Об авторе

Ораное. 1986 год

Задорожный Сергей Иванович – участник ЛПА на ЧАЭС  с 1986 г. Чернобыль для него начался 26 апреля 1986г., когда под конец рабочего дня он получил команду от начальника автоколонны подготовить в командировку несколько автомобилей. Куда и за чем ни кто в то время не знал. Автомобили назад не вернулись. А уже с 7 сентября по 5 октября 1986г. уже сам принимал участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в качестве «зелёного биоробота». Занимался дезактивацией 1-го, 2-го, 3-го энергоблоков. 5 суток в Чернобыле выполнял работу по ремонту здания бывшего ДОСАФ, в котором разместился филиал научно-исследовательского института МО СССР.

С 1987г – инвалид, перенёс несколько различных операций, инфаркт, инсульт. В феврале 2004г. потерял сознание, упал – перелом шейки бедра.

В сентябре 1988г. автоколонна, в которой он работал, была поднята по тревоге и была мобилизована на войсковые учения «Осень – 88». Всеми правдами и не правдами он добился введения в штат сводного батальона автоколонны, а ведь в то время он уже был инвалидом. Зачем это было нужно? С его слов: «После учений министр обороны будет обходить строй, а мне терять нечего, выйду и расскажу ему о проблемах ребят, которые были призваны через военкомат на ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС. Но, увы, его видел, но пообщаться не удалось, не допустили. Общался с политработниками Главного штаба МО СССР».

С 1988 года и до сегодняшнего дня является активистом Харьковской городской и областной организаций «СЧУ», стоял у истоков их создания. В настоящее время является 1-м заместителем председателя Харьковской городской и членом правления Харьковской областной организаций  «Союз Чернобыль Украины».

Предлагаем читателям ознакомиться с литературным творчеством Сергея Задорожного.

Редакция

30 квітня 1986 року близько опівночі родина Фещенків прокинулась від гулу двигунів колони військових машин, які проїжджали через їх село “Новий Мир”. Батьки маленької Валюші вишли на подвір’я, і довго стояли мовчки на подвір’ї дивлячись на колону військової техніки, яка проходила по селу. Так багато бойової техніки через село проходило багато років назад, а само в ту війну. В очах застил страх “невже знов вона”. До ранку батьки не зімкнули очей, а колони їдуть і їдуть.

Валюша

Рано вранці маленька Валюша вийшла з своїми братами і сестрами допомагати своїм батькам поратися по господарству. Біля подвір’я зупинилася БМП, на броні якої сиділи молоді хлопці у війкової формі, обличчя у них були сірі від пилу, на шиї у них висіли респіратори. Один з молодих військових звернувся до Валюшиної мами з проханням напоїти їх водою. Мама попросила Валюшу: “Сонечко напої хлопців водою”. Валюша набрала велику кружку ключової води і боязко підійшла к дихаючій  жаром машині, бо вона вперше в житті бачила бойову техніку, ї подала воду військовим. Молодий військовий побачив страх в очах маленькій дівчинки щиро усміхнувся і запитав її: “Як тебе звуть?”  Вона подивилась у веселі очі молодого хлопця, зніякливо відповіла: “Валюша” –  “А мене Юра”. Почулась команда і колона техніки рушила з місця. “Хай тобі щастить, дівчина” – гукнув Юра.  А дівчинка довго стояла і дивилась в слід колоні, а перед очами у Валюші була весела посмішка військового, яка запам’яталась їй на все життя.

У той ранок ні дорослі ні діти ще на знали про страшну трагедію, яка сталася на Чорнобильський АЕС, і що вона відгукнеться  біллю у їхніх серцях. Не знали вони, що їх відселять з забрудненої радіацією місцевості. З той місцевості, де жили їх діди і прадіди, і вони ніколи не повернуться у свої оселі, де несе свої чисті води річка Вялча, де за околицею  села росте віковий  ліс, де на подвір’ї квітучій сад, цвітуть квіти, що вони покинуть рідни домівки у цвітучому Поліс`ї  і їх переселять у Харківську область  у село Явір. Вони ще не знають, що їх будуть звати огидним словом “переселенці” . Маленька дівчинка, яку батьки ласкаво називають Сонечко, ще не знає, що вона буде битися як справжній хлопець з обидчиками,  коли її називатимуть “переселенкою”, адже вона не винна в тому, що страшна радіація спалила землю, де вона народилась. Що на її очах  будуть сльози, коли вона буде згадувати той квітучий край, де вона народилась – край Полісся.

Пройшли роки маленька Валюша вийшла заміж, переїхала до Коломака, у неї народилися дві доньки. У 1995 році Валентина Сергіївна поїхала у санаторій до Криму лікувати своїх доньок.  Одного разу опускаючись  по сходах , тримаючи на руках дворічну Надю, а трьох річну Таню тримаючи за руку, зустріла двох чоловіків,  які спиралися  на ціпки, і підіймалися вгору. Чоловіки відійшли в сторону пропускаючи молоду жінку с дітьми. Валентина Сергіївна зупинилася і вдивилася в обличчя одного із чоловіків, щось дуже знайоме в ньому було. Чоловік посміхнувся, серце кольнуло ця посмішка із її дитинства. «Юра?» – спитала вона? Він відповів: «Так!» У двох дорослих людей по обличчю текли сльози радості зустрічі. Ні Юрій, ні Валентина Сергіївна у той далекий ранок 1986 року не знали, що їх життя буде поділено на “до Чорнобиля і після”. Через все життя  Юра проніс в пам’яті дівчинку яка в той спекотний ранок напоїла його водою, а Валюша ту щиру посмішку молодого військового.

Валентина Сергіївна Полтавець обрана головою  Коломакської районної громадської організації “Союз Чорнобиль України”, по наступний час працює по відстоюванню соціальних проблем громадян постраждалих внаслідок Чорнобильської катастрофи – тих самих, яких вона у той далекий квітневий ранок 1986 року напоювала ключовою водою.

Сергій ЗАДОРОЖНИЙ

Надруковано «ПЧ» № 13-14 (61-62) липень 2007

(Рассказ-легенда)

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

(Окончание. Начало в „ПЧ” №2-11).

Народная любовь

(Вместо эпилога)

Уважаемые читатели, верну ваше внимание еще раз к смерти Есенина и его непосредственных свидетелей последних дней, месяцев его жизни.

Практически все были репрессированы, большинство уничтожено: работники гостиницы и милиции, друзья и товарищи поэта. Так получилось, что первым, кто приложил свою «тяжелую руку» к критике творчества поэта (может быть, не предвидя последствий), был глубоко уважаемый Есениным писатель мирового значения, «совесть русской нации» А.М.Горький. Сергей сообщил Горькому о своей женитьбе на внучке Л.Толстого, а также писал: «Желаю Вам много здоровья. Сообщаю, …чутко прислушиваться к каждому Вашему слову».

Выскажу свое авторское предположение, что М.Горький мог серьезно обидеться на публичное, грубое, с «матом» оскорбление его любимой женщины, гражданской жены, актрисы Марии Федоровны Андреевой, нанесенной ей в 1923 году в Берлинском Шуберт-зале, пьяным Есениным.

В сентябре 1925 года из Италии Горький писал редактору газеты «Правда» Н.Бухарину: «Надо бы, дорогой товарищ, Вам или Троцкому указать писателям-рабочим… Талантливый трогательный плач Есенина о деревенском рае – не та лирика, которой требует время и его задачи».

Н. Бухарин в своих гнусных – «Злых заметках», за ним Л. Троцкий – начали в политической печати травлю Есенина, особенно развернулась она после его смерти, а при жизни о нем печатали:

Я лицом румяный и пригожий,

С воскресенья пьян до воскресенья.

От того зовут меня Сережей.

Оттого фамилия – Есенин.

Я людей обманывать не стану,

У меня душа почти эсерки…

За скандал в Московском ресторане

Нападают «Красные газеты».

Ах, кабы я ведал это ранее,

Я бы понял, что у нас Советы.

Много грязи вылил на ушедшего из жизни Сергея Есенина критик Л.Сосновский, которой обвинял его в антисемитизме, в пьяных дебошах, утверждал, что трезвый он стихи писать не может, что он конченый алкоголик.

Вернемся к 1921 году. Он запомнился всей читающей России смертью великого ее поэта Александра Блока. В этом же году были арестованы и расстреляны работниками ВЧК без суда известный русский поэт Гумилев Н. и его друг, профессор Петербургского университета Таганцев В.Н. (1889—1921), – это о нем писала Анна Ахматова: «по-таганцевке».

В 1926 году в годовщину смерти Есенина, покончил с собой его друг Андрей Соболь, при невыясненных обстоятельствах, на скамейке Тверского бульвара.

В 1929 году застрелился, «чекисткая палочка-выручалочка» Есенина – Я.Г. Блюмкин, работник ГПУ, известный эсер, участник убийства немецкого посла Мирбаха (почему-то за это, не подвергался репресиям); он неоднократно забирал, освобождал Есенина из органов милиции, также сопровождал его на свидание с Троцким. Их связывали странные отношения. Каким оно было? По словам Есенина, Блюмкин приглашал его к ним в ВЧК посмотреть на расстрелы, – вот какое это было время; а с ним «надо было держать ухо востро» – так рассуждал Есенин.

М.Цветаева

В кровавой мясорубке 1930-40 годов исчезли многие друзья, родственники, товарищи поэта. За «мнимую народную свободу» – возмездие было страшным; расстреляны поэты: Н.Клюев, С.Клошков, Орешин, Ганин, И. Макаров, Наседкин В.С. – муж Екатерины Есениной, Костаев, Каннегисер, Иван Приблудный (Я.Овчаренко, 1908—1937, автор 2-х сборников). Ивана Приблудного, бывшего ездового тачанки из дивизии Котовского, Есенин называл «талантливым украинским парнем», много в жизни  помогал ему, одно время был женихом его сестры. Только Есенину он читал свои стихи о «чернобровой Украине» и поэту они нравились. Яков, как настоящий запорожец, «косая сажень в плечах», мужественно выдержал все пытки, ни в чем не признался, ничего не подписал. П.Васильев и Вольф Ерлих, издавший последнее стихотворение поэта, также были расстреляны, как Герасимов, Артем Веселый, Б.Пильняк, и И.Бабель, – все они могли стать, и были гордостью русской нации в литературе независимо от их национальности. Повесился его крестник Кирилл, сын его друга Мариенгофа, был замучен и расстрелян сын – первенец Юрий Есенин. С лагерями и прелестями российских тюрем познакомились сестра Екатерина Есенина и гражданская жена Анна Берзиль. За свой знаменитый стих о Сталине был замучен и умер в лагере любимый Есениным поэт, еврей Осип Мандельштам, которого Сергей считал настоящим русским поэтом.

Мы живем, под собою не чуя страны.

Наши речи за десять шагов не слышны.

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлевского горца.

Что ни казнь у него – то малина

И широкая грудь осетина.

Поставили в 1937 году к стенке поэта Владимира Кириллова, который в день похорон Есенина, говорил поминальную речь, а всего то – за несколько антисталинских слов и фраз.

Начиная с Бениславской  самоубийцами ушли из жизни: В.Маяковский, известная поэтеса Марина Цветаева (1892—1941, страстно и беззаветно любившая Владимира Маяковского), А.Соболь, Сосновский. В этом смертельном кругу «есенинской любви»: друзья, жены, любовницы, собутыльники, враги и покровители, в этом кругу и его счастливый соперник В.Мейерхольд, принявший тяжелую смерть, и его политические противники: Н.Бухарин, Л.Троцкий, также его покровители: Киров, Фрунзе, которые положительно отзывались о творчестве Есенина и его стихах. С.Киров был человеком Сталина, а М. Фрунзе сменил Троцкого на посту наркома по военным и морским делам. Но Фрунзе 31 октября умер на операционном столе. С быстротой молнии расползлись по городу слухи о неестественной смерти Фрунзе, что он умер под ножом во время совершения ненужной ему операции, сделанной по прямому указанию Сталина.

Поэт П.Карпов написал о том времени в 1926 году стих, который пролежал у него в тайнике до смерти вождя, и только потом был напечатан:

Ильич разбит параличем,

А Лейба вылетел в отставку!

С чекистами устроив давку

И сто очков вперед им дав.

Кавказкий вынырнул удав –

Наркомубица Джугашвили!

Хотя удав и с кличкой «Сталин».

Его старший друг, поэт Николай Клюев писал:

Все чаще говорят газеты:

Самоубицы тот – да эти.

А в двадцать лет отрава слез,

А в двадцать пуля и наркоз,

Под тридцать сладостна петля, —

С надрезом шея журавля.

«Носить фамилию Есенина очень трудно» — говорил его старший сын Юрий.

Действительно было непросто носить в то время, когда само ее звучание резало и кололо слух власть имущим. Молодежь читала Есенина в то время тайком, томик стихов поэта невозможно было достать. Начиная с Бухаринской злой критики, далее «Есенин – есенинщина – религия» Медынского, киносценарий «Против есенивщины» режиссера Н.Энка и был на 25 лет наложен запрет на печатание его книг, воспоминаний о нем, и этот запрет был снят только после смерти Сталина...

Но народ сам отредактировал, отобрал и переписал от руки его сборники, которые колоссальным количеством ходили по стране. За полуподпольное чтение стихов поэта и обсуждение многих исключали из комсомола, отдельные активисты его творчества знакомились на Лубянке с работниками ОГПУ.

Несколько слов о детях поэта. Их было четверо.  Первый, старший Юрий, сын А.Израдовой – первой гражданской жены, был замучен и расстрелян. Татьяна и Константин – дети первой официальной жены Зинаиды Райх, после смерти ее и Мейерхольда, прожили около двадцати нелегких лет жизни с клеймом «Дети злейшего врага народа». Потом они учились, работали. Татьяна – дочь поэта, прославилась своей повестью «Женя – чудо ХХ века», напечатенное известнейшим  поэтом Твардовским в своем журнале «Новый мир». Константин Есенин не писал, но добился известности в спортивной статистике.

Александр Есенин-Вольпин –  сын Надежды Вольпин (первой гражданской жены поэта), познакомился в молодости с «прелестями» Бутырской тюрьмы, где отсидел три года за распространение есенинских антисоветских стихов:

Много дум я в тишине продумал,

Много песен про себя сложил.

И на этой на земле угрюмой

Счастлив тем, что я дышал и жил.

Счастлив тем, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве,

И зверье, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове…

Освободился, учился, утверждает себя талантливым математиком, правозащитником.  И только благодаря его письмам в прокуратуру и борьбу за имя своего брата, в 1960 году Юрий Есенин был посмертно реабилитирован. Сам Александр писал стихи о ненавистной ему власти:

О, сограждане – коровы и быки!

До чего вас довели большевики…

Эти мальчики кончат петлей,

А меня не осудит никто.

А стихи эти будут читать,

Сумашедшие лет через сто!

Эти стихи печатались в хрущовскую «оттепель». Впоследствии Александр эмигрировал в США.

Всем известна трагическая смерть второй официальной жены поэта – Айседоры Дункан. Она погибла 15 апреля 1927 года в г. Ницце в автомашине. Как описывают очевидцы, она села в автомобиль и ее красивая шаль с «птицей и голубыми китайскими астрами» спускалась с плеча. Эта шаль попала за борт автомашины,намоталась на колесо и грубо рванула Айседору за горло, сломала ей шейные позвонки. Смерть была мгновенной. Ее перевезли в Париж, где и хоронили. На гроб был положен букет красных роз от Советского правительства с надписью: «От сердца России, которое скорбит об Айседоре».

В Париже ее хоронили тысячи людей, которые собрались на кладбище Пер-Лашез и согласно ее завещанию исполняли при прощании с ней «Арию» Баха. После похорон в течении трех дней шло торжественное траурное заседание в Сорбонне и было решено установить ей памятник работы знаменитого скульптора Бурделя: был сделан макет, а памятник не установлен.

В наше время известный советский поэт Евгений Евтушенко написал поэму «Письмо Есенину».

И жалею то, что нет тебя

И твоего соперника – горлана.

Я вам двоим, конечно, не судья,

Но все таки ушли вы слишком рано…

И втягивает смерть под колесо.

Как шарф втянул когда-то Айседору.

Но надо жить, ни водка, ни петля,

Ни жещины – все это не спасенье.

Спасенье – ты, родимая земля.

Спасенье – твоя искренность Есенин.

Памятник С.Есенину на Тверском бульваре в Москве

В наше время на Тверском бульваре был установлен бронзовый памятник  поэту, о чем он мечтал и предсказывал в своем стихтворении посвященном Пушкину, написанное в 1924 году.

Но обреченный на гоненье

Еще я долго буду петь…

Чтоб и мое степное пенье

Сумело бронзой зазвенеть.

В нашей памяти Есенин навсегда останется молодым, красивым, гениальным поэтом – «чудом природы». С нами будет всегда его божественная поэзия.

Да святится имя его!

* * *

В написании рассказа-легенды о жизни Сергея и его любимых женщинах были использованы:

1. Сергей Есенин – 5-томник. Москва, 1966—1968 гг.;

2. Роман без вранья. А.Мариенгоф. Киев, 1990 г.;

3. Жизнь Есенина. Рассказывают современники. Москва, 1988 г.;

4. Встречи с Есениным. И.Шнайдер, Москва, 1974 г.;

5. Жизнь Есенина. С и С.Куняевы. Москва, 2001 г.;

6. Озорные стихи. Сборник. Москва, 1997 г.;

7. М.Горький. Собрание сочинений, т18. Москва, 1963 г.;

8. Советский энциклопедический словарь. Москва, 1984 г.;

9. Глазами друга. Н.Вольпина. Журнал «Звезда Востока», 1989 г.;

10. Тайна гостиницы «Англетер». Журнал «Звезда Востока»;

11. Растерзанные тени. С. И С. Куняевы. Москва. 1995 г.

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер

Опубликовано «ПЧ» № 12 (24) декабрь 2005

(Рассказ-легенда)

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

(Продолжение. Начало в „ПЧ” №2-10).

Алексей Ганин считался женихом Зины Райх, ей было 22 года, она была женственна и безупречно классически красива, всегда окружена поклонниками. Петербургским литсоюзом Есенин и Ганин были направлены в поездку на север; от их предложения, составить компанию, Мина как преданная революции отказалась, а Зинаида согласилась и поехала. На обратном пути, не взирая на ревность Алексея, Сергей сделал предложение расписаться, и они обвенчались в церкви 30 июля 1917 года. Алексей Ганин, ревнуя и любя Зину, писал:

Она далеко, не услышит.

Услышит, забудет скорей.

Ей сказаками на сердце дышит

Разбойник с кудрявых полей.

А 30 марта 1925 года как антисемита и террориста его растреляли, о чем Сергей помнил до конца своих дней. В период между февралем и октябрем 1918 года Зина с горячностью, которая толкала ее вчера в революцию, теперь устраивала семейное гнездышко. Их первые ссоры были навеяны поэзией и однажды они выбросили в окно свои обручальные кольца, как у Блока: «Я бросил в ночь заветное кольцо».

Но пока семейная жизнь радовала Сергея и он с гордостью говорил всем: «У меня есть жена…»

Но уже переезд в Москву стал началом конца, кончились лучшие месяцы их совместной жизни. Зинаида Райх и Сергей Есенин жилья в Москве не нашли. Сергей хоть и любил ее, но они были вынуждены жить врозь, а 29 мая 1918 года у них родилась дочь Татьяна, и она уехала жить к родителям в Орел. В течение 1919 года Есенин скитался по знакомым, ночуя где придется.

Слава его росла, он везде был желанным гостем, многих женщин пленяли его стихи, красивое лицо и кудрявая голова ангела, какписали: «Он был кукольно красив».Зинаида снова была беременна и держалась в тени, поодаль от «богемных друзей» мужа – гнезда не могло быть.

Не знали вы,

Что я в кромешном дыму,

В развороченном бурей быте,

С того и мучаюсь, что не пойму –

Куда ведет нас рок событий.

Когда 3 февраля 1920 года у Зинаиды родился сын Костя, Сергей его не признал: «Черноголовый! Есенины черными не бывают!» и они 5 сентября 1921 года расстались, а их разрыв узаконил народный суд г. Орла.

«Спал у меня под столом и увел Зинку, — говорил Сергей сестре Екатерине, — пойду и побью морду Мейерхольду!» Мейерхольд безумно любил красавицу Зинаиду Райх, усыновил ее двоих детей, и хотя она была бесталанной актрисой, гениальный режисер Мейерхольд сумел из нее сделать хорошую артистку. Он ее боготворил и поставил для нее «Даму с камелиями», где она с успехом сыграла главную роль.

«Восемнадцати лет я был удивлен, разослав свои стихи по журналам тем, что их не печатают и… поехал в Петербург. Первым я зашел к Блоку (1880—1921, русско-советский известный поэт, драматург, автор знаменитых в революцию поэм: «Двенадцать», «Скифы», признавший советскую власть) – от беседы с ним, с моим первым знаменитым поэтом, падал пот со лба, — так писал Есенин, — а он меня свел с другим известным русско-советским поэто С.М.Городецким (1884—1967), а тот меня познакомил с Клюевым, с которым у нас завелась большая дружба».

У Городецкого на квартире собирались все лучшие, знаменитые тех лет поэты в России, как выше перечисленные и такие как: Андрей Белый (1880—1934, поэт-символист, писатель), В.Я.Брюсов (1873—1924, русско-советский поэт, чл. КПСС-1920г., активный участник строительства новой культуры), а также известный критик, историк Иванов-Разумник (1878—1946) и другие. Как писал Сергей: «Меня тянет как поэта к гениальному Пушкину, Белый дал мне в смысле формы, Блок и Клюев научили меня лирике. Обо мне заговорили и меня начали печатать чуть не нарасхват».

Есенин 1913-14 гг.

А в 19 лет, в 1914 году, был издан первый сборник стихов «Радуница»:

Поет зима – аукает,

Мохнатый лес баюкает

Стозвоном сосняка.

Кругом с тоской глубокою

Плывут в страну далекую

Седые облака.

Алексей Ганин считался женихом Зины Райх, ей было 22 года, она была женственна и безупречно классически красива, всегда окружена поклонниками. Петербургским литсоюзом Есенин и Ганин были направлены в поездку на север; от их предложения, составить компанию, Мина как преданная революции отказалась, а Зинаида согласилась и поехала. На обратном пути, не взирая на ревность Алексея, Сергей сделал предложение расписаться, и они обвенчались в церкви 30 июля 1917 года. Алексей Ганин, ревнуя и любя Зину, писал:

Она далеко, не услышит.

Услышит, забудет скорей.

Ей сказками на сердце дышит

Разбойник с кудрявых полей.

А 30 марта 1925 года как антисемита и террориста его растреляли, о чем Сергей помнил до конца своих дней. В период между февралем и октябрем 1918 года Зина с горячностью, которая толкала ее вчера в революцию, теперь устраивала семейное гнездышко. Их первые ссоры были навеяны поэзией и однажды они выбросили в окно свои обручальные кольца, как у Блока: «Я бросил в ночь заветное кольцо».

Но пока семейная жизнь радовала Сергея, и он с гордостью говорил всем: «У меня есть жена…»

Но уже переезд в Москву стал началом конца, кончились лучшие месяцы их совместной жизни. Зинаида Райх и Сергей Есенин жилья в Москве не нашли. Сергей хоть и любил ее, но они были вынуждены жить врозь, а 29 мая 1918 года у них родилась дочь Татьяна, и она уехала жить к родителям в Орел. В течение 1919 года Есенин скитался по знакомым, ночуя где придется.

Слава его росла, он везде был желанным гостем, многих женщин пленяли его стихи, красивое лицо и кудрявая голова ангела, как писали: «Он был кукольно красив». Зинаида снова была беременна и держалась в тени, поодаль от «богемных друзей» мужа – гнезда не могло быть. Когда 3 февраля 1920 года у Зинаиды родился сын Костя, Сергей его не признал: «Черноголовый! Есенины черными не бывают!» и они 5 сентября 1921 года расстались, а их разрыв узаконил народный суд г. Орла.

«Спал у меня под столом и увел Зинку, — говорил Сергей сестре Екатерине, — пойду и побью морду Мейерхольду!» Мейерхольд безумно любил красавицу Зинаиду Райх, усыновил ее двоих детей, и хотя она была бесталанной актрисой, гениальный режисер Мейерхольд сумел из нее сделать хорошую артистку. Он ее боготворил и поставил для нее «Даму с камелиями», где она с успехом сыграла главную роль.

Его друг – А.Мариенгоф о ней отзывался как «о дебелой еврейской даме».

Но это было не так, как красивая и интересная популярная актриса она любила вечеринки, танцы, рестораны, красивые туалеты, импортное белье, — всего этого ей не мог дать молодой поэт:

Простите мне…

Я знаю, вы не та –

Живете вы

С серьезным, умным мужем;

Что не нужна вам наша маета,

И сам я вам

Никапельки не нужен.

Зинаида облада даром – «быть женщиной» и ее всегда окружали поклонники, что вызывало не без причинную ревность ее нового мужа – режиссера. Но несмотря на короткий период их совместной жизни, Зинаида и Сергей сохранили на всю жизнь память о своей любви. Зинаида жила в большой, шикарно обставленной квартире, у них с Мейерхольдом был и загородный дом, а Есенин для встречи с детьми был вынужден приходить в чужой дом, которых воспитывал чуждый ему человек. Общаясь с детьми, Есенин в основном с Танечкой: «А мои стихи читаете? Вы должны читать и знать мои стихи» – из воспоминаний сына поэта Константина Есенина.

Дай, Джим. На счастье лапу мне,

Такую лапу не видал я сроду.

Давай с тобой полаем при луне

На тихую, бесшумную погоду.

Хозяин твой и мил и знаменит,

Она придет, даю тебе поруку,

И без меня, в ее уставясь взгляд,

Ты за меня лизни ей нежно руку

За все, в чем был и не был виноват.

В дом к знаменитому народному артисту СССР В.И.Качалову (1875—1948, актер МХАТА) приходил нередко в гости В.Мейерхольд со своей женой Зинаидой, которой и посвятил это стихотворение Есенин. Качалов вернувшись домой со спектакля, застал Сергея у себя в гостях, обнимавшегося с доберманом-пинчером красавцем Джимом, и через несколько дней написал свое знаменитое стихотворение «Собаке Качалова».

По словам его друга, поэта Георгия Устинова, Есенин любил только первую жену:

Любовь моя! Прости, прости.

Ничто не обел я мимо.

Но мне милее по пути,

Что для меня не повторимо.

Не повторимы ты и я,

Помрем – за нас придут другие.

Но это все же не такие –

Уж я не твой, ты не моя.

Мейерхольд В.Е.

Зинаида Райх до конца своей жизни не верила в самоубийство Есенина и 29 апреля 1937 года написала письмо Сталину, где сообщала: «Сейчас у меня к Вам два дела. Первое – это всю правду наружу о смерти Есенина и укажу все дороги, они ведут к «троцкистам». Вы должны выслушать от меня и плохое и хорошее, а Вы уж сами разберетесь». Письмо вождь получил, и отдельные места подчеркнул, но встреча не состоялась. А в 1939 году на 44 году жизни в своей квартире была зверски убита Зинаида Райх. За два месяца до ее убийства был арестован ее муж. И последнее свое интервью Всеволод Емильевич Мейерхольд давал на Лубянке в кабинете следователя, куда его привезли после ареста 20 июля 1939 как «английского шпиона» и «участника троцкисткого заговора в Ленинграде». Больного шестидесятишестилетнего пожилого человека, гения театра, кумира многих театральных поколений денно и нощно били, физически и морально уничтожали и 2 февраля 1940 года расстреляли. Его знаменитый театр, носивший его имя был разгромлен

Первая любовь

Летом 1912 Сергей Есенин впервые приехал в Москву вместе со своим отцом Александром Николаевичем Есениным (1873—1931, крестьяни) и работал у него в мясной лавке.  Пребывание в Москве имело для Сергея, как поэта, большое значение. Тут необходимо учесть, что Есенин приехал в Москву из деревни не крестьяниным, а деревенским интеллигентом –  он только что закончил учительскую школу. После деревенской атмосферы своего детства, молодой поэт попадает в «городскую атмосферу московского демократического студенчества и революционно настроенных рабочих», как писал  о нем А.Белый.

Сергей Есенин занимается на историко-философском факультете университета Шанявского, где читали лекции прогрессивные профессоры.

После скандала с отцом, Есенин ушел от него и стал работать в типографии И.Д.Сытина (1831—1934, русский издатель-просветитель, издает дешевые издания русских классиков, приключения, фантастику зарубежных авторов, с 1928 года персональный пенсионер союзного значения). Здесь он знакомится с корректором Анной Израдовой (1891—1946, работник издательства), которая в 1914 году стала его гражданской женой. Молодая семья сняла квартиру возле Серпуховской заставы и начала семейную жизнь. У них рождается сын Юрий. Сергей любил своего сына-первенца, и всем говорил: Вот я и отец». Но Сергей был не из тех мужей, которые ищут счастья у семейного очага; жалование от тратил на свое образование, на приобретение книг, журналов, — нисколько не думая как содержать семью.

Залюбуюсь, загляжусь ли

На девичью красоту

И пойду плясать под гусли,

Так сорву твою фату.

В терем темный, в лес зеленый

На шелковы купари

Уведу тебя под склоны

Вплоть до маковой зари.

А.Израдова (в первом ряду)

Анна была женщиной самотверженной, искренне любящая Сергея, знала, что он уйдет и отпустила потом без упреков. В свободное время Сергей много читал, делом заниматься не хотел. Отец его журил, мол надо работать, а не стишки писать. Но ни отец, ни жена не хотели понять, что он молодой талантливый поэт.

Есенин, уже работая в типографии корректором с 8 часов утра до 7 часов вечера, понимая, что у него нет времени писать стихи, принимает решение, которое определит его дальнейшею судьбу, бросить работу в типографии и заняться только поэзией.

Его стихи Москва встретила, по словам Горького, «как обжора встречает землянику в январе», ему было только восемнадцать, а печатающие его журналы не имели «большого читателя» и не разглядели в нем талатливого поэта и не признали его. В 1915 году Сергей бросает семью, работу, отца и едет искать счастья в Петроград.

Не с тоски я судьбы поджидаю,

Будет злобно крутить пороша.

И придет она к нашему краю

Обогреть своего малыша.

Снимет шубу и шали развяжет,

Приласкает со мной у огня

И спокойно и ласково скажет,

Что ребенок похож на меня

Уезжая уже потом в декабре 1925 года в Ленинград, Сергей зашел проститься, дал Анне денег на сына и просил уходя: «Береги сына!»

Сына Анна не сберегла. Юрий работал авиконструктором, был арестован, к нему следователь НКВД применил такие физические пытки, что он сознался в том, что не совершал: в подготовке теракта на вождя революции. 13 августа 1937 года он был расстрелян.

О любви и преданности его первой гражданской жены Анны Израдовой Есенин помнил всегда, а в трудную для него осень 1925 года он пришел к ней в полуподвальную комнату и сжег в печке какой-то сверток с бумагами.

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер

Опубликовано «ПЧ» № 11 (23) ноябрь 2005

(Рассказ-легенда)

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

(Продолжение. Начало в „ПЧ” №2-9).

Справка. Дополнение к теме

Первое Советское правительство насчитывало 22 человека, все они были еврейской национальности, кроме В.И.Ленина, И.В.Сталина, Г.К.Орджиникидзе.

Глава ВЧК – Ф.Э.Дзержинский – польский еврей, все его ближайшие помощники и вплоть до районных управлений – евреи.

В 1915 году, с требованием уравнять в правах еврейскую нацию с русской, подписали обращение к царю известные деятели культуры: Н.Бердяев, Л.Андреев, И. Бунин, М. Горький, В. Иванов, В. Каменский, И. Северянин, А. Толстой, Д. Мережковский, Э. Гиппиус и другие. У многих, подписавших этот документ, а еврейская нация была уравнена в правах в 1916 году, резко изменится отношение в 1918 году. Зинаида Гиппиус напишет: «На днях всем Романовым было велено явиться к Урицкому, зарегистрироваться. Урицкий – крошечный курчавенький жидочек, – а перед ним хвост из Романовых, высоченных дылд, покорно тянущих свои паспорта. Картина достойная кисти Репина…».

И.А.Бунин (1870—1953 гг., русский писатель, много писал об оскуднении русской деревни, не признавший революцию, эмигрировал в 1920 г., автор перевода Г. Лонгфелло «Песнь о Гайавате», за сборник «Листопад» — удостоен премии Пушкина в 1901 году, за большой вклад в международное общественное движение в 1933 году удостоен Нобелевской премии) с сборнике «Окаянные дни», в 1918 году писал: «О выступлении «комиссара народного просвещения» Фельдмана перед «крестьянскими депутатами»: «Товарищи, скоро во всем свете будет власть Советов!»

И вдруг голос из толпы этих депутатов: «Сего не буде!»

Фельдман яростно: «Это почему?» – «Жидов не хвате!»

Впрочем в глазах милионнов людей первые ряды палачей, изуверов – были евреи, мадьяри, китайские интернационалисты, входившие в карательные отряды, а также выродки украинского и русского происхождения служившие в ЧК. До революции русский человек никогда не видел еврея у власти: он не видел его ни губернатором, ни городовым, ни даже почтовым работником. Русские люди жили, работали и распоряжались плодами своих трудов, имя русское было велико и грозно.

Теперь евреи – во всех углах и на всех ступенях власти. Русский человек его видит и во главе первопрестольной Москвы, и во главе Невской столицы, и во главе Красной Армии, совершеннейшего механизма самоистребления.

Русский человек видит теперь еврея и судьей и палачем. Неудивительно, что русский человек, сравнивая прошлое и настоящее, утверждается в мнении, что нынешняя власть – еврейская. А «Ивестия» писали: «Мы защищаем не национальные интересы России, а интернациональные интересы трудящихся».

А у Есенина: «одолели нас люди приезжие» – после приезда из-за границы, все время эта мысль была в голове. И когда они: Клюев и Ганин, заводили разговоры о судьбе России и культуры, то Клюев часто говорил: «Жиды правят Россией и поэтому я их не люблю».

Состояние черного отчая\ния не покидало ни Есенина, ни его друзей. Есенин в это время дарит книгу поэту М.Соколу с надписью: «Милому Соколу с любовью русской, великорусской, прости, люблю Русь, но в этом я шовинист…»

Серебрякова Г.И.

В эти злополучные дни Есенин встретиля на трамвайной остановке с писательницей Галиной Иосифвоной Серебряковой (1903—1980, известная советская писательница. Автор книги «Прометей» — трилогии о К. Марксе, Ф. Енгельсе; побывавшая в лагерях, муж Серебряков – нарком).

Сережа! – радостно она его спросила. Что ты здесь делаешь? – Подевреиваю трамвай! – Что?! – Галина не поверила.

Сергей посмотрел на нее, лицо его побелело и ответил: «Я теперь слово «жид» не употребляю. Так что здесь все поджидают трамвай, а я его подевереиваю… Ясно?» Сел в подошедший трамвай и уехал.

Однажды в разговоре с Эмилем Кротким Есенин будучи слегка под хмельком бросил ему: «Разве они по-русски пишут? Нас русских только трое: я, ты да Мандельштамп. Не спорь! Вы русский лучше меня знаете». – «Маловато, Сережа, на 120 миллионов населения. Нас трое, а из троих – двое евреев».

Вот такое это было тяжелое время.

Восточная любовь

3 сентября 1924 года поэт выехал на Кавказ, где пробыл около года, разъезжая по разным городам. В это время он очень подружился с Петром Ивановичем Чагиным (1898—1937гг., журналист, редактор газет «Заря Востока», «Бакинский рабочий», расстрелян как враг народа). По его просьбе он пишет поэму «Баллада о двадцати шести», которая в те годы была особенно популярна в Азербайджане:

Есенин с Чагиным в 1924г.

Пой, поэт, песню,

Пой.

Ситец неба такой

Голубой…

Море тоже рокочет

Песнь.

26-ть их было,

Двадцать шесть.

Находясь на Кавказе, он почувствовал необыкновенный прилив вдохновения, по-новому взглянул на свою жизнь и пишет, создает много прекрасных стихотворений, а также пишет свои знаменитые «Стансы», всего за два дня, с посвящением Петру Чагину:

Пускай бывыаю иногда я пьяным,

Зато в глазах моих

Прозрений дивный свет.

… Я вам не кенар!

Я поэт!

И не чета каким-то там Демьянам.

За эту последнюю строчку редактор П.Чагин отказался печатать «Стансы», ибо в те годы Демьян Бедный был «кремлевским поэтом» и приближенный к вождям революции.

Сергей в своих письмах: Галине бениславской, Анне Берзинь сообщает: «Увлечений нет. Один! Один. Хоть за мной тут бабы гоняются. Как же? Поэт ведь! Да какой еще известный!, а на само деле это не так. В доме бывшей княгини Тамары Нахашадзе встречается с осаждающими его женщинами: Ольгой Кобцевой, Есауловой, Соколовской и особенно увлекается молодой учительницей Шаганэ Гертерян, у которой было «прекрасное лицо библейской красавицы Суламифь» и поэт пленился и влю.бился, что вызвало в нем бурю поэтических чувств к ней:

Шаганэ, ты моя Шаганэ!

…Там на севере девушка тоже,

На тебя она страшно похожа,

Может, думает обо мне…

О в короткое время пишет несколько стихотворений ей посвященных.В автобиографии Сергей писал: Россию я исколесил вдоль и поперек, от Ледовитого океана до Черного и Каспийского моря, от Запада до Китая, Персии…

В Персии поэт никогда не был, но свой знаменитый восточный цикл стихов назвал «Персидские мотивы», который пронизан изящным чувством к женщине, насыщены красками юга и его любимым голубым светом. Своему другу В.Эрлиху пишет: «Завел в Персии новый роман, а женщину О.К. с кошкой не вижу уже второй месяц». Да и как он мог видеть, если он страстно увлечен «милой Шаги»?

Я б порезал розы эти,

Ведь она отрава мне –

Чтобы не было на свете

Лучшей милой Шаги

Он создает светлые и прозрачные стихотворения, полные одухотворенности и силы любви. Одни из этих шедевров я увлекалася в молодые годы:

Я спросил сегодня у менялы,

Что дает за полтумана по рублю,

Как сказать мне для прекрасной Лалы

По-персидски нежное «Люблю»?

От любви не требуют поруки.

С нею знают радость и беду.

«Ты – моя» сказать лишь могут руки,

Что срывали черную чадру.

(Примечание: Полтумана – это иранская золотая монета).

О своей жизни на Кавказе он рассказывает в письме Петру Чагину: «…Вино и водка в Батуми отвратительны. Я отравился и чуть не умер. Даже сейчас болею. «Цветы» — как хочешь, печатай или не печатай. Это философская вещь… Твой любящий тебя С.Есенин».

…Цветы мне говорят – прощай,

головками склоняясь ниже,

Что я навеки не увижу

Ее лицо и отчий край…

Это стихотворение написано за три месяца до смерти поэта.

«Персидские мотивы» Есенин читал в мае 1925 года в Мардакянах, в присутствии С.М.Кирова (1884—1934гг., член КПСС с 1910 года, основатель РСФСР, 1секретарь ЦК КП Азербайджана, 1 секретарь Лениградского Губкома ВКП (б), после Х съезда партии был вторым человеком в КПСС, убит террористом в Смольном), который с одобрение о них отозвался. Сам Есенин считал, — это лучшее из всего, что было им написано.

Настоящая любовь

Находясь на Кавказе, Сергей все написанное печатал как на месте, так и посылал в Москву своему секретарю, другу Галине Бениславской, для передачи произведений издателям: так в ноябре 1924 года она получила от него послание со стихотворением «Письмо к женщине», написанное им «за один присест», от которого она чуть не сошла с ума. Этот стих был посвящен его настоящей любви к его первой венчанной жене – Зинаиде Николаевне Райх.

Любимая!

Меня вы не любили,

Не знали вы, что в сонмище людском,

Я был, как лошадь загнанная в мыле,

Пришпоренная смелым ездоком.

Но в начале 1917 года Есенин познакомился в Петербурге с еврейской девушкой Миной Львовной Свирской (1900 г.р.) – близкой подругой З.Райх.Семнадцатилетняя молодая женщина, не взирая на свой юный возраст, – была видной деятельницей эсеровской партии. Она работала в издательстве «Северные записки» и часто бездомным поэтам С. Есенину и его другу А.Ганину (1893—1925, советский поэт, сторонник имажинизма, написал более 10 сборников, обвинен в антисемитизме, осужден тройкой ВЧК и 30 марта 1925 года был расстрелян) разрешала им ночевать в служебнымх апартаментах, на великокняжеских стульях. У Сергея был роман с «милой Миной», а Алексей ухаживал за Зиной Райх.

О, радостная Мина

Я так же, как и ты,

Влюблен в мои долины,

Как в детские мечты.

Но тяжелее чарку

Я подношу к губам,

Как нищий злато в сумке

С слезою пополам.

Мина спросила: «Сережа, почему ты написал, что влюблен так же как я? Ведь ты меня научил любить…! Уже в 1916-20 годах в России была полная сексуальная свобода, а эта фраза обо многом говорит. В тот период он много писал ей писем.

Жизнь Мины Свирской сложилась нелегко: она как эсерека неоднократно подвергалась арестам, провела в лагерях и тюрьмах около 25 лет за борьбу з большевизмом. В 1956 году эмигрировала в Израиль, где и умерла в 1978 году. Но в счастливом для них 1917 году Мина еще не знала о своей будущей страшной жизни, и они дружили, весело вчетвером проводили время, две еврейских девушки и два русских молодых поэта. Как-то позднее писал Есенин из Америки Мариенгофу, что «еврейские эмигранты – это лучшие ценители искуства», а о своих московских барышнях: Агнесе Рубинчук, Наде Вольпин и других говорил, что «кроме еврейских девушек, никто нас не читает…» Гуляя по улицам Петрограда Есенин читал им свои стихи:

Покраснела рябина,

Посинела вода,

Месяц, всадник унылый,

Уронил повода.

Но незримые дрожди

Все теплей и теплей.

Помяну тебя в дождик

Я, Есенин Сергей.

«Восемнадцати лет я был удивлен, разослав свои стихи по журналам тем, что их не печатают и… поехал в Петербург. Первым я зашел к Блоку (1880—1921, русско-советский известный поэт, драматург, автор знаменитых в революцию поэм: «Двенадцать», «Скифы», признавший советскую власть) – от беседы с ним, с моим первым знаменитым поэтом, падал пот со лба, — так писал Есенин, — а он меня свел с другим известным русско-советским поэто С.М.Городецким (1884—1967), а тот меня познакомил с Клюевым, с которым у нас завелась большая дружба».

У Городецкого на квартире собирались все лучшие, знаменитые тех лет поэты в России, как выше перечисленные и такие как: Андрей Белый (1880—1934, поэт-символист, писатель), В.Я.Брюсов (1873—1924, русско-советский поэт, чл. КПСС-1920г., активный участник строительства новой культуры), а также известный критик, историк Иванов-Разумник (1878—1946) и другие. Как писал Сергей: «Меня тянет к поэта к гениальному Пушкину, Белый дал мне в смысле формы, Блок и Клюев научили меня лирике. Обо мне заговорили и меня начали печатать чуть не нарасхват».

А в 19 лет, в 1914 году, был издан первый сборник стихов «Радуница»:

Поет зима – аукает,

Мохнатый лес баюкает

Стозвоном сосняка.

Кругом с тоской глубокою

Плывут в страну далекую

Седые облака.

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер

Продолжение следует.

Опубликовано «ПЧ» № 10 (22) октябрь 2005

(Рассказ-легенда)

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

(Продолжение. Начало в „ПЧ” №2-8).

Его будущая жена была сутуловатая, с небольшими серовато-голубыми глазами и, в целом, очень походила на своего деда. Но главным достоинством ее было наследство деда: большой дом с развешанными портретами старца по всем комнатам. А для Сергея в тот период это было главным, в том числе и ее известность, о чем он сообщил незамедлительно в письме М.Горькому вместе с со своими новыми стихами: «Я женюсь на внучке…»

Справа Софья Толстая 1925 г.

Хулиган я, хулиган,

От стихов дурак и пьян.

Но и все ж за эту прыть,

Чтобы сердцем не остыть

За березовую Русь

С не любимой помирюсь.

Сергей не хотел слушать ничьих советов, и 18 сентября 1925 года они с Софьей поженились, расписавшись в загсе. А через несколько месяцев совместной жизни он ушел от нее, ничего не объяснив, поняв, что снова ошибся. Гнезда создать не получилось уже в который раз.

Находясь в ноябре в больнице, он велел персоналу не пускать к нему его жену Софью.

«Ох, уж эти бабы! Не лучше всевозможных друзей» — возмущался Сергей, когда к нему никто не пришел: ни Галина Бениславская, ни новая его пассия – актриса Миклашевская.

Но в жизни сложилась так, что именно Софья Андреевна Есенина-Толстая станет его вдовой и хранительницей его литературного наследства.

При ее непосредственном участии в 1926-27 годах было издано собрание сочинений С.А.Есенина в 4-х томах с коментариями Есениной-Толстой отдельных стихотворений.

Не тебя я люблю, дорогая,

Ты лишь отзвук, лишь только тень.

Мне в лице твоем снится другая,

У которой глаза – голубень.

Но и все же, тебя презирая,

Я смущенно откроюсь на век:

Если бы не было ада и рая,

Их бы выдумал сам человек.

Чистая любовь

В период разрыва с Дункан и его двухсмысленных отношений с Галиной Бениславской, которая успешно ведет его литературные дела с издателями, он в любви ищет «высокие чувства» и «чистоты отношений». И вот она ему почудилось в августе 1923 года при знакомстве с актрисой Московского камерного театра, красавицей, Августиной Леонидовной Миклашевской (1891—1977гг.). Любовь у него вспыхнула, как звезда в вечерней мгле. Их отношения были искренними и чистыми.

Есенин посвятил ей цикл стихотворений под названием «Любовь хулигана». В дальнейшем он включил их в сборник стихов «Москва кабацкая», изданный впервые в 1924 году.

Как писали газеты, Есенин взял, несомненно, некоторые элементы эротики того времени, разбавил их влиянием стихов А.Блока (1880—1921, русско-советский поэт, драматург, переводчик. Автор знаменитых поэм «Двенадцать», «Скифы», признавший Революцию), вульгализировал цыганскими романсами и благодаря всему этому и его Таланту поэта – сборник стихов получил большую известность и популярность в «богемной среде» и в народе.

А.Л.Миклашевская

Я помню, любимая, помню

Сиянье твоих волос,

Не радостно и не легко

Покинуть тебя привелось.

Я помню, ты мне говорила:

«Пройдут голубые года, –

И ты позабудешь мой милый,

С другою меня навсегда.

В своих воспоминаниях, изданных в 1966 году Миклашевская писала: «… с какой удивительной нежностью и благородством относился к ней Есенин. Она ни разу не слыхала от него грубого слова, поступка».

Я б навеки забыл кабаки

И стихи писать забросил,

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть чужие дали…

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

В это время он узнает от друзей: «Шагане твоя с другим ласкалась, Шагане другого целовала», что его верная, преданная, любящая его Галина Б., которой он сам дал отставку, завела роман с сыном Троцкого. Уход от него настоящего друга Сергей воспрингял тяжело, он ревновал:

Так случилось, так со мной случилось.

И от того у многих я колен,

Чтобы вечно счастье улыбалось

Не смиряясь с горечью измен.

Прозрачно я смотрю вокруг

И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,

Что ты одна, сестра и друг,

Могла быть спутницей поэта.

«30 ноября 1923 года, в день празднования 5-летия Союза поэтов, Есенин с Клычковым С., Ганиным А., Орешиным П. зашли в столовую, прилично выпили и вели разговор о политике, далее о жидах, обвиняя их во всех бедствиях и страданиях нашей России, далее говорили о Троцком, Каменеве, оскорбляя вождей русской революции», – так было сказано в доносе, переданного в отделение милиции, куда они были доставлены за пьяный скандал и оскорбления работников милиции.

Все четверо отрицали в милиции разговоры о «жидах» и о политике, а говорили, что промеж собой говорили о «жидовских литераторах»…

Из отделения милиции Есенин позвонил Д.Бедному (Е.Н.Придворов, 1883—1945, русско-советский поэт, пользовался покровительством В.И.Ленина, до 1925 года жил в Кремле вместе с вождями революции, 1-й председатель Союза поэтов. Резко осуждал богемный образ жизни Есенина) и стал ему объяснять ситуацию, говоря: «Вы же понимаете, дорогой товарищ, куда ни кинь – везде жиды. И в литературе везде жиды».

Д.Бедный – крупнейший поет Великой русской революции, — в помощи им не отказал, сказал Есенину: «Да дело не хорошее», а Сергей в ответ: «Какое уж там хорошее, когда один жид четырех русских ведет». Демьян Бедный позвонил дежурному комиссару по милиции и заявил: «Я таким прохвостам не заступник».

Потом все четверо опубликовали в газете заявление, что они никогда антисемитами не были. На суде (председатель суда Д.Бедный: «Если вы антисемиты, имейте мужество признаться») Есенин признался в своем хулиганстве, дебоширстве, подтвердил, что хулиганил в Москве, Нью-Йорке. Париже, Берлине, но, по его мнению, он скандалил «хорошо» и категорично отверг обвинения в антисемитизме. За это согласно декрета Троцкого 1918 года «О борьбе с антисемитизмом» можно было попасть в Соловецкие лагеря, а в Красной Армии – вплоть до расстрела.

Суд их оправдал, но осудил их поведение.

Я иду, головою свесясь,

Переулком в знакомый кабак.

Шум и гам в этом логове жутком,

Но всю ночь напролет, до зари,

Я читаю стихи проституткам

И с бандитами жарю спирт…

Спасительная любовь

С декабря 1923 года по январь 1924 года он лечится в Московском профилактории для нервных больных на Полянке.

На московских изогнутых улицах

Умереть, знать, судил мне Бог…

С клиники Есенин выехал развлечься с богемными друзьями и в очередном пьяном скандале с работниками милиции, по своей вине, случайно тяжело ранит руку, а милиция за его очередной дебош снова заводит на него уголовное дело, и он снова очутился в больнице.

Есенин был напуган и обратился за помощью к Галине Б., а она к своей влиятельной знакомой Анне Абрамовне Берзинь (1893—1961, работник Госиздательства, жена польского писателя Б.Ясенского, которая была своим человеком в кругу ответственных сотрудников ВЧК).

С.Есенин с сестрой Екатериной, 1924 г.

Встал и вижу, что за черт –

Вместо бойкой тройки…

Забинтованный лежу

На больничной койке…

В жизни молодого поэта эта зрелая и опытная женщина сыграла роль ангела-спасителя.

Птицы милые, в синию дрожь

Передайте, что я отскандалил…

Анна его искренне любила и боготворила его поэзию. Воспользовавшись своими связями Берзинь перевела Есенина в Кремлевскую больницу, куда не было доступа милиции.

Чтоб, воротясь опять в Москву,

Я мог прекраснейшей поэмой

Забыть ненужную тоску

И не дружить во век с «богемой».

Одним из самых больных вопросов для Есенина было отстутствие у него жилья, хотя он обращался и к всесильному Троцкому, и председателю Моссовета Каменеву, но вопрос не решался. Анна сумела вселить надежду на получение квартиры, что для его психики было лучшим лекарством. О своих отношениях с Есениным она писала в своих воспоминаниях: «Из женщины увлеченной молодым поэтом, быстро минуя влюбленность, я стала его товарищем и опекуном, на долю которого досталось много нерадостных минут».

Увядающая сила!

Умирать, так, умирать.

До кончины губы милой

Я хотел бы целовать

Что б все время в синих  дремах,

Не стыдясь и не тая,

В нежном шелесте черемух

Раздавалось: «Я твоя!»

И чтоб свет над полной кружкой

Легкой пеной не погас,

Пей и пой, моя подружка:

На земле живут лишь раз.

Из воспоминаний Д.А.Фурманова (1891—1926, советский писатель, автор знаменитого романа «Чапаев»): «Мы гуртом поехали в Малаховку. Анна Берзинь, Сережа, я, всего человек шесть. Там он читал свои последние стихи. Ух, как читал! А потом на пруду купались – он плавал мастерски, лучше всех. Мне запомнилось чистое, белое, крепкое тело Сережи – я не ждал такого у горького пьяницы, а он был чист, строен, красив, у него же одни русые кудельки чего стоили!»

В 1955 году Б.Л.Пастернак (1896—1960, русско-советский поэт, писатель, Лауреат Нобелевской премии за роман доктор «Живаго») описывал встречу с И.В.Сталиным. Вождь уговаривал Пастернака, Есенина и Маяковского заняться переводами на русский язык известных грузинский поэтов. При этом Сталин с кавказкой гостеприимностью угощал их чаем, фруктами и вином.

После этой встречи Есенин официально отрекся от имажинизма, было напечатано его письмо в газете «Правда» и в июне 1924 года впервые была опубликована книга его стихов «Москва кабацкая»:

Наклонились и хрипят: Эх ты, златоглавый,

Отравил ты сам себя горькою отравой.

Мы не знаем, твой конец близок ли, далек ли, —

Синие твои глаза в кабаках промокли.

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер

Продолжение следует.

Опубликовано «ПЧ» № 9 (21) сентябрь 2005 г.

(Рассказ-легенда)

(Продолжение. Начало в „ПЧ” №2-7).

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

О роковом вечере в январе 1923 года на квартире в Нью-Йорке у Мани-Лейбы написано немало. Левин эмигрировал в Америку, жена его дружила с Зинаидой Райх (о второй жене С.Есенина будет далее); Левин искренне любил поэта, да и сам писал поэзию, и о Сергее Есенине написал:

И по тропочке из мхов

Гуляет с Гоголем Есенин.

Левин пригласил их приехать к себе, и встретили с женой Рашаль радостно.Говорили на идиш.

… Но Айседору и Сергея споили, им усиленно подливали спиртное, и когда Сергею Есенину предложили почитать что-нибудь, он угрюмо обвел компанию взглядом и начал читать отрывки из поэмы «Страна негодяев», при чем в том варианте, который был изъят после смерти поэта:

Замарашкин:

Слушай, Чекистов!..

С каких это пор

Ты стал иностранец?

Я знаю, что ты настоящий жид,

Ругаешься, как ярославский вор.

Фамилия твоя Лейбман,

И черт с тобой, что жил

За границей…

Все равно в Могилеве твой дом.

Чекистов:

Ха-ха!

Ты обозвал меня жидом.

Нет, Замаршкин!

Я гражданин из Веймера.

Я приехал сюда не как еврей,

А как обладающий даром

Укрощать дураков и зверей.

Всем было понятно, что русский поэт поднял руку на Лейбу Троцкого, и гости спровоцировали его на скандал. Есенин порвал на Айседоре платье за то, что она обнималась и целовалась с мужчинами, и обозвал ее б…, и на гостей стал кричать: «Жиды, жиды проклятые» – его пьяного связали.

А на утро в американских газетах появились статьи с описанием скандального поведения русского поэта – «большевика, избивавшего свою жену – американку, знаменитую танцовщицу Дункан».

Затем за исполнение Дункан своего знаменитого танца в «Карнеги-хол» под музыку «Интернационала», запрещенного в США, гастроли были прерваны и они были высланы из страны.

А в России в эти годы у многих были свежи в памяти жуткие тезисы Троцкого, обосновывающие принудительную милитаризацию труда.

По приезду в Европу, в Берлин, Есенин пишет в письме: „Милый Илья Ильич! Привет Вам и целование. Берлинская атмосфера меня издергала в конец. Лечусь в Висбадене. Пить перестал и начинаю работать. При каждом моем несогласии у Изидоры истерика. Ирме мой ближайший привет. Изидора вышла за меня замуж второй раз и теперь уже просто Есенина”…

Как видно из приведенного мною рассказа-легенды о жизни поэта, бесмысленной жизни поэта за границей, о его окружении, жизненная ситуация требовала искать выхода. Он все это пытался заглушить в пьянстве и вконец рассоривишсь с любимой Дункан, он 3 августа 1923 года вернулся в Москву, о чем Сергей писал: „Доволен больше всего тем, что я вернулся в Советскую Россию. Что дальше – будет видно”.

Чужие губы разнесли

Твое тепло и трепет тела.

Так мало пройдено дорог,

Так много сделано ошибок.

Поездка в Европу и США сломала Есенина, как поэта. Он почти не писал. Для него, человека, весь смысл жизни которого заключался в творчестве, это было невыносимо.

О Европе Есенин отозвался по приезду кратко: «Мразь! Европа мразь!»

Без России Есенин не мог, а в России – кровавая грязная революция, и ему пришлось смириться с властью революционеров:

Защити меня, влага нежная,

Май мой синий, июнь голубой.

Одолели нас люди заезжие,

А своих не пускают домой.

Л.Д.Троцкий (Бронштейн, 1879—1940 гг., профессиональный революционер, писатель («Моя борьба» — книга о революции), журналист, наркомвоенмор (1918—1923гг.); за несогласие с политикой КПСС – «Троцкизм», — выслан из СССР в 1929 г., убит агентом советской разведки по личному указанию вождя) писал о Есенине: «Сам Пугачев с ног до головы Сергей Есенин: хочет быть страшным, но не может. Если имажинизм, почти не бывший, весь вышел, то Есенин еще впереди. Заграничным журналистам он объявляет себя левее большевиков. Сейчас для Есенина, поэта, начались «годы странствия». Воротится он не тем, что уехал, приедет сам расскажет».

Есенин прочел о себе и улыбнулся: «Мне нравится гений этого человека, но видите ли вы?» Есенин ставил Троцкого – политика на один уровень с собой – поэтом.

В конце августа Есенин был приглашен в Кремль для беседы с всесильным Л.Д. Троцким, который в те годы был вторым человеком в партии большевиков. Нарковоенмор был обо всем осведомлен: о скандале в Америке на квартире Мани-Лейбы, об инциденте в Берлинском доме искуств и о его пьяном заявлении – о невозможности вернуться в Россию, пока ею правит Лейба Бронштейн.

Троцкий рассчитывал, что Есенин будет союзником в культурной политике: «Область искусства не такая, где партия может командовать…»

Троцкий выстраивал планы политической борьбы за ленинское наследство с устранением от реальной власти ближайших помощников Ленина: Бухарина, Зиновьева, Каменева… а Есенин высказал свою просьбу, мечту, собрать в семью «новокрестьянских» поэтов… Троцкий пообещал помощь и большие средства на издание журнала «Россияне»;

Есенин, в конечном счете, отклонил это лестное предложение, так как ответственность за журнал (политическая и финансовая) ложилась на Есенина, он подумал, поблагодарил наркома и отказался.

Клюеву он ответил, что у него уже есть печальный опыт работы с коллегами-поэтами, и они через некорое время остались без денег, «а зарабатывать себе на спину «бубнового туза» (знака каторжника) – не собираюсь».

Свои отношения с Дункан он окончательно разорвал благодаря вмешательству в их отношения его самоотверженно любящей Галины Бениславской, на квартире которой он стал жить. Дункан приехала в Москву и уехала на гастроли в Крым. Галина послала ей телеграмму: «Писем зпт телеграм Есенину больше не шлите тчк Он со мной тчк к вам не вернется никогда тчк Галина Бениславская». Айседора не поверила, послала телеграмму Есенину и получила от него ответ: «Я люблю другую, женат и счастлив».

Любовь по расчету

Сергей Есенин на квартире у Галины Бениславской познакомился со своей третьей официальной женой, внучкой знаменитого русского писателя – классика русской прозы Льва Николаевича Толстого.

Есенин с Софьей Толстой

Так получось, что Есенин колебался, не зная на ком остановиться: то ли на дочери известного русского певца Ф.И.Шаляпина, то ли на Софье Андреевне Толстой (1900—1957 гг., заведующая библиотекой Союза писателей). Софья была сверх меры горда и от окружающих ее людей требовала беспрекословного согласия со своим мнением. До этого она уже была замужем, но неудачно, развелась. Привел ее на празднование именин Галины Артуровны их знакомый писатель Борис Пильняк (1894—1937 гг., прозаик, автор знаменитого романа о смерти Фрунзе «Повесть непогашенной луны», председатель Всероссийского союза писателей, как враг народа расстрелян), с которым у нее был очередной роман. Сергей Есенин в этих знакомствах искал не любви, а спокойствие семейного очага, и при этом пытался порвать с богемой:

Софья Андреевна внешне была заурядной, неинтересной женщиной, выше среднего роста.

Поцелую, прижмусь к тебе телом

И как друга, введу тебя в дом…

Да мне нравилась девушка в белом,

Но теперь я люблю в голубом.

Бесприютность тяготила Сергея Есенина, у него не было ни дома, ни своей квартиры, он часто не знал, где он будет ночевать, а в последнее время с ним жила его младшая сестра «Пойду к Каменеву, попрошу себе жилье, — что такое, как бездомный», — жаловался он друзьям. Но вопрос годами не решался:

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер

Продолжение следует.

Опубликовано «ПЧ» № 8 (20) август 2005

(Рассказ-легенда)

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

(Продолжение. Начало в „ПЧ” №2-6).

По приезду в Берлин, они были приглашены в «Дом искусства» для выступления перед русской эмиграцией, а также перtд собравшимися артистами, поэтами, журналистами и прочими.

Когда они с Дункан вошли в зал выступал Алексей Николевич Толстой (1883—1945, поет, прозаик, русско-советский знаменитый писатель, трижды лауреат Сталинской премии) с рассказом о трагической смерти великого русского поэта Н.Гумилева, который из-за своей дворянской чести, не участвуя в заговоре против Советской республики, не посчитал нужным объясняться со следователями ВЧК и был расстрелян. Свое выступление Толстой кончил стихами Гумилева:

Что делать мне любимая с тобой,

Что делать мне с бессмертными стихами?

В зале, при виде четы Дункан-Есенин, поднялся крик, шум от стука ног, часть собравшихся, — сторонники новой России запели «Интернационал», в то время бывший официальным гимном РСФСР, другие начали свистеть, кричать. Есенин вскочил на стул, засунул в рот три пальца и так сильно засвистел, что перекрыл шум в зале, а затем закричал: «Я не позволю вам, как поэт, смеяться над собой и Советской Россией».

Выждав, начал читать стихи:

Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданьем золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

Шум в зале стих и публика стала слушать его с вниманием, а когда он прочитал следующий стих, а читал Есенин свои стихи с потрясающей силой: «Выткался над озером алый цвет зари…», весь зал уже лежал у ног поэта. На «бис» он прочитал стихотворение «Песнь о собаке»:

Утром в ржавом закуте,

Где златятся – рогожей в ряд,

Семерых ощетинила сука,

Рыжих семерых щенят…

А когда чуть плелась обратно,

Слизывая пот с боков,

Показался ей месяц над хатой,

Одним из ее щенков.

Большой круг публики в Берлине, после успешного концерта им заинтересовался, и поэт написал по заказу журналистов газет свою автобиографию:

«Я сын крестьянина. Родился в 1895 году 21 сентября в Рязанской губернии Рязанского уезда Кузьминской волости. За годы войны и революции Россию я исколесил вдоль и поперек… Самые лучшие поклонники нашей поэзии проституки и бандиты. С ними мы все в большой дружбе. Коммунисты нас не любят по недоразумению.

За сим всем читателям моим нижайший привет и маленькое внимание к вывеске «Просят не стрелять»… Книги моих стихов» «Радуница», «Голубень», «Пугачев»… сейчас работаю над большой вещью «Страна негодяев». 1922 года, 14 мая, Берлин, С.Есенин

При луне хороша одна.

При солнце зовет другая.

Не пойму я, с какого вина

Захмелела душа молодая?

А.М.Горький

17 мая в Берлине состоялась широко известная встреча М.Горького и четы Дункан-Есенина, посредником встречи были А.Н.Толстой и его жена Наталья Крандиевская-Толстая (1888—1963гг., известная русско-советская поэтесса, жена А.Толстого в 1917-38 годах, разведенная с ним по указанию вождя, и находилась в «домашней» ссылке, без права писать и печататься до 1956 г.)

Зовите меня на Есенина, интересует меня этот человек, — в свои усы, по-волжски, окая, произнес Горький. Семья Толстых устроила обед, и пригласили Есенина-Дункан.

Как писал Горький: «Айседора быстро захмелела, ей щедро подливал Алексей Николаевич водку в стакан, рюмок она не признавала.  «За русски революсс!» — шумела Дункан, Горький чокался, хмурился, шептал Наталье: «Эта пожилая барыня расхваливает русскую революцию, как театрал – удачную премьеру. Это она зря!» Затем Дункан танцевала, после обильного обеда и выпивки нелепо прижимала к отяжелевешей груди букет мятых цветков с застывшей улыбкой на опухшем и раскрашенном лице.

Есенину было не по себе глядеть на ее нетрезвые движения.

Сыпь, гармоника. Скука… Скука…

Гармонист пальцы льет волной.

Пей со мной, паршивая сука,

Пей со мной.

Излюбили тебя, измызгали –

Невтерпеж.

Что же ты смотришь, так синими брызгами?

Или в морду хошь?

Я средь женщин тебя не первую…

Не мало вас. Но с такой…

Этот стих Горький связывал только с Айседорой Дункан, а о ней писал: «Эта знаменитая женщина, прославленная тысячами эстетов Европы, рядом с маленьким, как подросток, изумительным рязанским поэтом, являлась совершенейшим олицетворением всего, что ему было не нужно».

Но Сергей, не взирая ни на что, любил эту немолодую, грузную женщину, — искренне и нежно, женщину с душой ребенка и так самозабвенно в него влюбленную; у нее к Есенину была чувственная любовь стареющей красавицы.

Надежда Вольпин в своих воспоминаниях писала в ее адрес грязные сплетни и гадости, что в отсутствие Сергея в ее постель ложились другие мужчины.

Пускай ты выпита другим,

Но мне осталось, мне осталось

Твоих волос стеклянный дым

И глаз осення усталость.

По просьбе Горького Сергей читал свое стихотворение о собаке, у которой отняли и бросили в реку семерых щенят, читал, как никогда, вдохновенно: «Хриплый, надорванный голос, неверные жесты, тоской горящие глаза, все было таким, как иследовало быть в данной обстановке», и когда он произнес последние строки: «Покатились глаза собачьи золотыми звездами в снег», в его глазах сверкнули слезы.

Горький попросил его еще почитать стихи, если он не устал, на что Есенин ответил: «От стихов не устаю», и прочитал монолог Хлопуши из поэмы «Пугачев»:

Проведите, проведите меня к нему,

Я хочу видеть этого человека.

Я три дня и три ночи искал ваш умет.

Тучи с севера сыпались каменной грудой.

Слава ему! Пусть он даже не Петр…

«Взволновал он меня до спазмы в горле, рыдать хотелось, и мне подумалось, что Есенин – это орган, созданный природой для поэзии» — вспоминал Горький.

С.Есенин на экземпляре книги «Пугачев» для Горького сделал такую дарственную надпись: «За все, за все тебя благодарю я». Эта была интепретация стихотворения Лермонтова.

Мне, автору этого рассказа, в жизни повезло: в 1987 году с помощью московских товарищей я чудом сумел попасть в театр на «Таганке».  Я посмотрел постановку «Емельян Пугачев», а в роли Хлопуши – «народного артиста» Владимира Высоцкого. И на меня, как и на Горького, эта сцена произвела неизгладимое впечатление. Так мне повезло: я видел живого Высоцкого!

Находясь за границей, в поездках с Дункан писал: «Объездил всю Европу и Северную Америку». Везде их поездки сопровождались скандалами, пьяными дебошами и он убедился: «… что хоть и дешевая бумага, да стихи его никому не нужны».

Как-то споря с Айседорой Дункан Сергей усмехаясь сказал: «Ведь все от Бога. Поэзия и даже твои танцы» – «No!», – нет, убежденно ответила Дункан по-английски. И, помолчав, сказала по-русски: «А большевик прав. Нет Бога. Скажите ему, Шнайдер, что мой Бог – красота и любовь» и показывая на кровать, прекрасная и ярстная Айседора сказала» «Вот мой Бог!».

С.Есенин с Дункан в 1922г

Я не знал, что любовь – зараза,

Я не знал, что любовь – чума.

Подошла и прищуренным взглядом

Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг, напевай мне снова

Нашу прежнюю буйную рань.

Пусть целует она другого,

Молодая красивая дрянь.

Так чего же мне ее ревновать,

Так чего же болеть такому.

Наша жизнь – простыня и кровать.

Наша жизнь – поцелуй да в омут.

В одном из черновиков было первоначально в куплете в 4-й строке слово «Изжитая», но в сборник вошло слово «Молодая». Эти строки относятся только к А.Дункан.

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер

Продолжение следует. 

Опубликовано «ПЧ № 7 (19) июль 2005