поэтому  часть негерметичных  топливных  кассет (с большими дефектами оболочек) так и  останется в ХОЯТ-1, срок эксплуатации которого заканчивается через 10 лет. И в то же время существует вероятность, что многие ОТВС, визуально выглядящие неповрежденными (но с микротрещинами в оболочке и с проникшей под оболочку влагой), попадут на хранение в ХОЯТ-2, что категорически недопустимо при использовании технологии долговременного «сухого» хранения. Ситуация осложняется еще  тем, что для качественного выявления  негерметичных топливных сборок с дефектами типа «газовая неплотность» на ЧАЭС не имеется ни методики, ни приборно-технического оснащения.

Примечание автора — Проект  нового хранилища не содержал в себе специально оговоренных условий в отношении негерметичных тепловыделяющих кассет, и что из этого упущения вышло?  На ЧАЭС находится более 20 тысяч отработавших топливных сборок.  Несколько сотен из них стали негерметичными еще в процессе  работы в реакторе. Об этом знали  все, кто работал с топливом.  Это  обстоятельство можно было учесть заранее, и подобрать  для работы с негерметичными ОТВС  соответствующий набор технологий и технических средств.

По ХОЯТ-1 есть вопросы, на которые сегодня вряд ли можно ответить однозначно. Например, никто не знает, есть ли в ХОЯТ-1 пеналы с ОТВС,  у которых твэлы разрушены уже настолько, что из них на дно пенала высыпаются топливные таблетки. Никто не считал подкритичность БВ в системе планируемого уплотненного хранения ОТВС при допущении, что в части пеналов уже есть просыпи топливных таблеток.   При этом происходит перераспределение топлива по высоте ОТВС, что  требует  пересмотра условий  их безопасного хранения, поскольку приводит к увеличению коэффициента размножения нейтронов в бассейне ХОЯТа.

Нельзя исключать, пока не убедились в обратном,  и наличия просыпей топлива на дно бассейна.  В таком же ХОЯТе на Ленинградской АЭС  обнаружили, что пеналы с ввинченным дном  в месте соединения трубы и дна  ржавеют и теряют прочность. Ядерное топливо самое тяжелое -  вес топливных таблеток в одном твэле – 3,5 кг, а в одной ОТВС – 130 кг.   Это значит, что ослабленное крепление дна в пенале с большой вероятностью может не выдержать веса  просыпи топлива из дефектной ОТВС, и  тогда топливные таблетки могут оказаться на дне бассейна. Следует помнить, что полной просыпи из двух ОТВС достаточно, чтобы в полтора раза превысить безопасное значение массы урана по изотопу-235, заложенное в Правилах ядерной безопасности ПБЯ -06-08-77 [1].

Нет полной уверенности  и в том,  что активные зоны реакторов удастся разгрузить без проблем по той же причине – из-за наличия в них изменивших свои штатные геометрические размеры  негерметичных ОТВС с поврежденными  твэлами.  Ну и так далее…

«Памятник» по имени   ХОЯТ-2

В конце 1999 года,  по контракту (от 7 июля 1999 года № С-2/2/033) между Национальной атомной энергогенерирующей компанией «Энергоатом» (НАЭК) и консорциумом  FRAMATOME,  в 2,5 км от  ЧАЭС началось строительство ХОЯТ-2 на условиях «под ключ».

Проект финансируется организацией доноров из фонда «ядерной безопасности». Управление фондом осуществляет ЕБРР (вклад ЕБРР–68,47 млн. евро, Украины-35,94 млн. гривен).

Технология хранения ОТВС — «сухая», с обеспечением герметичности и теплоотвода  от ОТВС.

ХОЯТ-2 рассчитан на хранение 25000 ОТВС в течение, как утверждали при заключении контракта, 100 лет. При этом ресурс оборудования ХОЯТ-2, используемого для подготовки отработанного топлива к хранению, составляет 20 лет.

Ввод в эксплуатацию первой очереди объекта был намечен на июль 2002 года, а завершение контракта – в марте 2003 года.

Сегодня можно уверенно говорить, что в  1999 году  НАЭК «ЭНЕРГОАТОМ» сделал фатально ошибочный шаг, тяжесть которого становится с каждым днем все очевиднее (в 2000 году о таком исходе Украину  предупреждал  доктор наук Г. Фалько, эксперт ООН).

Справка (по данным Г. Фалько [2]) — для выбора наилучшего проекта был назначен тендер, заявки на который поступили от трех международных консорциумов. Фактический контроль над проведением тендера получил НАЭК. Все три проекта, предложенные в 1999 году Украине, были хорошо знакомы нашим и зарубежным специалистам, поскольку по ним строились и работают хранилища на многих АЭС в разных странах. К общему удивлению, НАЭК выбрал проект  консорциума, возглавляемого французским Framatome. Сказать, что это  худший из трех проектов – слишком мягко. Это самый плохой выбор из всех возможных, и вот почему.

Технология NUHOMS, лежащая в основе этого проекта, была разработана для топлива совершенно другого типа реакторов, чем чернобыльские РБМК (имеющие другие размеры кассет и, что очень важно, их обогащение по урану-235). Технология сложна, а хранилища опасны и дороги в эксплуатации. К тому же, эта технология вообще  принадлежит не Framatome, а американской компании Vectra, обанкротившейся в конце 1997 года, после того как Комиссия по ядерному регулированию США (US Nuclear Regulatory Commission — USNRC) запретила производство всех компонентов и систем NUHOMS, требуя (для повышения безопасности),  внесения 2059 (!) исправлений в её технологию. Заказчики, в числе которых были крупнейшие энергокомпании США (Pennsylvania Power & Light Company, Baltimore Gas & Electric Company, Duke Power и др.), из-за необходимости срочно менять проект понесли значительные убытки.  А электростанция «Robinson», на которой такое хранилище уже успели построить, приняла решение вообще его не использовать в связи с несовершенством конструкции и большими эксплуатационными расходами.

Для РБМК технология  NUHOMS практически неприменима, поскольку не обеспечивает самого главного условия — требуемого уровня ядерной безопасности (коэффициент размножения нейтронов в ХОЯТ-2 больше чем предельно допустимый 0,95) и имеет мало барьеров безопасности (фактически  один, вместо минимально допустимых  двух), препятствующих выходу радиоактивности из хранилища. Однако эти факты не были приняты во внимание организаторами тендера в Украине, поэтому и сейчас, в конце 2005 года, ХОЯТ-2 не готов к работе.

Функционеры НАЭК знали о недостатках выбранного ими проекта ХОЯТа,  однако экспертиза его Рабочего проекта так и не была проведена. В итоге стали строить объект, который имеет столь грубые недочеты, что ЧАЭС не сможет в полной мере использовать это хранилище по назначению даже после внесения максимально возможного числа поправок. В то же время на тендере были представлены еще две современные и широко используемые во всем мире технологии: консорциума SGN-Walter Bau-Ansaldo (Франция-ФРГ-Италия) и EACL (Канада-Великобритания), которые тендерный комитет отверг.

Чем оправдывали свой выбор работники  «ЭНЕРГОАТОМа»? Только разницей в стоимости предложенных проектов [3]. Консорциум во главе с Framatom предложил проект хранилища стоимостью в 67 млн. евро; консорциум во главе с SGN — в 98 млн. евро; консорциум во главе с ЕАСL — в 127 млн. евро. А на создание хранилища ЕБРР выделил всего  68 млн. евро. Расходы свыше этой суммы должны были оплачиваться Украиной. Примечание: реальные затраты на создание ХОЯТ-2 сегодня составляют уже 95 млн. евро, и это не окончательная цифра. По последним данным,  для ввода этого «памятника» в работу потребуется затратить еще столько же.

Не трудно представить последствия аварии на временном хранилище ХОЯТ-1, особенно при невозможности выгрузить из него ядерное топливо. И эта ситуация создалась не вдруг, она была предсказуемой и озвученной более 6 лет назад. Кто ответил за нее? Никто. А заложниками ситуации опять стал персонал ЧАЭС, МЧС и народ Украины.

Частичное решение этой проблемы станет возможным только после достройки ХОЯТ-2, т.е. не ранее  2010 года.  И если в этом промежутке времени  таки случится большая неприятность, то от нее пострадаем мы все. За исключением, как всегда, истинных виновников, делающих сегодня вид, что проблемы Чернобыля не существует.

Защитная оболочка над объектом «Укрытие»

Само «Укрытие», с его 30-ю тоннами оставшегося после аварии ядерного топлива, не является самым ядерноопасным объектом чернобыльской зоны (ровно столько урана в нем фактически обнаружили и задокументировали). Теоретическая возможность возникновения цепной реакции деления ядер сохраняется лишь в южном бассейне выдержки 4-го энергоблока, где к моменту аварии было компактно сосредоточено около 130 тепловыделяющих кассет. Остальное топливо локализовано слабее (отдельные сборки или их фрагменты), его расположение в пределах блока и вне его неупорядоченное, что делает невозможным создание в «Укрытии» критической системы. Что и подтвердилось в течение 19-ти лет его эксплуатации, прошедших после аварии.  Для создания в «Укрытии»  критической системы из выгоревших ТВС, лежащих вперемешку с материалами, хорошо поглощающими нейтроны,  нужно не менее трех десятков плотно расположенных топливных сборок с  замедлителем нейтронов между ними, но таких образований в «Укрытии» нет.  Нет никакой опасности и от реактора 4-го блока, активная зона которого пуста. Настолько пуста, что в нее периодически проникают люди.  Об этом  рассказывал мне  известный исследователь «Саркофага» Константин Павлович Чечеров: «Пустая активная зона через скважины, пробуренные из помещений 427/2, 605/2 и 207/5 (под углом вверх), впервые  была отснята на видео осенью 1988 года сотрудниками НИКИЭТ под руководством Н. Жукова.  Позднее через скважину (в трубу) ввели фотоаппарат  и отсняли, вращая, пустую шахту реактора. Этот фокус придумали и осуществили Ибраимов Г.Д., Берестов А.Л. и Пряничников В.А. В декабре 1988 года И.Ю. Михайлов  и я  проникли через северные откатные ворота в подаппаратное помещение.  А в 1989 году мы смогли, буквально проползти,  уже  непосредственно в шахту реактора. Видеосъёмку проводил  Г.Д. Ибраимов плечевой камерой UMATIC, но видеомагнитофон был у него на спине, прикреплённый как ранец, и он не смог протиснуться с ним внутрь – ему пришлось вести съемку через щель.

В 1995 году мы еще раз облазили шахту реактора. Топлива в ней как не было, так и не добавилось».

Из выше приведенного видно, что реальная опасность «Укрытия», с его 50-ю миллионами кюри радиоактивности, не ядерная, а радиационная. И заключается она в тоннах радиоактивной пыли, содержащей топливную матрицу, которая может вылететь на промплощадку в случае обрушения конструкций Укрытия. Для предотвращения такого исхода в декабре 1991 года было принято два постановления — Верховной Рады Украины и правительства — о конкурсе на лучшее научно-инженерное решение «Саркофага-2». Но качественного конкурса в то время так и не  получилось из-за скандальных интриг, затеянных его организаторами с французским концерном  «Бюиг» (Bouygues Group)  [4]. Пришлось к этой идее вернуться позднее. Так в 1998 году возник План SIP.

Работы по нему шли ударным темпом. На 1 июня 2001 года, то есть за первые три года реализации проекта нового «Укрытия» (План SIP), на содержание зарубежных консультантов Группы управления проектом (32 человека) из Чернобыльского фонда «Укрытие» было израсходовано 36,5 млн. долларов (исходя из анализа затрат, на консультантов уходило около 1 млн. долларов в месяц). К сегодняшнему дню в основание нового «Укрытия»  не положен ни один кирпич, но затраты на «сопровождение» проекта составили более 250 млн. долларов.  Для сравнения: проект укрепления опор балок Б1/Б2, поддерживающих кровлю старого «Саркофага», стоил около 3 млн. долларов.

С самого начала  Минэнерго Украины не сумело создать эффективно работающую  вертикаль управления Планом SIP,  поэтому в работе по нему изначально отсутствовал ответственный подход. В соответствии с Рамочным соглашением между Украиной и ЕБРР ответственность за реализацию Плана SIP была возложена на Украину, которая через ЧАЭС делегировала функцию управления и координации работ (в рамках SIP) Группе управления проектом. Ниже опустить ответственность  было уже некуда, и наверное поэтому  ЕБРР  пожелал и взял на себя совершенно несвойственную ему функцию — техническое управление проектом, и стал это делать  ориентируясь, в основном,  на близкие ему приоритеты.  Сразу появился закономерно ожидаемый многосторонний «разброд» мнений, который остановить в Украине было уже некому. Поэтому невозможность правильно организовать работу, находить разумные варианты решений проблемы в итоге вылилась в  принципиальный конфликт — эксперты, рассмотрев недавно принятый вариант «АРКА», вынесли свое заключение — это наименее проработанный в инженерном плане и потенциально опасный проект. Его реализация (по их данным) сопряжена с риском застревания конструкций «АРКИ» при  надвижке ее на существующий объект. По их словам, выбор «АРКИ» проходил  под сильным давлением западных структур. И теперь, поскольку принят западный вариант новой защитной оболочки, и проектироваться она (в основном) будет там же, значительные финансовые средства опять пройдут мимо Украины. Но самым важным отрицательным результатом этого проекта является то, что такое новое «Укрытие» окажется таким же бесполезным, как и построенный Фраматомом ХОЯТ-2. Оно не сможет обеспечить ни  защиту людей от радиоактивной пыли в процессе последующей разборки отдельных конструкций и крыши старого «Саркофага», ни самой разборки поврежденного аварией блока.  А это уже противоречит требованиям Закона (от 26 апреля 2001 г.) «Про внесення змін до деяких законів України у зв’язку із закриттям Чорнобильської атомної електростанції» статья 1 конкретизирует определение будущего «Укрытия-2» таким дополнением: «Конфайнмент — захисна споруда, що включає в себе комплекс технологічного обладнання для вилучення із зруйнованого четвертого енергоблока Чорнобильської АЕС матеріалів, що містять ядерне паливо, поводження з радіоактивними відходами та інші системи, призначена для здійснення діяльності з перетворення цього енергоблока на екологічно безпечну систему та забезпечення безпеки персоналу, населення і довкілля».

Не менее важным фактором является чрезвычайно высокая стоимость его обслуживания, сопоставимая с нынешними затратами всей ЧАЭС.

О проекте создания в чернобыльской зоне

международного центра переработки и хранения РАО

Если обобщить все те немногие методы, которые  практически  используются при  обращении  с РАО, то  получится простая схема: высокоактивные отходы концентрируются и изолируются, средне- и низкоактивные разбавляются и распыляются. Но сегодня эти  решения выглядят безнадежно устаревшими.

Другие отрасли промышленности  давно покончили и с концентрацией и с разбавлением отходов. Вспомним, например, историю «роста» дымовых труб, достижение ими высоты двухсот и даже трехсот метров. В результате то же количество извергаемых ими загрязнений отравляло все большую территорию, но меньшими концентрациями. Но с течением времени плотность  загрязнений все равно возрастала до критической величины, заставляя искать другие способы избавления от вредных техногенных отходов. Теперь все прогрессивные технологии в промышленности основаны на принципе безотходности. Это оказалось выгоднее и экономически. Только атомная промышленность, к сожалению, не спешит пойти по этому единственно правильному пути. Сегодня, без преувеличения, это самая грязная отрасль.

По оценке МАГАТЭ, к 2006 году из реакторов (а их в мире свыше 400)  будет выгружено около 260 тысяч тонн ОЯТ, из них 180 тонн направлено на хранение, остальное на переработку. Поэтому масштабы проблемы переработки ядерного топлива и получающихся при этом отходов — огромны. В ходе переработки одной тонны отработавшего ядерного топлива возникает (по минимальным оценкам)

—           4,5 тонны высокоактивных отходов,

—           150 тонн жидких среднеактивных,

—           2000 тонн низкоактивных отходов.

Их суммарная активность (в среднем) составляет 600 000 Кюри.

Вопрос — куда же их прячут?

Великобритания и Франция долгое время пользовались прорехами в международных соглашениях и свои высокоактивные отходы от такой переработки просто-напросто сливали  в Северную Атлантику. То же самое делала и Япония. США, загрязнившие свою территорию несколько меньше, чем Россия и Украина, несколько лет назад спохватились и разработали программу по очистке своих «полигонов», стоимостью в 200  млрд. долларов.

В России дела обстоят намного хуже. В Красноярске-26 (известен как Красноярский горно-химический комбинат в Железногорске) и Томске-7 (Сибирский химический комбинат в Северске) РАО просто  закачивают под землю прямо в местах расположения предприятий. И теперь, спустя всего 30–40 лет после начала этой  практики, уже возникли серьезные угрозы распространения их за пределы комбинатовских территорий.

Не лучше обстоят дела и  в Челябинске. Там с начала 1950 года  на ПО «Маяк»  функционирует старый радиохимический завод, производящий «оружейный» плутоний. В 1976 году на этом заводе  была открыта  линия для переработки облученного ядерного топлива, названная РТ-1, и «МАЯК» получил возможность перерабатывать топливо реакторов ВВЭР-440,  БН-350 и БН-600, а также топливные сборки транспортных реакторов, исследовательских реакторов и иных энергетических установок. Чем это закончилось?

Каждая тонна переработанного топлива оставляет после себя около 2200 тонн  радиоактивных отходов, жидких и твердых. С октября 1951 года на «Маяке» среднеактивные отходы сливают в озеро Карачай — открытый водоем естественного происхождения, который до настоящего времени используется как приемник и хранилище жидких радиоактивных отходов. Среднеактивные отходы через Карачай просачиваются в так называемую «линзу». В подземной линзе накоплено более 4 млн. куб. м жидких радиоактивных отходов, которые мигрируют со скоростью 80 м в год в направлении реки Мишеляк (система Теча-Исеть-Тобол-Обь-Северный Ледовитый Океан), а также в направлении водозаборов города Челябинска, озер Увильды и Аргази. Почвы территорий, прилегающих к ПО «Маяк», загрязнены долгоживущими нуклидами стронция-90, цезия-137, изотопов плутония и продуктами их распада. Уровень загрязнения соответствует зоне чрезвычайной экологической ситуации (эта территория признана в мире самой радиационно-зараженной), но требуемых мер по улучшению обстановки там до сих пор не предприняли. Почему? Потому что нет, и не предвидится в будущем такой объем финансовых средств, который необходим для коренного перелома  в этой проблеме.

У нас не лучше.  Если в самое ближайшее время национальные лидеры  Украины не изменят своего отношения к вопросу управления чернобыльскими проблемами, то очень скоро промплощадка ЧАЭС по своей загрязненности оставит «грязные» территории  ПО «Маяк» далеко позади.

Теперь попытаемся ответить на вопросы:

1. Выгодно ли строить в Украине производство по переработке ОЯТ?

2. Выгодно ли ОЯТ только хранить (временно, или постоянно)?

3. Выгодно ли перерабатывать и хранить РАО?

Вопрос первый.

Мировая цена переработки одной тонны ОЯТ — около 1 млн. долларов. Стоимость современного завода по переработке ОЯТ, имеющего производительность до 1000 тонн в год, не менее 350 млн. долларов. К нему еще нужно «пристроить» хранилища РАО (высокоактивных, среднеактивных и низкоактивных), из расчета 2200 тонн на каждую запланированную к переработке тонну ОЯТ. Это означает, что каждый год работы завода будет давать 2,2 млн. тонн РАО.  При этом стоимость хранилища такого объема, не считая  затрат на его эксплуатацию, будет порядка 1,5  миллиарда долларов.

Сравнение доходов с расходами дает неутешительный результат – превышение расходов над доходами  превышает  1 млрд. долларов.

Для справки – «удельная» стоимость »сухого» хранилища для ОЯТ составляет примерно 8,5 тыс. долларов на одну тонну ОЯТ. «Удельная» стоимость хранилища для РАО равна, в среднем, 500 долларов на одну тонну РАО. Цифры даны по российским данным.

Вопрос второй.

Стоимость «временного» хранения ОЯТ в течение 30 лет составляет 988 тысяч долларов за одну тонну, или 33 тысячи долларов в год за одну тонну.

Стоимость «сухого» хранилища ОЯТ емкостью 10 000 тонн будет стоить не менее 100 млн. долларов.

При взятии на хранение 1000 тонн чужого ОЯТ ежегодные поступления будут равны 33 млн. долларов, или 330 млн. за 10 лет. На первый взгляд, экономическая перспектива у этого проекта есть, особенно если взять на хранение  не одну, а скажем 5 тыс. тонн ОЯТ. Но тогда придется рассмотреть и оценить расходы на эксплуатацию  хранилища ОЯТ  (кстати, очень высокие).  И самое главное, его судьбу, вместе с хранимым в нем ОЯТ, после окончания срока  эксплуатации хранилища. Ведь оно тоже временное.

Вероятность возврата ОЯТ в страну, которая прислала его на хранение, да еще через несколько десятков лет  — просто нулевая. И вот здесь мы опять приходим к «вопросу первому» (см. выше), то есть к серьезным экономическим потерям.

Некоторые  специалисты лукаво утверждают, что отработавшее ядерное топливо является очень ценным материалом для энергетики будущего, поскольку содержит в себе много делящихся веществ и ценных химических элементов. При этом они не упоминают о проблеме удаления, переработки и захоронения содержащихся в ОЯТ радиоактивных осколков деления, которые делают  всю эту  затею убыточной и опасной (см. выше вопрос №1).

Вопрос третий.

Проблема,  которая по настоящему актуальна, это обращение с радиоактивными отходами, и эта проблема не покрывается никакими международными межправительственными соглашениями.

Опыт последних лет показывает, что даже регионы с плохо развитой экономикой не верят в увеличение своего благосостояния за счет создания хранилища радиоактивных отходов на их территории. Проблема заключается не в технологии, а в политике, и не может быть решена за счет проведения каких-либо инженерных исследований. Здесь нужен референдум, как минимум региональный.

Первая реакция местного населения в США, Швеции, Австралии, России  при упоминании  о возможности создания в их регионе постоянного хранилища РАО  была негативной,  и надежд на то, что со временем она изменится, нет.  Поэтому все страны, имеющие ядерный топливный цикл, сами занимаются переработкой  своих РАО. При этом транспортировать решаются только твердые  отходы. Жидкие РАО хранятся на месте их появления, и пока исключительно во временных хранилищах, или закачиваются под землю, как в Сибири. Переработка и хранение РАО – механизм изначально нерентабельный. Поэтому в мире нет ни одной страны, которая торговала бы, или собиралась бы торговать своей территорией для размещения на ней чужих РАО.

Справка – приблизительный объем радиоактивных материалов в Украине равен 10 млн тонн.  Их общая активность  — 10 миллионов кюри. Это без учета ОТВС, активность которых выражается в миллиардах кюри.

Глава 3

НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ  ВЫВОДЫ

1.   Потеря управления  чернобыльской проблемой высшим эшелоном государственной власти закономерно ведет  к возникновению новых, масштабных аварий  на площадке Чернобыльской АЭС.

2. ХОЯТ-2, в технологическом цикле которого не предусмотрено оборудование  для разделки, упаковки и сухого хранения поврежденных (в результате разгерметизации и длительного хранения в воде) топливных сборок, не сможет принять их в полном объеме из реакторов  и ХОЯТ-1.

Это может привести к тому, что в ХОЯТ-1 останется большое количество (по моим оценкам – не менее 200  штук) поврежденных сборок,  что автоматически переведет его в статус еще одного «Саркофага».

3.  Проект нового «Укрытия-2», принятый в спешке и без достаточного анализа последствий его сооружения, воплотится в еще один бесполезный и дорогостоящий «памятник» национальному головотяпству.

Что нужно  делать по исправлению ситуации.

1. Структура управления чернобыльской проблемой нуждается в коренном пересмотре, поэтому первым шагом в реализации нового подхода к решению этой масштабной задачи является восстановление профильного Комитета в Верховной Раде и создание единого, специально уполномоченного центрального органа исполнительной власти по вопросам преодоления последствий Чернобыльской катастрофы. И управлять этим органом должны не политики, а профессионалы.

Накопленный в Украине (до 1996 года) опыт по управлению чернобыльской проблемой показал эффективность такой схемы. Уровень управления чернобыльской проблемой должен быть адекватен её мировому статусу.

2. Масштаб чернобыльских задач требует скоординированной работы нескольких ведомств (в том числе Минздрава, Минтруда, МИДа) из одного ответственного центра, поэтому управление всей чернобыльской тематикой необходимо передать, как минимум,  первому вице премьер-министру.

3. В 30-км зоне Чернобыльской АЭС радиоактивные отходы и ОЯТ спрятать некуда. И отправить пока некуда. Но можно РАО на месте переработать, на тех заводах по их переработке, которые никак не могут достроить,  и обеспечить  надежное хранение получившегося концентрата в сухом вечном хранилище, которое Украине необходимо создавать в скальном монолите. А ОЯТ, до ввода в работу постоянного сухого хранилища отработавшего топлива (тоже расположенного в скальных формациях), можно пока надежно хранить в сухих (временных) транспортно-упаковочных контейнерах, или  отправить на переработку  в Россию. Другого выхода для Украины нет.

Литература к Части 6

1.  Правила ядерной безопасности при транспортировании отработавшего

ядерного топлива (ПБЯ-06-08-77), Приложение на стр.18., М., 1978 г.

2.  «Кто решает вместо нас, будет ли будущее наших детей

радиоактивным?»  Г. Фалько,  «Зеркало недели», № 29, 1999 г.

3.  «Кто, как, и почему решает вместо нас, будет ли будущее наших детей

радиоактивным?». Н. Власенко, М. Коротенко.  «Зеркало недели» № 48,

1999 г.

4.  «Кто украл «зеленую лужайку» в  Чернобыле?», Алла Ярошинская, М.,

25.04.2005.

СОДЕРЖАНИЕ   КНИГИ

Часть 1. История создания атомной бомбы  _______________________2

Часть 2. Атомный комплекс СССР ______________________________150

Часть 3. Анализ проекта реактора РБМК-1000 ____________________249

Часть 4. Кто взорвал Чернобыльскую АЭС _______________________311

Часть 5. Чернобыльский суд  ___________________________________423

Часть 6.  Чернобыль, как показатель качества власти _______________550

Продолжение

были предоставлены редакции Вовченко Виктором Васильевичем.

Виктор Васильевич возглавлял группу юристов, которая проводила независимое общественное расследование обстоятельств глобальной аварии на Чернобыльской атомной электростанции и ее катастрофических последствий.

Виктор Васильевич – интереснейшая личность. Юрист по образованию, он активно помогает Украинской экологической ассоциации «ЗЕЛЕНИЙ СВІТ». Имеет большой опыт и знания в экологическом законодательстве. Но больше всего меня поразили его достижения в области медицины. Они признаны даже Национальной Академией наук Украины. Его работа была опубликована в Вестнике НАНУ. Редакция готовит эти материалы для публикации в газете «Пост Чернобыль». Но это уже будет после «Чернобыльского расследования». Материалы «Чернобыльского расследования» появились на свет в 1991 году. Прошло почти 17 лет, но они актуальны еще и сегодня. Хотя за эти годы по Чернобылю появилось много новых материалов, многие факты получили другую оценку. Уходят на второй план эмоции, на первый план выходят логика и аналитика. Даже одни и те же высказывания, по каким либо событиям, мы сегодня понимаем по-другому. Но неизменным остается ложь руководящей коммунистической власти, ее советских органов, которая в случае Чернобыльской катастрофы является преступлением. Правда дорогу найдет! Когда-нибудь будет «Нюрнбергский суд» над Коммунистической партией, ее организаторами и ее активными деятелями. И тема Чернобыля займет много томов в расследовании их преступлений.

Анатолий КОЛЯДИН

— X —

В ходе независимого расследования установлено, что служба Гражданской Обороны в целом и ее подразделения на местах оказались полностью неподготовленными к выполнению возложенных на нее задач по радиационной защите гражданского населения. Она своевременно не оповестила население о надвигающейся радиационной опасности, возникшей в результате глобальной аварии на ЧАЭС и выброса катастрофического количества радиоактивных веществ в окружающую среду, о нахождении людей в условиях радиационного загрязнения местности, о воздействии на них ионизирующего, излучения. План оповещения населения не был задействован, технические измерительные средства оказались в неисправном состоянии, формирования гражданской обороны на местах не были подняты, а имевшееся на складах имущество индивидуальной радиационной защиты осталось неиспользованным. Кроме того, установлено, что ПГО «Кировгеология» в июне-августе 1986 г по указанию бывшего начальника ВГО «Союзгеологоразведка» Мингео СССР Н.Ф. Карпова на значительной части УССР (на площади свыше 100 тыс. кв. км) была выполнена аэрогаммаспектрометрическая съемка. В результате была составлена карта суммарной радиоактивности, а также по данным измерений в «цезиевом» канале одна из первых карт плотности загрязнения этой части республики радионуклидами цезия-137 и цезия-134 в кюри/кв. км. На ней был полностью оконтурен западный след, где плотность загрязнения цезием (за пределами 30-километровой зоны) достигла 30-40 кюри/кв. км, значительная часть южного следа (с плотностью загрязнения до 10 и изредка до 15 кюри/кв.км), а также целый ряд пятен в Приднестровье (в районе Тульчина, Каменца-Подольского и др., с активностью до 5 кюри/кв.км и размером от 100 до 3000 кв. км). В октябре 1986 г. эти карты были направлены в Москву (ВГО «Союзгеологоразведка»), в ноябре этого же года переданы бывшему Министерству Геологии УССР. В 1987 г. с этими материалами был ознакомлен начальник штаба ГО УССР Н.С. Бондарчук. Однако, ни он и никто из Совмина УССР не затребовали указанные карты и больше к ним не проявляли интереса, хотя ценность их не вызывала сомнения. Тогда же в 1986 г. по инициативе военного ведомства с участием специалистов Института Атомной Энергии им. Курчатова была проведена работа по выявлению радиационной обстановки на территории Украины, Белоруссии и России. По ее результатам составлена карта радионуклидного загрязнения местности. Эта работа выполнялась под руководством подполковника Ботова М.А. с помощью военных вертолетов и импортной измерительной аппаратуры. В ней принимали участие специалисты ИАЭ Борисов, Кодинов Б.В., Михайлов И.В., Маркушев В.М. и военные летчики Сулима А.Н., Овечкин П.А., Иванцов С.А. Составленный по результатам этой работы отчет вместе с картой были направлены в Чернобыль на «Промбазу», где сосредоточивалась вся информация. Сведений об использовании этой информации для принятия мер по защите населения, проживающего на загрязненных территориях, в открытой печати независимым расследованием не обнаружено. Согласно объяснению Ботова М.А., наиболее высокая плотность загрязнения радионуклидами от 160 до 231 кюри/кв.км ими была обнаружена в поселках Ясень и Рудня-Осошня. Один из этих населенных пунктов расположен в Полесском районе Киевской области, а другой – на территории Белоруссии. По словам Ботова М.А., военные пришли в ужас от таких чрезмерно высоких показателей радионуклидного загрязнения в указанных населенных пунктах и по своей инициативе возбудили в ноябре 1986 г. ходатайство перед руководящими государственными органами о немедленном отселении людей. Однако вместо принятия решения об их отселении, было предложено провести дезактивацию местности. Приведенные данные служат доказательством тому, что бывший председатель Совета Министров УССР А.П. Ляшко, он же бывший начальник Гражданской обороны республики и Председатель Государственной комиссии по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, и его начальник штаба ГО Н.С. Бондарчук, несмотря на то, что были понесены большие затраты из государственной казны на проведение мероприятий по сбору достоверной информации о радиационном загрязнении территории республики, не проявили интереса к этой информации и не воспользовались ею, а следовательно, ничего не сделали, как и в первые часы и дни после аварии для информирования населения, проживающего на загрязненных территориях, об опасном для их здоровья и жизни положении. Не приняли также никаких мер по защите его здоровья. Тем самым не выполнили своих прямых обязанностей и требований ст. 40 Конституции УССР, гарантирующей гражданам право на охрану их здоровья, и ст. 4 Закона Украинской ССР о здравоохранении, обязывающей все государственные органы и общественные организации осуществлять охрану здоровья населения. Указанные действия подпадают под признаки ст.167 УК УССР (халатность) и ст. И 2 УК УССР (несообщение об опасном для жизни положении). Невыполнение руководящими должностными лицами ГО своих служебных обязанностей по защите гражданского населения от воздействия радиации способствовало причинению вреда здоровью людей и наступлению тяжких последствий. Установлено, что в период аварии на ЧАЭС начальником гражданской обороны Киевской области, на территории которой расположена ЧАЭС, был И.С. Плющ, бывший председатель Киевского облисполкома, ныне заместитель Председателя Верховного Совета УССР; начальником Гражданской Обороны Советского Союза был генерал армии Алтунин. Непринятие Гражданской Обороной, Министерством Здравоохранения СССР и подчиненными им подразделениями мер по защите персонала станции, ликвидаторов и населения страны, республик, областей, районов и сел от воздействия радиоактивных веществ на загрязненных территориях можно объяснить тем, что государственными органами было принято решение о засекречивании сведений, связанных с аварией на ЧАЭС, облучением людей, данных, характеризующих их состояние здоровья, загрязнение территории. Такое решение явилось основанием не только для сокрытия опасности радиационного поражения людей, участвовавших в ликвидации последствий ядерной аварии и проживающих на загрязненных территориях, но и для непринятия необходимых мер. Учитывая, что такое деяние повлекло тяжкие последствия и представляет большую общественную опасность, оно должно быть признано противоправным. Все приведенные выше нарушения Конституции СССР, Конституции УССР, Закона УССР о здравоохранении и другие нарушения законности и правопорядка остались незамеченными органами Прокуратуры.

— XI —

Согласно официальным источникам, прямые расходы на ликвидацию последствий аварии составили 8.5 млрд. рублей, которые были израсходованы в 1986 году. ( Статья Ю.И. Корякина «Цена Чернобыля», журнал «Энергия» № 8 за 1990). Публикации о затратах, сделанных после 1986 г, по мнению Ю.И. Корякина, противоречивы. Согласно приведенным им данным, на ноябрь 1989 г они оцениваются примерно в 10 млрд. рублей. После этого Верховные Советы Белоруссии, Украины и России утвердили программы ликвидации последствий аварии на общую сумму 35 млрд. рублей. Эти программы финансируются из союзного бюджета. Общий ущерб, по расчетам Ю.И. Корякина, произведенным до 2000 г, составляет 170-215 млрд. рублей. Однако, его оценки являются приблизительными. Согласно секретным и совершенно секретным документам Минздрава УССР, теперь уже рассекреченным, ксерокопии которых предоставлены независимому расследованию сотрудником Музея истории Киева Подольской А.В., количество пострадавших от радиации из числа жителей г. Припяти и прилегающей зоны, обратившихся в лечебно -профилактические учреждения Киевской области за медицинской помощью по состоянию на 4 мая 1986 года составило свыше 25 тысяч человек. Из них было госпитализировано 164 ребенка, из которых 13 детей с выраженными признаками лучевого поражения. Из числа жителей указанных населенных пунктов, выбывших за пределы Киевской области за медицинской помощью по состоянию на 04.05.86 г обратилось 11300 человек. Из числа обратившихся госпитализировано 103 человека, в том числе 66 детей. Всего, таким образом, за медицинской помощью на территории Украины по состоянию на 04.05.86 обратилось 36373 пострадавших от радиации. По состоянию на 10 мая 1988 г. по тем же данным Минздрава УССР на территории Украинской ССР «для обследования в связи с ситуацией на Чернобыльской АЭС», как сказано в документе, обратилось 132620 человек, из них 26748 детей. Госпитализировано из числа обратившихся 5748 человек, в том числе детей – 1753. У 448 госпитализированных установлен диагноз – острая лучевая болезнь, в том числе у 30 детей. По тем же данным радиоактивная загрязненность воды Днепровского водозабора по состоянию на 02.05.86 повысилась и превысила естественный уровень в 1000 раз. Наиболее высокий гамма-фон по г. Киеву от 800 до 2600 микрорентген в час был зарегистрирован в указанное время по проспекту Науки, ул. Попудренка и ул. Ярославской. Независимым расследованием установлено, что в настоящее время отсутствует полная объективная информация о материальном, экономическом, экологическом, демографическом и психологическом ущербе, нанесенном Украине и другим республикам и их народам, в результате создания условий, при которых это стало возможным. Нет также полных и достоверных данных о всех ее человеческих жертвах и о пострадавших в результате участия в ликвидации аварии и вынужденного длительного или постоянного проживания людей, особенно молодых женщин и детей, на загрязненных радионуклидами территориях в условиях постоянного ионизирующего излучения. Вес эти вопросы требуют дальнейшего расследования. В настоящее время не существует точных способов и научно обоснованных методов измерения и определения ущерба, поскольку он не имеет аналогов в мировой истории и человеческой практике. Это позволяет прийти к выводу, что Человечество столкнулось с совершенно новым результатом своей деятельности, не встречавшимся в природе, обществе и государстве, последствия которого непредсказуемы и не укладываются в сложившиеся ранее представления и понятия, с помощью которых можно было бы его осознать и оценить сегодня. Поэтому, возникновение указанных тяжких последствий с объективной стороны не может быть признано результатом деяния одного человека или группы лиц. Оно имеет свою особую динамику длительного развития негативных событий и возникновения связанных с ними причин, которые, в конечном итоге, привели к катастрофе.

— XII —

Динамика этого процесса, как установлено в ходе независимого расследования, определялась и направлялась общественно-политическими никому не подконтрольными структурами власти. Для подтверждения указанных выводов необходимо привести полностью сообщение Народного Депутата СССР, бывшего Председателя Президиума Верховного Совета УССР, бывшего члена Политбюро ЦК КП Украины В.С.Шевченко, которое она сделала группе юристов, проводивших независимое расследование. Согласно ее сообщению, информация о радиационном состоянии в Киеве поступила в ЦК Компартии Украины вечером 30 апреля 1986 г. В Политбюро считали, что в Киеве состояние нормальное. Поэтому относительно первомайской демонстрации сомнений не было. 1 мая перед демонстрацией Щербицкий сказал членам Политбюро, что обстановка ухудшается и, возможно, надо будет дополнительно эвакуировать население из населенных пунктов, расположенных около Чернобыля. О Киеве речь не шла. 2 мая ей позвонил Щербицкий и сказал, что прилетают Рыжков и Лигачев. Он и Ляшко поехали их встречать. 3 мая с утра собрали всех членов Политбюро и Щербицкий сказал, что обстановка серьезная. Между членами Политбюро распределили роли. Ей поручили заниматься женщинами и детьми, эвакуированными. Воспроизводя в хронологическом порядке события тех дней, В.С.Шевченко продолжала: «4 мая 1986 г. я пригласила в Верховный Совет Главного гинеколога и других медицинских специалистов. Но ни у кого из них никаких вопросов не было . 5 мая в приемной Обкома партии работали представители Верховного Совета, Стадник возглавлял приемную. 6 мая в 16 часов позвонил генерал Федоров Алексей Константинович — член Президиума Верховного Совета Украины. В это время он работал в Министерстве Обороны, а ранее работал в Киеве. Он сообщил, что находится в Киеве по „Чернобыльскому делу“, и он не имеет права молчать о том, что их, руководителей республики, неправильно информируют об обстановке. Я по „домофону“ позвонила Щербицкому. После чего вместе с Федоровым поехала в ЦК КПУ, там Федоров показал карту с уровнями радиации. Щербицкий позвонил Щербине и попросил его, чтобы Израэль и Ильин приехали и доложили. 7 мая Ильин и Израэль были у Щербицкого. Политбюро собрали на заседание в 10 часов вечера. В 11 началось заседание. Израэль и Ильин представили справку на 2-х страницах без рекомендаций. В справке указано, что обстановка нормальная, вывозить детей нет необходимости. При обсуждении справки я задала вопрос Юлию Антоновичу (Израэль), как бы он поступил, если бы в Киеве были его дети. Он молчал. Это значило, что надо вывозить детей. Все промолчали. На следующий день собрали членов Политбюро. Мне было поручено связаться со всеми Комитетами партии других республик и решить вопрос о размещении детей, подлежавших эвакуации из Киева. 8—9 мая Щербицкий собрал всех членов Политбюро, сказал, что ожидается атомный взрыв на Чернобыльской станции. 8-го мая было принято решение о вывозе 526 тысяч детей и женщин из Киева. Политбюро заседало каждый день и принимало решения. На Политбюро ЦК КПУ слушали Брюханова (директор ЧАЭС), Фомина (главный инженер ЧАЭС) и секретаря парткома. 9-го мая все члены Политбюро и члены их семей были у обелиска Славы. Мне Щербицкий напомнил о связи с ЦК республик, о вывозе детей. 10—11 мая была в Институте Эндокринологии, в Институте Охмадет и Октябрьской больнице. Встречалась с пострадавшими. 14 мая все было подготовлено к вывозу детей. Вокруг Киева стояли поезда. Из Союза должны были получить еще 200 составов. Мыли вагоны из-под угля. Масику было поручено связаться с Москвой и окончательно решить вопрос о транспорте. Алиев (бывший член Политбюро ЦК КПСС и заместитель председателя СМ СССР) отказал Масику. Я звонила Громыко. В это время пришла шифровка из Москвы за подписью Щепина — Первого Заместителя Министра Здравоохранения СССР о том, что нет оснований для беспокойства и детям давать йод». В.С. Шевченко пояснила также, что в указанный период она трижды письменно обращалась как Председатель Президиума Верховного Совета УССР в Политбюро за разрешением на проведение заседания Президиума ВС УССР по вопросу Чернобыля, в чем ей было отказано. На вопрос, какие основания у Политбюро вмешиваться в деятельность Президиума Верховного Совета УССР и нарушать его конституционные права, она ответила, что таким основанием являлась ст. 6 Конституции УССР. Согласно этой статье «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза». На Политбюро ЦК КПУ, как сообщила В.С.Шевченко, решались все вопросы и принимались все решения. Главным действующим лицом в республике был Щербицкий, член Политбюро ЦК КПСС. Поэтому, возможно, он знал больше. Государственную комиссию республики по Чернобылю возглавил Ляшко. Романенко (бывший министр здравоохранения УССР) писал записку Ляшко и просил, чтобы Израэль (Председатель Госкомгидромета СССР) давал информацию о радиационной обстановке на Украине. Было предложено, как пояснила В.С.Шевченко, пользоваться по вопросу радиационной обстановки только данными Госкомгидромета СССР. В ходе независимого расследования были получены другие данные, подтверждающие попытку Госкомгидромета унифицировать данные о радиационной обстановке, с помощью которых проводилась дезинформация населения Госкомгидрометом СССР. В АН УССР, кроме того, имеется копия документа № 11/1254 от 26.05.86 (имеется в Приложении) из которого видно, что Госкомгидрометом, Министерством Здравоохранения и Академией Наук УССР обсуждался вопрос «О согласовании методов измерения физической мощности дозы излучений». Все это послужило основанием для запрещения на местах самостоятельно производить измерения. B.C. Шевченко сообщила также, что после ухода Щербицкого В.В с поста Первого Секретаря ЦК КПУ, она неоднократно обращалась в Политбюро за разрешением на проведение заседания Президиума по вопросу Чернобыля, но преемник Щербицкого на посту Первого Секретаря ЦК КПУ Ивашко отказал ей в этой просьбе. С большим трудом ей все же удалось принять Указ об уголовной ответственности за искажение экологических данных. B.C. Шевченко, кроме того, сообщила, что когда М.С.Горбачев в 1989 г побывал в Чернобыле, то Израэль, Велихов и Ильин доложили ему, что все в порядке. B.C. Шевченко независимыми юристами был поставлен вопрос, как она может прокомментировать следующее заявление М.С. Горбачева, высказанное американскомуч бизнесмену Арманду Хаммеру по поводу несвоевременного сообщения Советским Союзом об аварии на ЧАЭС: «Местное руководство скрыло от меня полную картину и будет за это наказано. Как только я получил информацию, я немедленно сообщил об известных мне фактах.» (кн. А.Хаммера «Мой век – двадцатый. Пути и встречи», М., издательство «Прогресс», 1988, стр.17). B.C. Шевченко ответила: «Это неправда, вся информация об обстановке на ЧАЭС была сосредоточена у представителей Союзного руководства.» (Справка о беседе в Приложении.) Это утверждение B.C. Шевченко подтверждается следующими объективными данными: 1. Образованием 26 апреля 1986 г на основании решения ЦК КПСС и СМ СССР специальной Правительственной комиссии во главе с Заместителем Председателя Совета Министров СССР Б.Е. Щербиной, которая к вечеру 26 апреля прибыла на место. 2. Созданием экспертной группы в составе высококвалифицированных специалистов, в числе которых находились: Ильин Л.А.—академик АМН СССР; Абагян А.А.—доктор технических наук, зам. директора Всесоюзного НИИ по эксплуатации АЭС, генеральный директор НПО «Энергия»; Пикалов В.К—генерал-полковник, начальник химических войск Министерства обороны СССР; Велихов Е.П.—академик АН СССР; Легасов В.А.—академик АН СССР; Кунцевич А.Д.—академик (в то время член-корреспондент) АН СССР. Им была поручена союзным Правительством работа по изучению причин аварии как в целях разработки мер по ее ликвидации, так и для подготовки соответствующей информации для обсуждения на совещании экспертов МАГАТЭ в Вене" («Чернобыль. События и уроки», М., 1989, стр. 50). Указанные специалисты прибыли на станцию утром 26 апреля 1986 года. 3. Организация в Политбюро ЦК КПСС оперативной группы во главе с Н.И. Рыжковым, которая занималась, как уже было отмечено ранее, общей координационной деятельностью. Кроме того, в книге Г. Медведева приведено следующее сообщение Мартыновой Альфы Федоровны: «26.04.86 в 3 часа ночи раздался у нас дома междугородный звонок. Из Чернобыля звонил Марьину Брюханов. Закончив разговор, Марьин сказал мне „на Чернобыле страшная авария, но реактор цел,“ Он быстро оделся и вызвал машину. Перед уходом позвонил высшему руководству ЦК партии по инстанции. Прежде всего Фролышеву, тот Долгих, Долгих Горбачеву и членам Политбюро, после чего уехал в ЦК» («НОВЫЙ МИР» № 6, 1989 г, стр. 55; Марьин — зав.сектором атомной энергии ЦК КПСС, Мартынова А.Ф.—его жена). Что касается информирования руководства республики об аварии, то Брюханов по этому поводу на допросах показал: «Я позвонил в обком Маломужу, затем сообщил Первому Секретарю обкома ...» (Материалы дела Брюханова и др.). Таким образом, приведенные данные свидетельствуют о том, что Политбюро ЦК КПСС и Совет Министров СССР уже через несколько часов после аварии на ЧАЭС, располагали необходимой и независимой от республиканского руководства информацией, на основании которой принимались указанные выше решения. Поэтому задержка на несколько дней официального сообщения Союзного Правительства об аварии была вызвана не отсутствием необходимой информации, а какими-то другими причинами. Эта задержка лишила возможности своевременного принятия мер на местах по оповещению населения и его защите от радиации, что способствовало наступлению тяжких последствий.

— XIII —

Установлено также, что вся информация по Чернобылю, как и другая, находилась под контролем Политбюро ПК КПСС, "о чем свидетельствует имеющаяся в материалах независимого расследования ксерокопия письма бывшего Председателя Правительственной Комиссии Б.Е. Щербины от 29.12.86 на имя бывшего председателя оперативной группы Политбюро ЦК КПСС по вопросам, связанным с ликвидацией последствий аварии на Чернобыльской АЭС, Н.И. Рыжкова. В данном случае «вопросом, связанным с ликвидацией последствий аварии», стала пьеса В.С. Губарева «Саркофаг», по поводу которой Щербина писал Рыжкову: «По Вашему поручению Правительственная Комиссия по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС рассмотрела заключение ведущих советских специалистов в области лечения радиационных поражений докторов медицинских наук, профессоров Гуськовой А.К. и Григорьева Ю.Г. по пьесе В. Губарева „Саркофаг“',. опубликованной в журнале „Знамя“ № 9 за 1986 г, а также некоторые другие вопросы, поставленные в этой пьесе. ... Автор не позаботился, — пишет бывший Председатель Правительственной Комиссии, — о совершенно необходимом — не проконсультировался со специалистами-физиками, конструкторами, врачами, работниками соответствующих министерств. Отсюда — заключает Щербина, — целый ряд незрелых, недостаточно осмысленных, торопливых суждений и выводов. Ряд персонажей пьесы — Бессмертный (Кролик) с его по меньшей мере странной историей, Велосипедист — вор с уголовным прошлым, тетя Клава, генерал милиции — надуманные, нежизненные образы, плод фантазии автора, не имеющей ничего общего с реальной жизнью.» (Ксерокопии заключения Гуськовой и Григорьева, письма Щербины в Приложении;) Независимым расследованием установлено, что именно сведения, которые Щербина сообщал представителям средств массовой информации о Чернобыле, не имели ничего общего с реальной действительностью. Так, 6 Мая 1986 года, выступая в Пресс-центре МИД СССР, Щербина заявил: «В результате принятых мер радиационная обстановка в районе Чернобыля нормализуется. За истекшие сутки уровень радиации еще более снизился. По результатам систематического контроля радиоактивного загрязнения местности на территории Украинской, Молдавской, Белорусской ССР уровень радиации не превысил норм радиационной безопасности, установленных МАГАТЭ и Минздравом СССР. Повышенные уровни радиации отмечались на территории, прилегающей непосредственно к месту аварии, где максимальные уровни радиации достигали 10-15 миллирентген в час. По состоянию на 5 мая уровни радиации в этих районах снизились в 2-3 раза.» (Газета «ИЗВЕСТИЯ», 8 мая 1986 г). Поскольку сообщенные Щербиной сведения не соответствовали действительности, то его выступление в пресс-центре МИД СССР перед советскими и иностранными журналистами следует признать заведомой дезинформацией. Учитывая, что все эти сведения, содержавшиеся в правительственных заявлениях о радиационной обстановке на ЧАЭС, прилегающей к ней территории и по стране в целом в период аварии и ликвидации ее последствий поступали от Государственного Комитета СССР по гидрометеорологии, то прямую ответственность за фальсификацию этих сведений и наступившие в результате этого тяжкие последствия несет также и Председатель Госкомгидромета ССССР Ю.А. Израэль. Как установлено независимым расследованием, действительные уровни радиации в отдельных местах на промплощадке станции в первые дни после аварии достигали 500, 1500, 2000, а в машинном зале, по данным Г. Медведева, 15000 рентген в час. В г. Припяти в отдельных местах — до 1.5 рентгена в час, а на расстоянии 5 -10 км от станции 500-1000 миллирентген в час. («НОВЫЙ МИР», № 6,1989, стр.50). Таким образом, персонал станции, население г. Припяти и близлежащих населенных пунктов и лица, участвовавшие в ЛПА, преднамеренно не были оповещены о радиационной обстановке и условиях, в которых в это время находились, в связи с чем они подверглись облучению. Тем самым были грубо нарушены требования ядерной безопасности, внутренние законы об охране здоровья людей и международные договоренности по этому вопросу.

— XIV —

Независимым расследованием установлено, что мотивы задержки высшим партийно-государственным руководством информации об аварии на ЧАЭС были политическими. На это указывают следующие данные. Давая экспертную оценку республиканским программам ликвидации последствий аварии на территории Украины, Белоруссии и России, их социологического, социально-психологического и медико-психологического аспектов, старший научный сотрудник кафедры социальной психологии МГУ им. Ломоносова кандидат психологических наук А.У. Хараш пришел к следующему выводу: «Всем трем программам в той или иной мере присуще парадоксальное противоречие между экстремальностью обстоятельств, на устранение и преодоление которой они направлены, и о которой свидетельствует сам факт их существования, с одной стороны, и постоянно проявляющейся в них тенденции к недооценке опасности, стремлением затушевать или приуменьшить экстремальный характер сложившейся ситуации. В этом смысле программы являются последовательным продолжением политики, проводимой государственными институтами с момента аварии на Чернобыльской АЭС, которая с самого начала характеризовалась рядом тенденций, как-mo: — успокоить общественное мнение: — снять ответственность за аварию и ее последствия с государства и его институтов!. — минимизировать объем компенсаций за ущерб, понесенный как участниками работ по ликвидации последствий аварии, так и населением районов, подвергшихся радиоактивному загрязнению: — представить тревогу населения за здоровье и жизнь взрослых и детей, оказавшихся в зоне действия ионизирующего излучения, как необоснованную и неадекватную сложившейся радиационной обстановке.» (Выделено нами). (Выписка из работы А.У. Хараша в Приложении.) Об обоснованности выводов А.У. Хараша может свидетельствовать выступление на заседании Политбюро ЦК КПСС бывшего Первого Секретаря Киевского обкома Г.И. Ревенко, который, характеризуя радиационную обстановку в Полесском и Иванковском районах Киевской области, заявил: «На обстановку сильно влияет экстремистское движение отдельных некомпетентных групп, ратующих за закрытие АЭС. В последний месяц активно включились и дестабилизируют ситуацию „зеленые“ и представители РУХа. Они нагнетают слухи, используют гласность для разжигания страстей. Их усилиями дело доходит до массового психоза среди жителей Полесского и Иванковского районов, прилегающих непосредственно к зоне. И партийным, советским органам все труднее сдерживать эти настроения, особенно среди семей, имеющих малолетних детей». (Газета «ПРАВДА», 11 ноября 1989 г). Установлено также, что принимаемые меры на уровне Политбюро ЦК КПСС направлены на достижение указанных Харашем политических целей. При этом предпринимается попытка переложить ответственность за тяжелую ситуацию, возникшую на загрязненных территориях, на представителей природозащитных и других объединений. На реальную опасность условий проживания населения, а тем более маленьких детей, в этих районах и необходимости его незамедлительного отселения указывает заявление председатели комиссии по чрезвычайным ситуациям В.Х. Догужиева, сделанное на этом же заседании Политбюро, о том, что медики обслуживают население загрязненных территорий вахтовыми методами. (Решение Политбюро ЦК КПСС по этим вопросам в открытой печати не публиковалось и установить его содержание не представилось возможным.) Изучение официальных сообщений о решениях центральных партийных органов и заявлений их руководителей по поводу ликвидации последствий аварии на ЧАЭС показало, что в них отсутствуют конкретные данные, свидетельствующие о бережном отношении к здоровью и жизни людей, участвовавших в ЛПА. Никаких мер по обеспечению их средствами защиты от радиации не принималось. Нет даже данных, что вопросы эти обсуждались. В подтверждение этого вывода можно сослаться на книгу Г. Медведева « Чернобыльская тетрадь», автор которой утверждает, что «солдаты и офицеры собирали топливо и графит руками. Ходили с ведрами и собирали. Ссыпали в контейнеры», в которых, по словам Медведева, уровень радиации достигал 2 тысяч рентген в час («НОВЫЙ МИР», № 6, 1989, стр. 98). Узнав об этом, как пишет далее Медведев, академик Александров заявил: «На Чернобыле не жалеют людей» (там же, стр. 99). Веским доказательством в данном случае может служить добытая независимым расследованием копия письма редактора газеты «Правда» по науке. B.C. Губарева, который с 4 по 9 мая 1986 г был в районе Чернобыльской АЭС и является очевидцем происходивших там событий. Его письмо от 10.05.86 адресовано бывшему члену Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлеву. В нем говорится: «1. Эвакуация Припяти. Уже через час радиационная обстановка в городе была ясна. Никаких мер в случае аварийной ситуации там практически не было предусмотрено: люди не знали, что делать. По всем нормам, инструкциям, приказам, которые существуют уже 25 лет, решение о выводе населения из опасной зоны должны были принимать местные руководители. К моменту приезда Правительственной Комиссии можно было вывести из зоны всех людей даже пешком! Но никто не взял на себя ответственность. (Шведы сначала вывезли людей из зоны своей станции, а только потом начали выяснять, что выброс произошел не у них. Но их действия оправданы: лучше ложная тревога, чем облучение населения). Поражает полная неосведомленность людей, как они должны вести себя в случае резкого изменения радиационной обстановки. Даже многие работники АЭС не знают элементарных правил. 2. На работах в опасных зонах (в том числе в 800 метрах от реактора) находились солдаты без индивидуальных средств защиты, в частности, при разгрузке свинца. В беседе выяснилось, что такой одежды у них нет. В подобном положении оказались и вертолетчики. И офицерский состав, в том числе и маршалы, и генералы, напрасно бравировали, появляясь вблизи реактора в обычной форме. В данном случае нужна разумность, а не ложное понятие смелости. 3. Водители при эвакуации Припяти и при работах по обвалованию реки также работали без индивидуальных средств защиты. Не может служить оправданием, что доза облучения составляла „годовую норму“ — в основном это были молодые люди, а следовательно, это скажется на потомстве. Точно так же принятие для армейских подразделений „боевых норм“ — это крайняя мера в случае военных действий и при проходе через зону поражения, от ядерного оружия. На мой взгляд, — пишет далее Губарев, — такой приказ был вызван как раз отсутствием в данный момент средств индивидуальной защиты, которые на первом этапе аварии были только у спецподразделений. 4. Вся система, гражданской обороны оказалась полностью парализованной. Не оказалось даже дозиметров, которые действовали бы... 5. Кровля машинного зала была сделана из материалов, которые легко воспламеняются. Из тех самых, которые использовались на ткацкой фабрике в Бухаре, которая полностью сгорела в начале 70-х годов (дважды выступала поэтому случаю „Комсомольская правда“). И хотя ряд работников после случая в Бухаре были отданы под суд, эти же материалы использовались при строительстве АЭС. 6. В системе Минэнерго требования в отношении к атомным станциям в несколько раз ниже, чем в системе Министерства среднего машиностроения. В частности: а) сокращено число обслуживающего персонала; б) регулярно берутся обязательства сократить время планового ремонта на 6-7 дней, в том числе и время постановки на ремонт 4-го блока; в) по мнению специалистов, качество поставляемого оборудования за последние 10 лет снизилось вдвое. На АЭС поступает очень много дефектного оборудования от предприятий-поставщиков, не хватает контрольных и измерительных приборов и аппаратуры; г) заявки даже на срочный ремонт удовлетворяются в Минэнерго в течение 3-4 месяцев, т.к. требуется длительная переписка ... е) отношение в Минэнерго к атомным станциям в последние годы стало таким же, как к ТЭЦ и ГЭС, не проводится жесткое разграничение между атомными и обычными энергетическими установками. Это лишь некоторые причины, которые если не привели, то способствовали тому, что такая авария произошла. 7. Поражает нерасторопность местных властей. Для снабжения тех, кто пострадал, не было одежды, обуви, белья — ждали распоряжений из Москвы. Особое беспокойство вызывает информирование населения. ... По радио и телевидению не выступил ни один, подчеркиваю, ни один! — из руководителей республики, который сказал бы очень простые слова... ... „Молчание“ руководства республики в следующие дни, на мой взгляд, вновь подняло панику, особенно, когда стало известно, что дети и семьи руководящих работников вывозятся из города. В кассах ЦК КПУ стояла очередь в тысячу человек. Естественно, в городе об этом прекрасно знали. ...В общем, в ЦК КПУ ждали указаний из ЦК КПСС, хотя возникновение панических настроений можно было предотвратить сразу же. Кстати, мы постоянно сталкивались с фразой: „Мы такого указания из центра не получали“... И главное: именно сейчас необходимо категорически ужесточить безопасность людей, работающих в зоне. Если на первом этапе еще могло быть исключение из-за сложной обстановки, то сейчас облучению людей не может быть никаких оправданий» (Копия письма B.C. Губарева в Приложений.)

— XV —

Независимым расследованием установлено также, что в системе партийного руководства развитием атомной энергетики, строительством АЭС, их эксплуатацией, а затем ликвидацией последствий аварии на ЧАЭС проявлялись некоторые специфические особенности, способствовавшие созданию условий возникновения ядерной катастрофы и ее тяжких последствий. Одна из этих особенностей состоит в том, что монопольное право принятия решений по всем указанным выше вопросам, связанным с атомной энергетикой, в том числе и с аварией на ЧАЭС и ее последствиями, принадлежит партийным руководителям всех уровней партийной иерархии. Второй характерной особенностью является, как правило, некомпетентность этих лиц в вопросах, по которым принимается решение. И в-третьих, независимо от наступившего результата, лицо или группа лиц, принявших решение, не несет за него никакой ответственности. Даже и в тех случаях, если в результате такого решения стране причинен многомиллиардный ущерб. Система поощрения указанных лиц также имеет свою отличительную особенность. Она состоит в том, что лицо награждается независимо от результатов его практической деятельности. В данном случае измерение заслуг поощряемого производится не общепринятыми человеческими мерками, а особыми, существующими только для этих категорий лиц, мерками государственного масштаба. Так, например, установлено, что несмотря на глобальную аварию на ЧАЭС, деятельность которой находилась под прямым руководством Киевского обкома партии, и несмотря на наступившие катастрофические последствия, бывший в то время Первым Секретарем обкома Ревенко Г.И. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1986 г, т.е. на второй день после, аварии, награжден орденом Ленина. В Указе по этому поводу говорится: «За заслуги перед Коммунистической партией и Советским государством и в связи с пятидесятилетием со дня рождения наградить Первого секретаря Киевского обкома Компартии Украины тов. Ревенко Григория Ивановича орденом Ленина». (Газета «ИЗВЕСТИЯ» от 29 апреля 1986 г.). С точки зрения здравого смысла, общественной морали и нравственности невозможно понять мотивы и основания для такого награждения на второй день после ядерной катастрофы. Это указывает на наличие иной, «номенклатурной», морали, которая допускает и оправдывает указанное решение, деформирующее общественное правовое сознание и порождающее правовой нигилизм в обществе. Эта новая мораль оправдывает, если это в интересах ее носителей, любые нарушения, причинившие ущерб обществу и государству, любые недостатки и просчеты в работе и аморальное поведение; делает необязательным соблюдение общепринятых и узаконенных норм и требований во всех сферах деятельности, в том числе и в такой опасной по своим последствиям, как атомная энергетика. Доказательствами могут служить следующие факты и собранные данные. Все аварии на АЭС в СССР оставались вне гласности, что способствовало Чернобыльской катастрофе. Преемник Непорожнего П.С. на посту Министра Энергетики и Электрификации СССР А.И. Майорец, продолжая традицию умалчивания, уже через полтора года после вступления в должность наложил запрет на открытое опубликование в печати, в передачах по радио и телевидению сведений о неблагоприятных результатах экологического воздействия на обслуживающий персонал и население, а также на окружающую среду энергетических объектов (воздействие электромагнитных полей, облучения, загрязнения атмосферы, водоемов и земли). («НОВЫЙ МИР», № 6, 1989, стр. 11). Несмотря на то, что указанный запрет грубо нарушал Законодательство СССР и УССР об охране природы, Прокуратура СССР и Прокуратура УССР на это нарушение не реагировала. Не реагировала она и на запреты, наложенные на информацию, связанную с Чернобыльской катастрофой. Кроме того, А.И. Майорец за счет сокращения ремонтов оборудования электростанций повысил коэффициент использования установленной мощности на электростанциях страны и резко увеличил риск аварии (там же, стр.11), на что тоже никто не реагировал. Бывший заместитель Председателя СМ СССР Б.Е.Щербина навязывал АЭС свои сроки пуска энергоблоков. Подтверждение этому мы находим в той же книге Г. Медведева, по поводу чего он пишет: "...20 февраля 1986 г на совещании в Кремле директоров АЭС и начальников атомных строек сложился своеобразный регламент: не более двух минут говорил отчитывавшийся директор или начальник стройки и как минимум 35-40 минут прерывавший их Щербина. Наиболее интересным было выступление начальника управления строительства Запорожской АЭС Р.Г. Хеноха, который заявил, что третий блок Запорожской АЭС будет пущен в лучшем случае не ранее августа 1986 года (реальный пуск состоялся 30 декабря 1986 г.) из-за поздней поставки оборудования и неготовности вычислительного комплекса, к монтажу которого только приступили. «Видали, какой герой! — возмущался Щербина, — Он назначает свои собственные сроки! — И взметнул голос до крика: — Кто дал Вам право, товарищ Хенох, устанавливать свои сроки взамен правительственных?». «Сроки диктует технология производства работ» — упрямился начальник стройки. «Бросьте! Не заводите рака за камень! Правительственный срок — май 1986 года. Извольте пустить в мае!» (Там же, стр. 12). На это незаконное требование также никто не реагировал. Такое требование бывшего заместителя Председателя Совета Министров СССР, бывшего председателя Правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Щербины Хенох в беседе с Г.Медведевым охарактеризовал следующим образом: «В этом вся наша национальная трагедия. Лжем сами и учим лгать подчиненных. До добра это не доведет.» (Там же, стр. 12). Установлено, что приведенные выше требования членов Правительства СССР оказывали свое пагубное воздействие на местах, вели к несоблюдению, отступлению и нарушению работниками АЭС требований ядерной безопасности и тем самым создавали условия для возникновения аварии на ЧАЭС. Доказательством этому служат показания Брюханова, данные им на предварительном следствии и в суде о том, что акт о приеме и вводе в действие энергоблока № 4 он подписал без проведения до конца испытаний всех систем защиты (материалы дела Брюханова и др., т.50, стр. 13). Независимым расследованием установлено, что необходимость в проведении 26 апреля 1986 г эксперимента и испытания турбогенератора, при которых возникла авария, была вызвана тем, что при сдаче в эксплуатацию энергоблока № 4 его строители и монтажники не провели этого испытания. А государственная комиссия проявила преступную поспешность при приеме и сдаче в эксплуатацию блока с незавершенными работами по испытанию систем защиты, Брюханов, кроме того, показал, что об эксперименте, связанном с испытанием системы защиты ядерного реактора № 4 при остановке, не знал, программы не видел. (Там же). Анализ социально-политических и психологических факторов, определявших мотивы поведения персонала станции в период подготовки и проведения эксперимента, дает возможность установить наличие прямой причинной: связи между этими факторами и событиями, обусловившими аварийную ситуацию на ЧАЭС, при которой проявились конструктивные недостатки реактора РБМК-1000, вследствие чего возникла ядерная катастрофа; Так, в ходе независимого расследования установлено, что персоналом станции при подготовке и проведении эксперимента допущено ряд серьезных нарушений программы испытаний турбогенератора, регламента эксплуатации станции, требований основных положений обеспечения безопасности атомных станций при проектировании, сооружении и эксплуатации (ОПБ-82), а также норм социального и морально-этического поведения человека в цивилизованном обществе, что привело к снижению культуры безопасности. Существенное значение в •возникновении аварии, как было установлено независимым расследованием, имели указанные факторы. Их анализ позволяет понять мотивы поведения и действия персонала и его руководителей всех уровней управления отраслью. С этой точки зрения можно объяснить тот факт, что бывший главный инженер станции Фомин A.M. утвердил явно недоработанную и несогласованную должным образом программу испытаний турбогенератора при проведении эксперимента, разрешил участие в нем неподготовленному персоналу. Ответственность же за проведение эксперимента, непредусмотренного регламентом эксплуатации станции, переложил на заместителя главного инженера ЧАЭС по эксплуатации второй очереди Дятлова А.С. Сложившаяся в результате этого ситуация способствовала тому, что руководил ночной сменой 4-го энергоблока, на котором проводился эксперимент, Акимов А.Ф., 1953 г рождения, не имевший достаточного профессионального опыта и навыков. Но, несмотря на это, был допущен к эксперименту и погиб в результате аварии. Управление реактором осуществлял старший инженер Топтунов Л.ф., 1960 г рождения, сравнительно недавно находившийся на этой должности и не сумевший еще овладеть нужными навыками и опытом. В результате аварии он тоже погиб. Начальник смены станции Рогожкин Б.В., ответственный за все, что на ней происходило, даже не ознакомился подробно с программой испытаний, узнал о ней в начале смены по телефону от Акимова. А в дальнейшем вообще самоустранился от контроля за тем, что происходило в 4-ом реакторном цехе. Руководил организацией и проведением испытаний Метленко Г.П., инженер-электрик организации «Донтехэнерго», не знавший особенностей ядерного реактора. («Чернобыль, события и уроки», стр.63-65). Установлено также, что бывший главный инженер Фомин и бывший директор станции Брюханов по специальности и опыту работы не являлись атомными энергетиками. Центральный аппарат Минэнерго СССР, включая министра Майорца и ряд его заместителей, был некомпетентен в атомной специфике («НОВЫЙ МИР», № 6, 1989, стр. 12-13). Руководство эксплуатацией действующих атомных электростанций, находившихся в ведении ВПО «Союзатомэнерго», осуществлял в то время Г.В. Веретенников, на эксплуатации АЭС никогда не работавший и атомной технологии не знавший ("НОВЫЙ МИР, там же). Установлено также, что ответственным за безопасность атомных станций при их проектировании был B.C. Конвиз, который, по словам Г.Медведева, не имел основательного понятия о том, что такое атомный реактор, к работе привлекал в основном специалистов по проектированию гидросооружений. (Там же). Как видно из приведенных выше данных, все участвовавшие в эксперименте главные действующие лица профессионально неподготовленные, а их руководители, от директора станции и до министра отрасли — некомпетентные. Это является серьезным доказательством тому, что общественное сознание, сложившееся под воздействием политических, социально-психологических и экономических факторов деформировано, в связи с чем потеряло способность воспринимать реальную опасность, которую несут в себе нарушения требований производственно-ядерной безопасности, нормативно-правового характера и морально-этического поведения. Приведенные факты и обстоятельства с очевидностью свидетельствуют о том, что только при таких условиях могла возникнуть недопустимо, преступная беспечность со стороны ведомственных руководителей всех уровней, полнейшая безответственность, некомпетентность и самоуверенность в своей безнаказанности. На это также никто не реагировал. Факт безнаказанности подтверждается следующими данными. В сентябре 1982 г возникла ядерная авария на энергоблоке № 1 ЧАЭС с разрушением технологических каналов и выбросом радиоактивности в окружающую среду. Расследование этой аварии было проведено формально, причины и виновные, как было отмечено в докладе Правительственной Комиссии, не выявлены. В том же докладе было указано, что Министерство Энергетики и Электрификации (Майорец), Шамарин — зам. министра, начальник объединения «Союзатомэнерго» Веретенников и главный инженер Прушинский допустили порочную практику проведения различных испытаний и нерегламентированных работ в ночное время и бесконтрольность за ними. Указано также, что министерство терпимо отнеслось к физико-техническим недостаткам реакторов РБМК, которые проявлялись в процессе физических пусков и при их эксплуатации и не добилось от главного конструктора (Доллежаль) и научного руководителя (Александров) необходимых мер по повышению надежности этих реакторов (Доклад Правительственной Комиссии). Никто из указанных лиц, действия которых находятся в прямой причинной связи с возникшей катастрофой и наступившими тяжелыми последствиями, не был отдан под суд. Установлено, что некоторые из указанных лиц были привлечены к партийной ответственности, что не давало юридических оснований для их освобождения от уголовной ответственности. «Комитет партийного контроля при ЦК КПСС рассмотрел вопрос об ответственности руководящих работников некоторых министерств и ведомств, виновных в аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Установлено, что начальник Всесоюзного промышленного объединения „Союзатомэнерго“ Минэнерго СССР член КПСС Веретенников Г.А. и начальник главка Минсредмаша СССР член КПСС Куликов Е.В. проявили безответственность в работе по обеспечению надежной эксплуатации АЭС, неудовлетворительно осуществляли руководство подведомственными организациями. Ими также допущены серьезные недостатки и ошибки в работе с кадрами. КПК при ЦК КПСС исключил из партии Веретенникова Г.А. и Куликова Е.В.» («Чернобыль. События и уроки», стр.247-248). На эти факты правоохранительные органы также не реагировали. В официальном сообщении под названием «В Политбюро ЦК КПСС», опубликованном газетой «ПРАВДА» 20 июля 1986 г сообщалось: «За крупные ошибки и недостатки в работе, приведшие к аварии с тяжелыми последствиями, сняты с занимаемых должностей председатель Госатомэнергонадзора т. Кулов, заместитель министра среднего машиностроения т. Мешков, заместитель директора научно-исследовательского и конструкторского института т. Емельянов. Одновременно они привлечены к строгой партийной ответственности. Исключен из партии бывший директор Чернобыльской АЭС т. Брюханов». Установлено также, что Политбюро ЦК КПСС предложило в качестве мер, направленных на устранение причин аварии, следующее: « ЦК Компартий союзных республик, крайкомам и обкомам партии поручено поднять уровень руководства партийными организациями атомных электростанций, воспитывать рабочих, инженерно-технические и руководящие кадры в духе высокой ответственности, настойчиво укреплять дисциплину и порядок в трудовых коллективах, уделять первостепенное внимание вопросам обеспечения безопасного функционирования этих предприятий. Для усиления партийного влияния на решение этих задач признано целесообразным ввести для парторганизаций атомных электростанций должности парторгов ЦК КПСС» (Там же). В указанном решении ничего не сказано о том, каким образом воспитательная работа партийных функционеров будет влиять на повышение безопасности АЭС.

— XVI —

Независимым расследованием установлено, что одним из условий, способствовавших возникновению аварии на ЧАЭС, которая согласно классификации МАГАТЭ отнесена к глобальным авариям, является насаждавшиеся руководством отрасли и политической системой государственного руководства постоянные требования досрочного выполнения и перевыполнения производственных плановых заданий, индивидуальных трудовых и социалистических обязательств, ускорения производственных процессов, досрочного ввода производственных мощностей, экономии материалов, не считаясь с наличием реальных для этого возможностей и устанавливая систему материального поощрения и морального стимулирования за достигнутые таким образом результаты без учета особенностей атомного производства. Как правило, поощрения приурочивались к праздничным датам и юбилейным событиям. Поскольку все это делалось в целях пропаганды передового опыта и его поощрения, развития активности трудящихся, мобилизации их усилий на досрочное выполнение и перевыполнение планов, то руководители ведомств, как правило, были заинтересованы сами лично в поощрении. В связи с чем они не реагировали на то, что достигнутые любым способом результаты приводили к поспешной сдаче некачественно выполненных работ, построенных с недоделками объектов, несоблюдению и нарушению технологических процессов, нарушению техники безопасности и условий труда, предусмотренных нормами права. Установлено, что все перечисленные выше условия работы были в полной мере присущи Чернобыльской АЭС. Так, например, сам эксперимент проводился в канун праздника 1-го мая. О движущем мотиве персонала, проводившего эксперимент, в материалах, представленных советской стороной на рассмотрение экспертов МАГАТЭ, указано: . «Основным мотивом в поведении персонала было стремление быстрее закончить испытания.» В подтверждение указанного выше вывода можно сослаться на официальное сообщение. Газета «ИЗВЕСТИЯ» 6 января 1986 года, незадолго до ядерной катастрофы, поместила следующее сообщение о больших успехах коллектива станции в завершающем году одиннадцатой пятилетки. В нем, в частности, сообщалось: «Завершающий год одиннадцатой пятилетки был для Чернобыльской АЭС необычный — здесь действовали на полную мощь все энергоблоки. Подобного еще не было за всю историю эксплуатации атомного богатыря. Раньше ежегодно, согласно графику, хотя бы один из энергоблоков останавливался на плановый ремонт: он длился в зависимости от его сложности от 15 до 80 суток. Благодаря сокращению сроков ремонта графики удалось совместить. И годовое производство электроэнергии достигло в прошлом году рекордной цифры — 28 миллиардов киловатт-часов.» (Выделено нами). Из приведенной газетной информации усматривается, что 1985 год для Чернобыльской АЭС был «необычный» тем, что в отличие от предыдущих «действовали на полную мощность все энергоблоки». Это было достигнуто ценой нарушения сложившегося и устоявшегося режима эксплуатации энергоблоков. Нарушен был порядок ежегодной остановки, согласно графику, энергоблоков. Следовательно, в 1985 г ни один из энергоблоков не останавливался согласно графику на плановый ремонт. Установлено, что такие «успехи» достигались в ущерб безопасности станции и за счет большого напряжения физических и моральных сил ее персонала, о чем сообщила свидетель Ситникова Эльвира Петровна, инженер ЧАЭС по дозиметрическому контролю. Рассказывая о своем муже Ситникове А.А., заместителе главного инженера станции, погибшем в результате Чернобыльской катастрофы, она сообщила, что муж «иногда приходил домой белее полотна. Говорит: „Оборудование неисправно, работать невозможно, а останова не дают. Как хочешь, так и ...“.» (Выделено нами)... Кроме того, она пояснила, что были случаи, когда срывали со смены человека и направляли в Киев на учебу. «Это значит, — сказала она, надо все смены перешерстить.» (Рукопись книги Ю. Щербака «Чернобыль. Документальная повесть.», 1991, стр. 429-431). Приведенные факты и данные указывают не только на наличие особой «номенклатурной» морали, но и на комплекс социально-психологических и социально-политических факторов, которые способствовали возникновению причин аварии и ее катастрофических последствий. Доказательством этому может быть и то, что первых два дня после аварии сам факт ее возникновения замалчивался. Затем, когда об аварии стало известно за рубежом, началась мощная кампания дезинформации с помощью средств массовой информации. Так, 2 мая 1986 г в газете «ТРУД» помещено сообщение «От Совета Министров СССР», в котором сообщалось: «В течение 30 апреля на Чернобыльской атомной электростанции продолжалась работа по осуществлению комплекса технических мер. Радиоактивность на территории АЭС и в поселке электростанции уменьшилась в полтора-два раза...» В газете «ИЗВЕСТИЯ» от 2.05.86 в опубликованном сообщении «От Совета Министров СССР» говорилось, что «в результате принимаемых мер за истекшие сутки выделение радиоактивных веществ уменьшилось, уровни радиации в районе АЭС и в поселке станции снизились». В сообщении «От Совета Министров СССР», опубликованном в газете «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» от 17.05.86 говорилось, что по состоянию на 10 мая 1986 г по данным Госкомгидромета СССР, «уровень радиации составляет в 60 км от АЭС 0.33, в Киеве — 0.32 миллирентгена/час, что совершенно безопасно для здоровья людей». (Выделено нами). В газете «ИЗВЕСТИЯ» от 13.05.86 в сообщении «От Совета Министров СССР» указывалось, что 11 мая «радиационная обстановка на западных границах СССР нормальная. На территории Украины и Белоруссии уровни радиации остаются прежними». Приведенные официальные сообщения, опубликованные на страницах газет, не соответствовали действительности.

— XVII —

Очень важным аспектом в работе группы независимых юристов было выявление и расследование всех случаев несоблюдения, отступления и прямого нарушения требований по ядерной безопасности при проектировании, строительстве и эксплуатации ЧАЭС, начиная с выбора места для ее строительства. В данном случае более важной задачей является выяснение не наступившего конкретного последствия от несоблюдения или нарушения требования, а побудительных мотивов, предопределявших само это явление, ставшее с точки зрения социальной морали и этики допустимым. При выполнении этой работы независимым расследованием установлено, что около 90% территории Украины только по геолого-гидрогеологическим показателям является крайне неблагополучной для размещения и безопасной эксплуатации АЭС. Указанные выше неблагоприятные природные условия согласно действующим нормам МАГАТЭ резко ограничивают выбор мест, пригодных для размещения АЭС. Это требование грубо нарушалось Советом Министров СССР, союзными министерствами и ведомствами при выборе мест строительства АЭС на Украине. (Письмо Министерства геологии, Министерства мелиорации и водного хозяйства УССР и АН УССР в СМ УССР, 1987 г, «О развитии ядерной энергетики на Украине»). Установлено также, что выбор пункта строительства Чернобыльской АЭС осуществлялся на основании разработанного Киевским отделением «Теплоэлектропроекта» и Киевским ОКП «Энергосетьпроекта» технико-экономического обоснования «Выбор пункта строительства Центрально-Украинской АЭС», в котором было предложено два пункта строительства: с. Ладыжино Винницкой области и с. Копачи Киевской области. Несмотря на отсутствие предварительного глубокого научно-технического и экономического обоснования выбора пункта строительства АЭС, Совет Министров УССР поспешно, до решения вопроса о размещении Центрально-Украинской АЭС, для которой были выбраны указанных два пункта, 4 марта 1966 года принял решение о размещении в с. Ладыжино ГРЭС на органическом топливе. А Минэнерго СССР самостоятельно, без решения Совета Министров УССР, 15 марта 1966 года утвердил размещение Центрально-Украинской АЭС у с. Копачи. После чего Коллегия Госплана УССР 18.01.67 согласилась с размещением АЭС около с. Копачи Киевской области и дала будущей станции название Чернобыльской. ЦК КПСС и СМ СССР совместным Постановлением от 02.02.67 подтвердили решение Госплана УССР. Проектное задание на строительство Чернобыльской АЭС, мощностью 2000 МВт было разработано Уральским отделением института «Теплоэлектропроект». Задание на проектирование утверждено Минэнерго СССР 29 сентября 1967 г. Проектное задание было разработано в трех вариантах: — с применением реактора РБМК-1000; — с применением газового реактора РК-1000; — с применением реактора ВВЭР-1000. По оценкам Комиссии Госпррматомнадзора СССР технико-экономические показатели первого варианта были наихудшими, но состояние разработки и готовности поставок оборудования более удовлетворительными. Первоначально было утверждено совместным решением Минэнерго СССР и Минсредмаша СССР от 21.09.68 2-е задание с применением газографитного реактора. Но затем, в связи с большей готовностью оборудования совместным решением этих министерств от 19.06.69 переутверждено на АЭС с реактором РБМК-1000, что привело к переработке проектного задания. Переработанное проектное задание утверждено Советом Министров СССР 14.12.70. Затем дальнейшее проектирование Чернобыльской АЭС на основании приказа Минэнерго СССР от 30.03.70 было передано институту «Гидропроект». Из приведенного видно, что выбор варианта проектного задания на строительство ЧАЭС, равно как и выбор пункта ее размещения, определялись чисто случайными обстоятельствами, а не глубоким научно-техническим и экономическим обоснованием, в связи с чем и проявлялась указанная выше непоследовательность в принятии решений по такому чрезвычайно важному вопросу. Кроме того, установлено, что разработку проекта реакторного отделения 1-й очереди ЧАЭС, включая рабочее проектирование, на основании постановления СМ СССР от 29.06.66 выполнял институт ВНИПИЭТ Минсредмаша СССР в качестве субподрядчика у Генерального проектировщика — института «Гидропроект». Установлено, что Минэнерго и Минсредмаш СССР принимали самостоятельные решения, без участия УССР, по вопросам расширения ЧАЭС до 4000 МВт и строительства ЧАЭС-2. Так, 30 марта 1972 г было утверждено решением НТС Минэнерго СССР технико-экономическое обоснование расширения Чернобыльской АЭС до 4000 МВт. А 4.01.74 было принято совместное решение Минэнерго и Минсредмаша СССР о проектировании и строительстве Смоленской АЭС и второй очереди Чернобыльской АЭС. Технический проект второй очереди Чернобыльской АЭС разрабатывался институтом «Гидропроект» и после рассмотрения его в Госстрое СССР и Госплане СССР был направлен в СМ СССР. Постановлением СМ СССР от 01.12.75 № 2638Р он был утвержден. Независимым расследованием установлено, что против этого решения выступили АН УССР и Министерство мелиорации и водного хозяйства УССР. Обоснование своих возражений против утверждения СМ СССР решения Минэнерго СССР о выборе площадки для строительства Чернобыльской АЭС-2 было приведено в письме № 9/10976/1 от 18.07.79 за подписями Президента АН УССР Б.Е. Патона и Министра мелиорации и водного хозяйства Н.А. Гаркуши в адрес Совета министров УССР. (Копия письма в Приложении). В письме, в частности, сделан вывод, что «выбор площадки Минэнерго ССР для сооружения ЧАЭС-2 нельзя признать обоснованным». При этом сделана ссылка на несоблюдение требований постановления СМ УССР № 139, 1974 г, «О создании резерва площадок для проектирования и строительства на перспективу атомных электростанций» и высказано предостережение, что при аварийных ситуациях могут возникнуть «серьезные последствия». Однако эти возражения, как установлено, не были учтены, а приведенные доводы не приняты во внимание Правительством. В результате предполагаемое авторами письма вероятное развитие событий осуществилось и предсказываемые серьезные последствия при аварии наступили. Независимым расследованием установлено одно из важных обстоятельств, предопределявших выбор места строительства АЭС. По словам Народного Депутата СССР B.C. Шевченко, атомные станции строились по просьбам секретарей обкомов. В качестве примера она назвала строительство Одесской АЭС, которое было начато по просьбе секретаря Одесского обкома КПУ. По поводу такого строительства АЭС она писала докладную записку в Верховный Совет ССР. Тот факт, что секретари обкомов КПСС вмешивались в строительство АЭС и оказывали свое влияние не только на выбор места, но и на увеличение мощности станции, подтверждается выступлением на совещании строителей Чернобыльской АЭС бывшего Первого секретаря Киевского обкома партии В.М. Цыбулько, на котором он заявил: «Посмотрите, товарищи, какой прекрасный город Припять, глаз радуется! Вы говорите: четыре энергоблока. А я скажу так: мало! Я бы построил здесь восемь, двенадцать, а то и все двадцать атомных энергоблоков! А что? И город вымахает до ста тысяч человек». («НОВЫЙ МИР», № 6, 1989, стр. 28). Как видно из приведенных фактов, при строительстве 5 и 6 энергоблоков на ЧАЭС было принято во внимание не мнение ученых, возражавших против расширения строительства станции, а некомпетентное мнение руководящего работника аппарата КПСС.

— XVIII —

В ходе расследования были установлены сведения о несоответствии проекта блока № 4 ЧАЭС некоторым требованиям действовавших на момент проектирования и сооружения «Правил ядерной безопасности атомных электростанций» (ПБЯт04-74) и «Общих положений обеспечения безопасности атомных. электростанций при проектировании, строительстве и эксплуатации» (ОПБ-73). Отступления от вышеупомянутых документов оказались, по мнению Комиссии Госпроматомнадзора СССР, существенными для возникновения и развития аварии 26.04.86 (Доклад комиссии Госпроматомнадзора «О причинах и обстоятельствах аварии на 4-ом блоке Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 г», 1991 г, стр.11). Комиссией установлено, что во всех проектных материалах отсутствовал перечень отступлений проектов АЭС и реакторной установки 2-й очереди ЧАЭС от требований «Правил...» и не было проведено обоснование допустимости этих отступлений и согласования их с Госатомнадзором. Отмечается также,; что «в конструкции РБМК было по меньшей мере два слабых места: положительный паровой эффект и аварийная защита, которая при нарушении эксплуатационных инструкций глушила реактор недостаточно быстро, а в ряде случаев могла даже кратковременно повысить его мощность» (А.К. Калугин. Сегодняшнее понимание аварии. Журнал «ПРИРОДА», 1990, № 11, стр. 70-77). Оба приведенных недостатка в конструкции реактора явились результатом отступлений от требований норм и правил по безопасности. Комиссия Госпроматомнадзора СССР пришла к обоснованному, с нашей точки зрения, выводу, что «требования ст. 3.1.6 ПБЯ-04-74 разработчиками ЧАЭС и реакторной установки не выполнены, и отмечает, поскольку Техническое обоснование безопасности не содержало перечня отступлений, то и эксплуатационная документация, которой руководствовался в своих действиях персонал, не могла быть адекватной фактическим характеристикам реактора.» (Доклад Комиссии Госпроматомнадзора, 1991, Стр.12). Установлено также и то, что технический проект 2-й очереди Чернобыльской АЭС в составе блоков № 3 и № 4 содержал раздел «Техническое обоснование безопасности ЧАЭС», в котором не было выполнено требование статьи 3.2.2 ПБЯ-04-74 (аналогичной статье 2.2.3 ОПБ-73), которая устанавливает, что: «При проектировании реактора следует стремиться к тому, чтобы полный мощностной коэффициент реактивности не был положительным при любых режимах работы АЭС. Если полный мощностной коэффициент реактивности в каких-либо эксплуатационных условиях положителен, в проекте должна быть обеспечена и особо доказана ядерная безопасность реактора при работе в стационарных, переходных и аварийных режимах». Это требование ПБЯ не было выполнено Генеральным проектировщиком — институтом «Гидропроект» при составлении в 1974 г . Технического проекта 2-й очереди Чернобыльской АЭС в составе блоков № 3 и № 4. Не реагировали на это отступление от правил ядерной безопасности атомных электростанций и Научный руководитель Академик Александров А.П. (ИАЭ им. И.В. Курчатова) и Главный конструктор Доллежаль (НИКИЭТ), с которыми было согласовано «Техническое обоснование безопасности ЧАЭС». Факт нереагирования на эти отступления со стороны самых высших научных и конструкторских инстанций указывает на отсутствие «Культуры безопасности», как важнейшего условия безопасности АЭС. Независимым расследованием установлено, что на основании анализа результатов отечественных и зарубежных исследований, проектных данных и нормативно-технической документации Комиссия Госпроматомнадзора СССР в 1991 году пришла к выводу, что начавшаяся 26 апреля 1986 года из-за действий оперативного персонала Чернобыльская авария приобрела неадекватные им катастрофические масштабы вследствие неудовлетворительной конструкции реактора типа РБМК-1000. Такой вывод ставит под сомнение и опровергает официальную версию причины аварии, которая была признана Правительственной комиссией и положена в основу доклада (информации), представленного от СССР для совещания экспертов МАГАТЭ, 25-29 августа 1986 года в г. Вене. Согласно этой правительственной версии, первопричиной аварии явилось крайне маловероятное сочетание нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока. Такой вывод не согласуется с многочисленными объективными данными и противоречит собранным в ходе независимого расследования доказательствам. Анализируя и сопоставляя указанный выше доклад Правительственной комиссии со вторым докладом «Авария на Чернобыльской АЭС: год спустя», представленным от СССР в МАГАТЭ на международную конференцию по показателям и безопасности ядерной энергетики (г. Вена, 28 сентября—2 октября 1987 г), Комиссия Госпроматомнадзора выявила в них некоторые противоречия. Доклады эти составлялись на основании отчетов Института Атомной Энергии им. И.В.Курчатова, возглавляемого академиком А.П. Александровым. Комиссия Госпроматомнадзора отмечает: «В отчете ИАЭ, утвержденном уже после представления доклада в МАГАТЭ, указывается, что первопричиной аварии явилось крайне маловероятное сочетание нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока, ПРИ КОТОРЫХ ПРОЯВИЛИСЬ НЕДОСТАТКИ В КОНСТРУКЦИИ РЕАКТОРА И СТЕРЖНЕЙ СУЗ». Выделенные слова «при которых проявились недостатки в конструкции реактора и стержней СУЗ» в Первом докладе Правительственной комиссии отсутствуют. Более того, в указанном отчете ИАЭ далее говорится: «... ДОСТАТОЧНО ОЧЕВИДНО, ЧТО ЕДИНСТВЕННОЙ ВЕРСИЕЙ, КОТОРАЯ НЕ ПРОТИВОРЕЧИТ ИМЕЮЩИМСЯ ДАННЫМ, ЯВЛЯЕТСЯ- ВЕРСИЯ, СВЯЗАННАЯ С ЭФФЕКТОМ ВЫТЕСНИТЕЛЕЙ СТЕРЖНЕЙ СУЗ». Существенное значение в оценке причин аварии имеет установленный комиссией тот факт, что «Об отступлениях, допущенных в проекте реактора РБМК-1000 от требований норм и правил по безопасности в атомной энергетике и конструктивных недоработках проекта, было известно уже в конце мая — начале июня 1986 года. Такие сведения содержатся в различных справках и отчетах, представленных в Правительственную комиссию. Однако вскрытые дефекты конструкции реактора и его неудовлетворительные характеристики не стали достоянием широкого круга специалистов и общественности страны. Отсутствуют они и в материалах, представленных в МАГАТЭ». (Доклад комиссии Госпроматомнадзора СССР, 1991 ). По мнению той же комиссии, наличие указанных противоречий достаточно для того, чтобы продолжать анализ причин и обстоятельств аварии с целью установления истины для исключения аналогичных аварий в будущем.

— XIX —

Установлено также, что союзными органами при строительстве атомных станций на территории Украины не выполнялось требование МАГАТЭ по безопасности, согласно которому на одной площадке не следует размещать более 4-х блоков по 1 млн. КВт, что соответствует мировой практике строительства АЭС. (Материалы Генеральной ассамблеи МАГАТЭ. 35 сессия НКДАР ООН, Вена, 14-18.04.86, стр.45). Об указанном нарушении свидетельствуют приводимые ниже данные о принятом решении довести мощности действующих и строящихся АЭС до 2000 года до следующих уровней: Хмельницкой — до 6.0 млн. КВт, вместо 4.0; Запорожской . — до 8.0 млн. КВт, вместо 4.0; Южно-Украинской — до 6.0 млн. КВт, вместо 4.0; Чигиринской — до 6.0 млн. КВт, вместо 4.0; Восточно-Украинской — до 6.0 млн. КВт, вместо 4.0. (Приложение к указанному выше письму «О развитии ядерной энергетики в УССР»). Кроме того, плотность размещения АЭС на территории Украины, что непосредственно связано с их безопасной эксплуатацией, значительно превышает средние уровни других зарубежных стран: США — в 7 раз, Франции — в 10. Установлено также, что в радиусе 250-500 км от г. Чернобыля на основании уже принятых решений эксплуатируется и строится 8 атомных энергообъектов, в том числе Чернобыльская, Ровенская, Хмельницкая, Южно-Украинская, Запорожская, Курская, Смоленская, Игналинская АЭС. В этом же регионе было запланировано сооружение Чигиринской АЭС и Минской АТЭЦ. Уже сегодня указанный регион является энергоизбыточным и часть электроэнергии, выработанной здесь, передается в другие районы страны и зарубежные страны. В мировой практике нет аналога подобной концентрации мощности атомной энергетики в верхнем притоке такой реки, какой является Припять для Днепра. Передача всех, без исключения, прав и полномочий по использо¬ванию атомной энергетики союзным министерствам и ведомствам и лишение республик, на территории которых расположены АЭС, возможности оказывать хотя бы какое-либо влияние на вопросы их безопасности, затрудняет решение таких важных вопросов, как создание и осуществление научно-технической программы захоронения четвертого блока и выработки концепции дальнейшего функционирования ЧАЭС. (Письмо АН УССР в ЦК КПСС № 4ф/1802-2ДСП от 18.06.87). Независимым расследованием установлено, что лишение юрисдикции республиканских органов государственной власти на территории 30-километровой зоны является актом неправомерным, ограничивающим полномочия высших органов власти и управления республики, нарушающим ее суверенитет, территориальную целостность, ущемляющим права и интересы ее народа. Согласно ст. 97. Конституции УССР все вопросы, относящиеся к ведению Украинской ССР, правомочен рассматривать и решать Верховный Совет Украинской ССР. Изъяв из ведения Украинской ССР территорию 30-километровой зоны без рассмотрения и решения Верховного Совета республики, тем самым Совет Министров ССР и союзные министерства и ведомства нарушили Конституцию УССР. Такое вмешательство лишило Орган Верховной власти республики возможности осуществлять одно из наиболее важных его полномочий, предусмотренных п. 14 ст.97 Конституции, а именно: «решать вопросы об использовании территории и природных ресурсов республики, обеспечения экологической безопасности; утверждении программ охраны окружающей среды». Отмена власти республики на территории 30-километровой зоны лишила ее возможности принимать необходимые меры по обеспечению радиационной и экологической безопасности, уменьшению дальнейшего загрязнения территории республики, что является ее жизненно важным интересом. В целях защиты интересов республики, восстановления прав ее народа необходимо Верховному Совету УССР в соответствии с п.ЗЗ ст.97 Конституции приостановить действие указанных актов — СМ СССР, министерств и ведомств СССР на территории 30-километровой зоны в связи с их несоответствием Декларации о государственном суверенитете Украины и Конституции Украинской ССР, с одновременной постановкой перед Верховным Советом СССР вопроса об отмене необоснованных решений. Такое нарушение суверенитета республики на практике привело к тому, что территория 30-километровой зоны или зоны ограничения другой атомной станции на Украине находится под надзором не Министерства Здравоохранения УССР и его учреждений, а 3-го Главного управления Минздрава СССР. Недавно утвержденное Минатомэнергопромом СССР и согласованное с Министерством Здравоохранения СССР «Положение о порядке оглашения аварийной обстановки на АЭС и передаче оперативной информации о нарушении режима безопасной работы АЭС» никого не обязывает оповещать об аварийной ситуации местные органы власти и здравоохранения. Установлено также, что на левообережной части поймы реки Припять сложилась крайне опасная для всей гидрологической системы Днепра ситуация. В случае ее дальнейшего осложнения радиационному воздействию могут подвергнуться 30 миллионов человек, пользующихся днепровской водой для питьевого водоснабжения и орошения. Во время зимнего паводка в январе 1991 г. даже при незначительном выходе реки на пойму, в которой сформировалось пятно, очерченное изолинией 300 кюри/кв.км по стронцию-90 на площади 11 кв.км с общей активностью 13 тыс. кюри, в створе Припяти и в верховьях Киевского водохранилища были установлены предельно допустимые уровни стронция в воде. (Ю. Спиженко, «Вечерний Киев», 22.02.91). В силу ограничения суверенитета на территории 30-километровой зоны правительственные организации, министерства и ведомства республики имеют ограниченные возможности оказывать свое влияние на происходящие там негативные процессы, влияющие на экологическую обстановку Украины. Установлено, что для осуществления конституционных прав и полномочий республики ее должностным лицам приходится запрашивать у союзных министерств и ведомств согласие или разрешение. Так, например Академия Наук УССР по этой причине вынуждена была ставить вопрос перед Советом Министров УССР (письмо № 4т/285-1р от 13.12.88) о необходимости возбуждения ходатайства перед Минздравом СССР и Национальным комитетом радиологической защиты «об установлении допустимых уровней содержания, радионуклидов в пищевых продуктах и в воде, исходя из местных демографических условий и сложившейся структуры питания». Предлагалось также для обеспечения сети лабораторий дозиметрического контроля министерств и ведомств республики поставить перед Госпланом СССР, Госснабом СССР и Минфином СССР вопрос о расширении выпуска уже существующих приборов повышенной чувствительности для определения гамма-излучения радионуклидов в объектах окружающей среды и пищевых продуктов в соответствии с заявками министерств и ведомств. В этом письме обращалось внимание Совета Министров УССР и на то, что заинтересованные министерства и ведомства республики не имеют доступа к информации о фактическом уровне состояния безопасности АЭС на Украине и соответственно не могут влиять на ее повышение. (Копия письма в Приложении.) Установлено также, Что и после провозглашения республикой сво¬его декларативного суверенитета существенного расширения ее правомочий не наступило. Это не способствует повышению ее ядерной и экологической безопасности.

— XX —

Таким образом, на основе проведенного общественного независимого расследования и всей совокупности собранных данных и доказательств установлено, что основными причинами Чернобыльской глобальной радиоэкологической катастрофы и ее тягчайших для народов Украины, Белоруссии и России последствий является: — отсутствие Закона о правовом регулировании атомной энергетики в СССР и правового механизма защиты человека, его неотъ¬емлемых естественных прав и среды обитания; — несовершенство конструкции реактора РБМК и использование устаревшей технологии; — несоблюдение требований и норм по ядерной безопасности и непринятие мер к формированию необходимой производственной культуры и культуры безопасности на всех этапах выполнения работ и развития данной отрасли, всеми уровнями руководства ею, в том числе и прежде всего — персоналом станции; — порочная практика досрочных выполнений производственных заданий и установления системы ее стимулирования; — верховенство партийного некомпетентного руководства атомной энергетикой и ликвидацией последствий аварии на ЧАЭС; — подмена конституционных полномочий органов государственной власти и управления, должностных лиц действиями политических структур и аппарата КПСС; — игнорирование представителями органов партийной и государственной власти моральных и правовых норм, этических правил, нарушение суверенных прав республики в критической ситуации Чернобыльской катастрофы и ликвидации ее последствий; — манипулирование общественным сознанием с целью выработки послушания населения власти в опасной для жизни и здоровья ситуации, путем применения различных форм, методов и средств фальсификации данных о характере катастрофы и ее последствий для здоровья и жизни человека и среды его обитания; — нарушение прав человека на охрану здоровья и безопасные условия проживания. На основании изложенного приходим к выводу что вся полнота ответственности за катастрофу и ее тягчайшие последствия должна быть возложена на государство, виновные в этом его органы и руководителей вместе с политическим руководством страны и республики.

— XXI —

Считаем необходимым: 1. Признать Украину регионом экологического бедствия; 2. Выделить экологию (экологические отношения) в специальный приоритетный объект правового регулирования; 3. Закрепить в Конституции УССР положения об экологической безопасности граждан и предусмотреть гарантии ее обеспечения. Установить, что каждый гражданин в УССР имеет право на экологически безопасную для проживания природную и производственную окружающую среду, экологически чистые продукты, получение полной и достоверной информации об экологической обстановке и здоровье людей; 4. Ввести в уголовное законодательство понятие «Экологический Геноцид», как особо опасное преступное деяние, состоящее в умышленном изменении природных факторов, ведущих к опасности вырождения народа Украины или части населения; 5. Установить, что международные соглашения, союзные и республиканские законы, соглашения с другими республиками не могут быть направлены на ухудшение экологической безопасности народа Украины; 6. Принимая во внимание особую опасность экологических катастроф, установить ответственность за действие или бездействие, которые, хотя и не привели, но могли привести к глобальным или региональным экологическим катастрофам; установить уголовную ответственность должностных лиц за сокрытие, или искажение экологической информации, которая могла привести к экологической катастрофе; уголовную ответственность за неустранение либо несвоевременное или ненадлежащее устранение последствий аварий, которые привели к экологической катастрофе; 7. Установить, что государство несет полную материальную ответственность за ущерб, причиненный гражданам и организациям, органами и должностными лицами, виновными в экологической катастрофе; 8. Необходимо разработать нормативы установления размера и характера компенсаций за ущерб, нанесенный организму человека за время его пребывания на загрязненной территории; 9. Предусмотреть ответственность соответствующих должностных лиц и руководимых ими учреждений за ненадлежащее осуществление программы по ликвидации последствий аварии.