Атомная субмарина К-27. Триумф и забвение. Вячеслав Мазуренко. Издательство «Роял-Принт», Днепропетровск, 2010 г.

Михаил ДАВИДЗОН. «Вести» - «Окна» Израиль. 21 июля 2011год.

О драме советской атомной субмарины К-27, случившейся в 1968 году, впервые стало известно из прошлогодней публикации в еженедельнике «Окна» от 18 сентября 1992 года. Однако в этой публикации не были раскрыты причины атомной аварии, ибо в то время были закрыты документы чрезвычайной правительственной комиссии СССР, занимавшейся расследованием гибели лодки. Но в прошлом году в «Окнах» были опубликованы материалы Вячеслава Мазуренко, члена экипажа К-27, который всю жизнь посвятил поискам документов, проливающих свет на эту трагедию. Сам по себе факт литературной презентации расследования бывшего моряка-подводника Вячеслава Мазуренко уникален, поскольку речь идет о трагических судьбах экипажа подводной лодки из состава военно-морского флота чужого государства, не имеющего никакого отношения к Израилю. Но такова в нынешнем, изменившемся мире новая, причудливая схема связей и взаимных интересов самых разных людей, наций и народов. О ней когда-то мечтал Антуан де Сент-Экзюпери, называя землю «планетой людей». Призыв к спасению и справедливости, сигнал SOS, вброшенный в человеческий океан членом экипажа, старшиной электромеханической боевой части атомной подлодки Вячеславом Мазуренко от имени своих друзей, моряков - подводников субмарины К-27, не остался не замеченным в Израиле.

Эти люди действительно пережили и триумф и трагедию. Правда, о триумфе, благодаря пропаганде, узнали все, а вот о трагедии АПЛ предпочли поскорее забыть. А вместе с ней забыли и о первых в советской истории ликвидаторах аварий и ее последствий на передвижных атомных станциях, участниках дальних автономных походов, о людях, которых заслуженно называли героями. Некоторые из ликвидаторов заплатили своими жизнями, так и оставшись неизвестными, другие лишь через тридцать лет после ядерной аварии были отмечены орденами Мужества. Но, по словам автора, «высокой российской наградой были отмечены только моряки-подводники из числа граждан России. А вот те, кто сегодня проживают в Украине и являются ее гражданами, оказались за бортом наград, их посчитали «иностранцами»….

В самом деле, почему осколки личных разборок амбициозных политических и государственных лидеров, должны рикошетом попадать в людей? Почему кто-то считает себя в праве «распиливать» подвиг ликвидаторов аварии на АПЛ К-27, тем самым, превознося мужество одних и унижая заслуги других? Моряки-подводники делали свое дело единым экипажем, не только выполняя приказ, а по долгу совести, и меньше всего они думали о подвиге, хотя прекрасно знали, на что идут. Но они и представить себе не могли, что историческая память по отношению к ним окажется настолько мелочной. «В России, в Верхнем храме Никольского Богоявленского военно-морского собора в г. Санкт-Петербурге, - пишет Вячеслав Мазуренко, - открыта мемориальная доска в память погибшим в аварии К-27 24 мая 1968 года. Белый мрамор и шесть фамилий моих сослуживцев. Среди них и два украинца: старшина 2-й статьи Виктор Гриценко в Луганской области и старшина 2-й статьи Иван Пономаренко с Киевской области. Оба погибли во время аварии. Вот только имена на их родине, Украине, забыты, их не знают, да и никому они не нужны…».

Ветеран атомной подлодки К-27 Вячеслав Мазуренко решил не дожидаться чужих милостей и лично восстановить историческую справедливость. Выход в свет его книги памяти «Атомная субмарина К-27. Триумф и забвение» (кстати, изданной на средства, оставшихся в живых членов экипажа), подробно повествующей о многих командирах и матросах экипажа подводной лодки, демонстрация на ее страницах фотографий семейного и судового архивов, это своеобразный вызов, брошенный официальным властям Украины и России. Надо сказать, что на основании собранных Вячеславом Мазуренко документов

(а так же экспонатов, представленных членами экипажа лодки) музей Северного военно-морского флота в Мурманске предполагает открыть экспозицию, посвященную К-27, а с нее начать новую тему – о судьбах атомоходов Северного флота.

Михаил ДАВИДЗОН,

«Вести» - «Окна» Израиль. 21 июля 2011год.

Испытатели ядерного оружия рассказали нам о том, за что раньше сажали.

Когда в 1945 году США впервые испытали ядерную бомбу, в СССР засуетились и сделали это спустя 4 года. Обе державы почти каждый год (Союз до 1990 года, Штаты — 1992-го) проводили испытания, подозревая друг друга в нападении. Среди испытателей были и украинцы. В живых на сегодня их немного — средняя продолжительность жизни ядерщиков — 55 лет. Мы поговорили с корифеями об их службе.

«Родина сказала «надо» и не предупредила, что это опасно», — говорят ядерщики. Да, они получали больше других — до 700 рублей (перед развалом Союза, в то время как инженер — 120), но их работа была несоизмеримо опаснее других, а условия — не из тепличных: жили они на Севере в сборных домах, да и питались так себе — продуктами долгого хранения, консервами. «Химкомплекты надевали поверх своей одежды. И если первые после испытаний сжигали, то нашу мы продолжали носить, — говорит полковник Юрий Лысенко, он был инженером-испытателем. — Когда мы спрашивали у дозиметристов, сколько на нас рентгенов, те отвечали, махнув рукой: «Да мало», скрывали. Так что никто и не узнает, сколько мы заработали».

Ярош. Влетал в «гриб» уже через 15 мин. после взрыва

Больше других досталось 68-летнему Петру Ярошу: «Моя задача была — уже через 15 минут после взрыва влетать на самолете в «гриб», чтобы взять анализы воздуха. Так что мне было всего 30, когда я остался почти без зубов, товарищи облысели». Лысенко добавляет: «Ответственность была такая, что один из товарищей покончил с собой. А другой, из-за того, что не отпускали, разыграл сумасшедшего. Через год он защитил диссертацию и стал заведующим кафедры где-то в России». Ядерщики говорят, что по их здоровью можно судить о том, что будет с чернобыльцами через 20—30 лет: лучевая болезнь, расстройство иммунной системы. Но сейчас ядерщики получают обычные пенсии, даже без льгот, положенных чернобыльцам, а на госуровне только ведется за них борьба.

КОГО БРАЛИ. В ядерщики выбирали из инженеров, ученых, военных, которые могли послужить в этом деле, с крепким здоровьем и чистой биографией. А вот специфике работы обучали уже на месте. Киевлянин полковник запаса 54-летний Николай Радченко вообще в опасную профессию попал случайно: «Я родился под Семипалатинском, где испытания велись с 1949 до 1991 года. Когда оканчивал академию им. Жуковского, меня отправляли в Забайкалье. Но мой одногруппник, зная, что моей жене сделали операцию, великодушно предложил поменяться на Приволжский округ, на территории которого и находился полигон. Я согласился — все же к жене ближе».

Радченко. Стал ядерщиком случайно

Позже испытания перевели на Новую Землю, поскольку пыль после 1,5-мегатонного взрыва в 1953 году отнесло ветром на Китай, разразился скандал. «Выбором нового полигона руководил контр-адмирал Сергеев, уроженец Броваров. Отселили 400 человек, вместе с собаками и оленями, в основном, в Архангельскую область. Выбор удачный — вечная мерзлота консервировала продукты ядерных распадов, а сильные ветра распорашивали вещества. Так что на Новой Земле — кроме самих эпицентров взрыва — все чисто, я проверял в 2004 году, — рассказывает Юрий Лысенко. — К слову, по подсчетам Сахарова, одна бомба, мощностью в 1 мегатонну, где бы ни была взорвана, уносит 10 тыс. жизней по всему миру. Посчитайте, если только СССР взорвал 629 мегатонн».

Лысенко. Думал, что поседеет, когда секретный документ унесло ветром

ТАЙНЫ. Так как все, что касалось ядерного оружия, было засекречено, военным приходилось скрывать правду и от родни. «Я семье говорил, что испытываю дымовые шашки. Правда, они догадывались. Оформлял командировку в Москву, а отправлялся в Казахстан. Но родня не расспрашивала, зная, что меня и засудить могут, если что расскажу», — говорит Петр Митрофанович. Но даже секретную хронику, по словам Лысенко, подделывали: «Чтобы снять подготовку группы испытателей, как-то прибыли операторы из Москвы и из военных подобрали «актеров». Они были фотогеничнее, да и одеты лучше нас. А однажды был случай. Тогда таблицы для запуска были зашифрованы и выдавались на обычной бумаге прямо перед испытаниями. И вот, все готово — и тут у меня ветром из рук вырвало ту самую бумажку! Думал, что поседею. А ведь задействованы и корабли, и самолеты, техника, люди… Но судьба сжалилась — бумажку мы нашли. Еще ситуация: испытывали бомбу в 20 килотонн. Нажали на пуск — и тишина вместо взрыва. Искать неисправность отправили капитан-лейтенанта Ковалева. Он даже химзащиты не надевал — если рванет, то она не спасет. Линию он починил, а наутро ее подорвали, а он получил две бутылки коньяка в подарок от адмирала. И это при сухом законе!»

Юрий Лысенко

Что касается разоружения, мнения ветеранов разошлись: «Я — за него, — уверяет Николай Радченко. — На содержание оружия и собственное производство нужны большие деньги». «Плюс — обеспечение секретности — тоже не из дешевых», — согласен с ним Петр Митрофанович. А вот Лысенко против: «Срок годности части вооружения был до 2010 года, да и «ядерный чемоданчик» изобрели в Харькове, так что вопрос управления не стоял! Можно было оставить себе одну дивизию — и в мире стали бы уважать, и не нужно было бы держать большую армию».

ТРОЙКА ЛИДЕРОВ, КОЛИЧЕСТВО ИСПЫТАНИЙ ЗА ПОЛВЕКА

• США — 1054

• СССР — 715

• Франция — 210

САМАЯ БОЛЬШАЯ В МИРЕ БОМБА: ЗАСТАВИЛА СТЕКЛА ЗВЕНЕТЬ В ДИКСОНЕ И СЛУЧАЙНО «ПОШЛА» НА СОЮЗ

Царь-бомба. И есть «кузькина мать», которую обещал Хрущев. Фото из архива Ю. Лысенко

Юрий Лысенко — единственный украинец, оставшийся на сегодня в живых, который в 1961 году как инженер-испытатель участвовал в подрыве Царь-бомбы — самого большого ядерного снаряда в мире: «Взрывать планировали 100 мегатонн, но побоялись сдвига земной оси и испытали ровно половину. Приурочили к XXII съезду КПСС. Именно эту бомбу Хрущев имел ввиду, пугая ООН кузькиной матерью. А за полмесяца до этого запустили болванку, парашют для нее был размером с футбольное поле. Ребята смеялись, что из него можно было пошить лифчики для всех женщин Союза.

Видео: Как в СССР взрывали Царь-бомбу Ссылка: http://www.segodnya.ua/video/14228642.html

Но вот заканчивается съезд, а погоды нет — пурга, октябрь на дворе. Мы сидим на «полигоне — взорвать-то надо. И как только на небе начались какие-то проблески, зарядили аппаратуру, погрузились на эсминец и отплыли на 150 км от берега. Стекла звенели даже в форте Диксон! А это тысяча км от места взрыва. Взрывная волна трижды обошла Земной шар. И, вопреки ожиданиям, облако пыли пошло совсем не на Канаду, а на Союз — слои атмосферы смешались, и ветер поменял направление. Через 4 часа после взрыва на острове все было выжжено и дымилось — хотя там только снег и скалы, чему гореть? Недавно хоронили товарища, который — так же, как и я, — был там. Горько улыбались: «Этот человек попадет на небеса, потому что ад он уже видел».

СЛЕНГ ИСПЫТАТЕЛЕЙ

Плавник — лес, прибитый морем к суше. Единственное горючее для приготовления пищи у наших военных.

Телевизор — конструкция-защита от снега: подшлемник, а между ним и лицом — кусок оргстекла. Но и таких приспособлений на всех не хватало, поэтому иногда стекло просто носили перед собой в руке.

Водолей — корабль, доставлявший воду во время учений. В остальное время использовали талую, а снег собирали тут же, около бараков рядом с полигоном.

Глухонемые — участники испытаний, из-за того, что подписывали документ о неразглашении.

Щавельники, лимонники — они же, поскольку после взрыва принимали в качестве лекарства напиток из лимонной или щавелевой кислоты.

Выносить каштаны из огня — побывать в эпицентре взрыва уже через несколько минут после него.

http://www.segodnya.ua/news/14228674.html

«РЧ» № 4 (964), 3 февраля — 9 февраля 2011 г.

В конце сентября 1957 года на одном из сверхсекретных объектов, располагавшихся в городе «без названия», прогремел взрыв. Тайна скрывалась более тридцати лет, и долгие годы об этом взрыве знали лишь те, кто находился в районе катастрофы. Теперь известны и название «секретного» города – Челябинск, и предприятие, на территории которого произошел взрыв, – комбинат «Маяк», известный также под названием «Челябинск-40». Затем первенец атомной промышленности стал называться «Челябинск-65», теперь он известен как город Озерск.

Озер вокруг города Озерска действительно много. Издавна эти красивейшие места принадлежали русским промышленникам Демидовым. Небольшие плавильные заводы давали отменную медь и чугун. Продукция демидовских заводов пользовалась огромным спросом далеко за пределами России.

После Великой Отечественной войны в этих краях развернулась особо секретная стройка. «Холодная война» с США требовала срочного создания атомной бомбы в противовес американской. Научно-производственное объединение «Маяк» и стало первым в стране комплексом по наработке военного плутония. Успешное испытание советской атомной бомбы имело огромное военно-политическое значение. Оно буквально ошеломило администрацию американского президента Гарри Трумэна. А в 1949 году «секретный объект» дал уже и плутоний. Рассказывают, что капсулу с первыми граммами смертоносного элемента И.В. Курчатов вынес из реактора в собственных ладонях.

О возможных последствиях облучения тогда, в сентябре 1957 года, было известно еще очень мало. Ученые терялись в догадках о причинах «невидимой» смерти. А от нее уже умирали солдаты и офицеры подразделений внутренних войск, охранявшие необычное предприятие.

Седьмого октября 1957 года тогдашнему министру внутренних дел Н.П. Дудорову поступило донесение: «Авария представляет собой взрыв гремучего газа в специальном отстойнике. При этом в воздух было выброшено большое количество мельчайших радиоактивных частиц, которые находились в отстойнике. Из этих частиц образовалось облако, которое некоторое время держалось над местом взрыва». Поднявшийся вскоре ветер понес это облако в северо-восточном направлении.

Впоследствии на месте взрыва и по пути следования облака выпало много мелких радиоактивных частиц, которые и загрязнили большую территорию как в зонах самого объекта, так и в Каслинском районе.

Взрыв произошел из-за радиационного перегрева одной из емкостей для хранения жидких высокоактивных отходов. В течение семи лет от ядерных отходов избавлялись весьма простым способом - их просто-напросто сбрасывали в реки Теча и Исеть. А потом еще несколько лет отходы сбрасывались в озеро Карачай.

Авторы книги «Тайна "сороковки"» В. Новоселов и В. Толстиков  пишут, что 29 сентября 1957 года был воскресный день, солнечный и очень теплый. Горожане занимались своими повседневными делами, многие из них находились на стадионе «Химик». Там проходил футбольный матч за призовое место между двумя ведущими командами города.

«Примерно в 16 часов 30 минут раздался грохот взрыва в районе промплощадки. Далеко не все жители города обратили на него внимание. В то время на многих строящихся объектах мирные взрывы не были редкостью. Как рассказывают очевидцы, после взрыва поднялся столб дыма и пыли высотой до километра, который мерцал оранжево-красным светом. Это создавало иллюзию северного сияния».

Так, почти за тридцать лет до Чернобыля произошла одна из серьезнейших аварий на химкомбинате «Маяк». В течение долгого времени все сведения о ней держались в глубокой тайне. Практически ничего не знали о ней и на Западе. Только в 1979 году в США была опубликована книга ученого-биолога и известного советского диссидента Ж. Медведева «Ядерная катастрофа на Урале», которая и рассказала о сентябрьской трагедии 1957 года. Однако и после выхода книги многие американские специалисты продолжали считать, что русские проводили испытания своего ядерного оружия на Новой Земле и после этого радиоактивное облако опустилось именно на Южном Урале.

Сейчас опубликовано немало брошюр и статей, посвященных созданию в нашей стране атомного производства. А тогда никто и не знал, что 20 миллионов кюри радиоактивных веществ вырвалось на волю. Восточно-Уральский радиоактивный след накрыл территорию в 250 квадратных километров с населением в 270000 человек.

Восемнадцать миллионов кюри, выброшенных из емкости, остались на промплощадке, а около двух миллионов кюри активности были подняты в воздух и подхвачены ветром. Радиоактивное облако покрыло многие объекты химкомбината «Маяк», реакторные заводы, строившийся радиохимический завод, пожарную и воинскую части, полк военных строителей и лагерь заключенных. Всего в двух полках и лагере заключенных находилось около трех тысяч человек.

Еще в это время прибыло молодое пополнение новобранцев из Москвы - двести человек. Их расположили пока в свободной казарме, а на 30 сентября намечались занятия с молодыми солдатами. Когда раздался сильный взрыв, от ударной волны вылетели стекла из окон всех казарм и были сорваны выходные металлические ворота. Солдаты в первый момент выбежали на улицу, некоторые бросились к оружейному парку за оружием. Стоявший у въездных ворот часовой прыгнул в канализационный колодец и занял там оборонительную позицию.

На месте, где находилось хранилище радиоактивных отходов, поднялся огромный столб пыли, который ветром был отнесен в сторону расположения полка. Вскоре густое черно-серо-бурое облако нависло над казармами, во время яркого солнечного дня наступила темнота. Состояние людей было ужасным. Очень беспокойно вели себя служебные собаки: они выли, не умолкая ни на минуту. Птиц нигде не было видно.

В первые часы после взрыва на головы людей падали довольно крупные радиоактивные частицы, и вообще выпадение радиоактивных веществ было очень интенсивным. Мелкие частицы в виде хлопьев  продолжали падать и на следующий день.

Как только радиоактивное облако накрыло военный городок, по телефону срочно вызвали дозиметристов. Замерив зараженность территории, они тут же объявили, что нужно немедленно эвакуировать людей. Предварительно все военнослужащие прошли санитарную обработку в бане, горячей водой мылись по несколько часов. Но такая обработка дала довольно слабые результаты.

На другой день, 30 сентября, началась эвакуация оружия и боеприпасов. Часть оружия была так сильно загрязнена, что его пришлось зарыть в одном из котлованов. Менее загрязненное оружие пытались отмыть. С его деревянных частей до белого цвета соскабливали стружку, а металлические части чистили песком и шкуркой. Но полностью очистить не могли, а «загрязненное» оружие военно-оружейный склад не принимал. Так и несли службу некоторые солдаты с радиоактивно загрязненным оружием.

Ширина «ядерного языка», в котором преобладал стронций-90, составляла восемь-девять километров. Сильным юго-западным ветром облако разнеслось по лесам, полям и озерам Челябинской, Свердловской и Тюменской областей - на площади 1000 квадратных километров. Из 23 окрестных деревень пришлось эвакуировать более десяти тысяч человек.

В 1958-м из сельскохозяйственного использования было изъято 59 тысяч гектаров в Челябинской и 47 тысяч гектаров в Свердловской областях.

В результате аварии облучению подверглись в общей сложности 124 тысячи человек. Весной 1963 года, как будто в дополнение ко всем бедам, в этих краях случилась засуха. Обычно мелководное и заболоченное озеро Карачай пересохло, и образовавшаяся пыльная буря увеличила число жертв Восточно-Уральского радиоактивного следа еще на сорок тысяч человек.

М. КУБЕЕВ.

http://rch-dominfo.ru/index.php?id=9423

Блог Вячеслава Мазуренка, рубрика: «катастрофы и аварии на подлодках», 11 февраля 2011 г.

Со временем начала приоткрываться плотная завеса секретности, окутывавшая участие Крыма в ядерной программе СССР. Оказалось, что «кузькина мать», как с подачи Хрущева стали называть ядерную бомбу, в новейшей истории Крыма изрядно наследила.

В опубликованной недавно в «Крымских известиях» статье военный штурман В. Баженов рассказал о том, что с 1949 по 1962 год 71-й полигон ВВС, который располагался в Багерове, неподалеку от Керчи, участвовал в 178-ми ядерных испытаниях. Но заканчивается статья неожиданно: «В 1953 году авиагруппа 71-го полигона ВВС из Крыма (Багерово) перебазировалась в Семипалатинск». Почему автор сделал оговорку, которая явно не соответствует действительности? Что такое произошло в Крыму, чтобы это и спустя полвека нужно было скрывать?

Трагедия в Северной бухте

Сейчас история гибели линкора «Новороссийск» известна многим, но долгие годы обстоятельства этой трагедии были строго засекречены. Напомним, что 29 октября 1955 года в 01.31 по московскому времени под линкором «Новороссийск», стоявшим в Северной бухте Севастополя, произошел мощный взрыв. В корпусе корабля с правого борта ниже ватерлинии образовалась огромная пробоина площадью примерно 27 на 8 метров. Левый борт и киль «Новороссийска» были также повреждены. В 01.40 о случившемся доложили командующему флотом. Прибыв на линкор, он приказал всем оставаться на своих местах и бороться за живучесть корабля. В 04.14 «Новороссийск» опрокинулся, упершись мачтами в твердый грунт. В 22.00 того же дня корпус линкора полностью исчез под водой.

По поводу того, что же произошло, сейчас выдвигаются самые фантастические версии. Доказывают даже, что взрыв организовали итальянские подводники, так как некогда этот линкор входил в состав ВМФ Италии. Странно, что они решили это сделать спустя десять лет после войны. Кроме того, к моменту раздела союзниками итальянского флота этот линкор был признан устаревшим (он спущен на воду в 1915 году) и использовался лишь как учебное судно. Иными словами, эта старая посудина доживала свой век — к 1955 году пошли на металлом даже те новейшие итальянские линкоры, которые достались США и Великобритании.

Правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Совмина СССР Малышевым в качестве основной причины катастрофы назвала «внешний подводный взрыв (неконтактный, донный) заряда с тротиловым эквивалентом 1000 — 1200 кг». Эта версия у многих экспертов также вызывала сомнения. За десять лет электробатареи тех мин, которые остались после войны, должны были полностью разрядиться и взрыватели прийти в негодность. Кроме того, сила взрыва была столь неимоверной, что ее хватило для того, чтобы пробить восемь палуб, в том числе три бронированные. Даже верхняя палуба была искорежена от правого до левого борта. И наконец, есть свидетельства того, что на самом деле было два взрыва, которые оставили на дне моря две глубокие воронки.

Почему «балаганил» Кулаков?

В протоколе заседаний правительственной комиссии есть очень любопытные моменты. Например, в ходе допроса одного из представителей командования флота председательствующему приходится призывать его к порядку: «Отчего вы, товарищ Кулаков, улыбаетесь? Идет разговор, как вы спасали людей, боролись за жизни людей. Что вы балаганите? Здесь серьезный разговор. Вы отвечаете как член Военного совета, наряду с командующим. И не балаганьте, пожалуйста». Отчего же Кулаков вел себя так легкомысленно? Времена, конечно, были уже не сталинские, но за гибель «Новороссийска» разжаловать и надолго посадить вполне могли. Тем более что при этом погибли свыше 600 человек, причем исключительно по вине командования. У него, как установила комиссия, «было 2 часа 45 минут для обдумывания решений и принятия мер». Тем не менее эвакуация людей с тонущего корабля так и не была произведена.

Может быть, Кулаков знал, что все кончится миром? Кстати, так оно и получилось. Командир дивизии охраны водного района Галицкий, и.о. командующего эскадрой Никольский и член Военного совета Кулаков были понижены в званиях, но через полтора года звания им были восстановлены. Командующий флотом вице-адмирал Виктор Пархоменко (сын героя Гражданской войны) в декабре 1955 года, получив строгий выговор, был снят с должности, но под суд не отдан.

«Тоцкие учения» на Черном море?

Такой исход дела был возможен лишь при одном условии — если на «Новороссийске» проводились учения, ответственность за последствия которых брал на себя кто-то повыше флотского командования. Напомним, что за год до взрыва (14 сентября 1954 года) на Тоцком артиллерийском полигоне были проведены общевойсковые учения на тему «Прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением ядерного оружия». В ходе учений над полигоном была взорвана 30-килотонная ядерная бомба по имени «Татьяна», и через эпицентр взрыва прогнали войска. Радиационный фон вокруг эпицентра составляя примерно 600 рентген в час (смертельная доза облучения для человека 400 — 500 Р/ч), а из средств защиты солдатам были выданы лишь противогазы, накидки, чулки и перчатки.

Не являлся ли взрыв «Новороссийска» продолжением «тоцких учений», но уже не на суше, а на море? В пользу этой версии говорит, например, то, что незадолго до взрыва линкор принял большую партию курсантов морских училищ и солдат, многие из которых, кстати, не умели плавать. Кроме того, как вспоминают очевидцы, днем 29 октября изнутри перевернутого корабля по всей длине корпуса был слышен стук — это стучали люди, оставшиеся в живых. Из них спасли всего лишь девять человек — и это за весь день в центре главной базы флота при наличии почти неограниченных технических ресурсов, в условиях спокойного и еще не холодного моря! Может быть, командование флота было уверено, что людей уже не спасти?

С 1952 года в Крыму авиагруппа Багеровского полигона проводила испытания ядерных крылатых ракет системы «воздух-корабль» («Комета»). Можно предположить, что одна из этих ракет попала в «Новороссийск». Во всяком случае, пробоина, сильно вытянутая по длине, которую получил линкор, очень напоминает след от ракеты, шедшей под углом к кораблю. Старая посудина, по всем расчетам, должна была остаться на плаву. Но, видимо, от взрыва ракеты действительно сдетонировала донная мина, находившаяся под «Новороссийском», что и повлекло за собой гибель корабля и его экипажа. К этому остается добавить, что из числа погибших моряков похоронены как подобает только 257 человек. Где могилы остальных, до сегодняшнего дня никто не знает. Линкор подняли через полтора года. Куда исчезли останки погибших, находившиеся в трюме корабля, также неизвестно. Не исключено, что они захоронены в одном из радиационных могильников Багеровского полигона.

Взрывы в Феодосии

Несколько лет назад в печати появились версии о том, что в Крыму даже производились подводные ядерные взрывы. В качестве доказательства приводились свидетельства о судьбе легкого крейсера «Адмирал Нахимов» (проект 68-бис). В состав Черноморского флота он вошел в феврале 1953 года, а всего лишь семь лет спустя (29 июля 1960 года) был списан на слом. Перед списанием крейсер подвергся осмотру в Северном доке Севастополя. При этом было выявлено «обширное повреждение подводной части корпуса корабля в виде перебитого киля и деформаций подводной обшивки и килевых конструкций, невидимых на воде». Такие разрушения крейсер действительно мог получить в результате динамического удара при ядерных испытаниях.

Долгое время сама мысль о том, что на Черном море могли производиться подводные ядерные взрывы, считалась абсурдной. Но сейчас ядерщики, забыв о подписке о неразглашении, принялись за мемуары. В частности, бывший сотрудник ИХФ АН СССР Борис Христофоров рассказал о том, как в апреле 1955 года в Феодосии он занимался настройкой приборов для измерений параметров подводных ядерных взрывов. Впрочем, при этом использовалась обычная взрывчатка зарядами по 20 кг. Испытания же торпеды с ядерным зарядом были проведены в сентябре 1955 года на Новой Земле. Вокруг эпицентра взрыва были установлены военные корабли, включая эсминцы «Реут», «Гремящий», «Куйбышев», «Карл Либкнехт», тральщики, подводные лодки, причем в трюмах этих судов находились овцы и собаки. После взрыва эсминец «Реут» затонул, но остальные корабли остались на плаву, хотя и получили повреждения.

Курчатов и Хрущев

Испытания ядерных торпед на Новой Земле проводились также в 1957 и 1961 годах. Почему был такой большой перерыв? Кроме того, когда и где испытывались глубинные ядерные мины «Скат»? Дело в том, что 31 марта 1958 года Верховный Совет СССР принял решение об установлении в одностороннем порядке моратория на испытания ядерного оружия. США и Великобритания были, в принципе, не против поддержать эту инициативу, но все дело упиралось в то, как распознавать ядерные взрывы. С воздушными и наземными проблем не было — выбрасываемые в атмосферу продукты радиоактивного распада зарегистрировать легко. Но подземные и подводные взрывы, создающие колебания земной коры ниже 4,75 баллов по шкале Рихтера, практически невозможно отличить от землетрясений.

А где в СССР чаще всего происходят землетрясения? На суше — в Средней Азии, а на море — в Крыму. Советский мораторий действовал до 1 сентября 1961 года, но вполне можно предположить, что ядерные испытания все же проводились, причем именно в этих районах. Косвенным подтверждением этому может служить то, что летом 1958 года Игорь Курчатов срочно вылетел в Крым, где тогда отдыхал Хрущев. Известно, что между ними произошел разговор на повышенных тонах, после чего Курчатов попал в опалу. Не пытался ли он защитить Крым, где прошли его детство и юность?

Сейчас наиболее вероятными датами подводных ядерных взрывов в Черном море считаются сентябрь 1959 года и декабрь 1960 года. Во всяком случае, именно тогда в районе Феодосии произошли подозрительные землетрясения силой 3 — 4 балла, причем декабрьское было всего лишь на глубине 500 метров и сопровождалось приливной волной, которая сорвала с якорей и вынесла на ялтинскую набережную несколько буксиров и рыбацких сейнеров.

Что касается крейсера «Адмирал Нахимов», то официально флаг корабля был спущен 15 февраля 1961 года, и на нем расписались 59 человек экипажа. Любопытно, что этот флаг был принят на «вечное хранение» в Центральный военно-морской музей в Ленинграде, что свидетельствует о причастности рядового крейсера Черноморского флота к очень важному историческому событию.

Советский «Шеффилд»?

Плотная пелена секретности окружает и другое судно Черноморского флота — большой противолодочный корабль «Отважный». 30 августа 1974 года «Отважный» принял участие в учениях с зенитными ракетными стрельбами, которые проходили в районе Севастополя. В ходе учений на корабле вследствие самопроизвольного запуска маршевого двигателя одной из ракет, находившихся в кормовом погребе, произошел взрыв. На «Отважный» высадили спасательную команду и попытались отбуксировать его на мелководье в район Херсонеса. Но потушить пожар не удалось. Через 5 часов 47 минут после взрыва «Отважный» затонул на глубине 125 метров. Из 287 человек личного состава и проходивших на судне практику курсантов погибли 24 человека.

И зачем надо было засекречивать эту историю? Ведь от таких случайностей никто не застрахован. Например, 4 мая 1982 года во время Фолклендской войны в результате поражения одной-единственной аргентинской ракетой пошел на дно британский эсминец «Шеффилд». Позже выяснилось, что эта ракета даже не взорвалась. Она залетела в склад горючих веществ и вызвала пожар. Согласно официальному отчету, «Шеффилд» затонул при буксировке. Впрочем, специалисты в этом усомнились. Они изучили снимки из космоса и установили, что корабль ценой в 27 млн. фунтов стерлингов англичане сами утопили. Огонь подбирался к глубинным противолодочным бомбам с ядерной начинкой, которыми был вооружен «Шеффилд», и у капитана эсминца просто не оставалось другого выхода. Почему же англичане не поднимут их со дна? Похоже на то, что пока капитан согласовывал с Лондоном свое решение, бомбы были уже повреждены огнем.

А не было ли глубинных ядерных бомб Ск-1 («Скальп») на борту «Отважного»? Проводилась ли операция по подъему этих бомб? На эти вопросы нет ответа. Если бомбы лежат на дне, то за три десятилетия они уже разгерметизировались. Кстати, глубинная бомба СК-1, как и противолодочная авиационная 5Ф48, испытывалась, как недавно стало известно, в Крыму в начале 60-х годов в мелководной (мыс Чауда) и глубоководной (мыс Меганом) акваториях.

За ценой не постоим

Самое удивительное заключается в том, что участники тех событий сейчас вспоминают их без малейших угрызений совести. Христофоров, например, с восторгом описывает, как «однажды после взрыва всплыла оглушенная белуга длиной с нашу шлюпку, а потом другая поменьше». Не исключено, что это были последние феодосийские белуги. Согласно докладу экспертов ООН, Черному морю угрожает экологическая катастрофа. Если в 60-е годы прошлого века в промышленных масштабах вылавливали 26 видов рыбы, в том числе осетра, лосось, кефаль, кильку, макрель и бычки, то сейчас таких видов осталось всего шесть. И это лишь часть той цены, которую Крым заплатил за свое участие в ядерной программе.

Вячеслав МАЗУРЕНКО,

http://vnmazurenko.blogspot.com/2011/02/blog-post_761.html#more

Игорь СМАГА

В 1971 году в Украине, на густонаселенной Харьковщине, с личного одобрения Косыгина и Брежнева устроили открытый ядерный взрыв.

Он должен был заткнуть извержение газа – но лишь разнес по местности радиоактивную дрянь.

До чернобыльской трагедии в Украине было два ядерных взрыва, и оба санкционировало советское руководство. 28 сентября «Газета…» писала об одной из катастроф: в 1979 году в Енакиево сдвигали взрывом пласты пород, чтобы выпустить из шахты метан. Но он никуда не делся, а остатки заряда до сих пор угрожают заражением грунтовых вод. Эксперимент, о котором мы пишем сегодня, тоже провалился: и колоссальную утечку газа ликвидировать не сумели, и Харьковщину радиоактивными изотопами загадили. Населению, обреченному на онкозаболевания, даже не сказали, что происходит. Это случилось 9 июля 1971 года.

«Проверенный способ перекрыть утечку почему-то не использовали»

В 1970 году в Харьковской области было найдено месторождение газа, входящее в пятерку крупнейших в Европе. Только на скважинах возле села Крестище Красноградского района разведанные запасы примерно оценивались в 300 миллиардов кубометров.

– Тогда главное было – план, – рассказывает Василий Градюк, бывший начальник Харьковского месторождения. – Добывать 10% от разведанного объема в год. Буровики сделали 17 скважин в том районе. В одной из них – возле села Крестищи – случился выброс газа, поскольку он встретился на глубине 2 600 м, а не 3 км, как ожидали. К тому же там было сильнейшее давление – около 500 атмосфер. Трубы вылетали, как макаронины. Погиб буровик.

– Чтобы вы поняли, что такое давление в 500 атмосфер, представьте, что если сунуть голову в трубу – оторвет, – говорит академик Роман Макар, в то время замдиректора «Укргазпрома». – Пришлось зажечь факел, чтобы газ не скапливался в низменностях в районе скважины.

Газовый факел высотой в десятки метров горел почти год. Образовался обугленный кратер. В сутки он «сжирал» около 5 млн кубометров газа – этого количества хватит на весь Киев, включая промышленные предприятия. Вообще-то газовщики не церемонятся с любым ЧП, подключая даже военную артиллерию и тяжелую бронетехнику. Танки и пушки расстреливают конструкции над скважиной, мешающие работать, и в нее заливают цементирующий раствор. Но в Крестищах не получилось – сумасшедшее подземное давление вышвыривало раствор фонтаном. Хотя разломилась труба у самой поверхности, на глубине 20 м, газовики об этом не знали.

– Существует старый, проверенный метод раскапывания, – продолжает академик Макар. – Но почему-то его проигнорировали.

Никто точно не знал, что делать. Бесплодные попытки заткнуть пасть подземного дракона унесли жизни еще двоих человек.

Надеясь перекрыть скважину сдвинутым грунтом, не учли его рыхлость

Как вспоминает Василий Градюк, в Крестищи со всего Союза присылали массу инженерных проектов ликвидации выброса. Например, десятками тракторов натянуть огромную железобетонную плиту. Но газ при таком давлении все равно найдет выход на краях плиты – может, например, появиться в колодцах, подвалах жилых домов. Так что все же искали способ закачать в скважину раствор.

– И тогда в Москве решили взрывать, – говорит Роман Макар. – «Добро» получали на высшем уровне – за подписью Косыгина и Брежнева. Приехала делегация из столицы, из Министерства средней промышленности. Их сопровождали военные генералы и, конечно, работники КГБ. Весьма неглупые, кстати, генералы – хорошо разбирающиеся в физике… Их идея была в том, что атомный взрыв подвинет почву, которая перекроет скважину. Сбоку под основную скважину под углом пробурили ход глубиной почти 2 км. Не учли только, что почва рыхлая – солевые пласты.

Опыт «ядерного» тушения газовых пожаров уже был – и в Узбекистане, и на севере России. Впрочем, Роман Макар называет все те попытки неудачными. А Харьковщина – это вам не Якутия и не Узбекистан: в районе взрыва – пять сел с общим количеством населения около 1500 человек и ближайшее село Крестищи всего в 2 км от эпицентра. И хоть специалисты режимного города Челябинск-75 создали заряд с очень коротким периодом полураспада радиоактивных элементов – всего в несколько недель, чтобы избежать радиоактивного заражения местности – ударить по здоровью людей радиация успела.

«Всю атомную гадость выбросило в воздух»

– Перед взрывом людей, конечно, эвакуировали, – вспоминает академик Макар. – Оцепление держали присланные из России работники КГБ и Внутренние войска МВД. Я стоял в 30–40 метрах от скважины. Вокруг в радиусе около 200 м был насыпан 20-сантиметровый слой речного песка. Мы стояли на носочках – предупредили, что от удара может сломаться позвоночник. Мощность толчка по шкале Рихтера была 8–9 баллов. Заряд достигал 3,8 килотонн (на Хиросиму сбросили 9–11 килотонн. – Ред.). Меня подбросило несколько раз, но я не упал. Факел потух. Только собрались кричать «ура!» – он рванул снова. Примерно через двадцать секунд. И напор газа вышвырнул в воздух всю атомную гадость – изотопы, радионуклиды… Что было под землей – все поднялось наверх. Образовался дымный «хвост» высотой в километр. До этого была безветренная погода, но горячий воздух из скважины спровоцировал движение ветра, и черный «хвост» пополз в Полтавскую область.

«Пчелы лежали в нокауте…»

– Реакция московского начальства... – продолжает Роман Макар, – была… это был просто ступор… У них опустились руки. Наш, украинский руководитель – зампред Совмина УССР Александр Бурмистров – прыгнул в свою черную «Волгу» и поехал докладывать. Щербицкому, наверное. Вся московская комиссия собралась и быстро написала доклад. Что-то вроде «эксперимент оказался неудачным». А мы сели в вертолет, который нас постоянно ждал, и полетели вдоль ядерного «хвоста». Первую остановку сделали через 2 км, в Крестищах.

– Многие утверждают, что ничего особенного не произошло…

– Эти люди или не в курсе, или помнят про 15-летнюю подписку о неразглашении, которую тогда давали. И я ее давал – в здании КГБ УССР на Владимирской. Даже моя жена не знала, что происходило в Крестищах.

– Так что вы видели, полетев вдоль ядерного «хвоста» на вертолете?

– Первая остановка – через 2 км в Крестищах – обрушенные печки в каждом доме, выбитые стекла. Помню ульи, вокруг которых лежали пчелы и еле-еле шевелили лапками. В селе оглушенные лежали все – собаки, куры, валявшиеся на спине без сознания. К вечеру они ожили.

Удар был страшный. Из земли повылетали телеграфные столбы. Трасса Москва–Симферополь (8 км от эпицентра) получилась гофрированной – асфальт стал волнистым.

Через 5 км разрушения были уже меньше – в открытых окнах даже остались стекла.

– Население вернули?

– Да, люди вернулись почти сразу.

– Почему их не предупредили? Почему не выселили?!

– Учтите режим секретности. Местное начальство не знало, что взрыв – атомный.

А высшему руководству УССР и Союза было все равно.

Ликвидация ада

– Да как же вы загасили факел?

– Методом раскапывания. Сделали котлован диаметром 16 м, подбираясь к скважине. Сначала достали оттуда старые бурильные трубы (выше места разлома), а затем «надели» на остатки бурильных труб (ниже разлома) специальную трубу с заглушкой, называемой «лубрикатор».

– Как это вообще возможно?

– Это страшная работа. Двадцатью тракторами, на тросах, сантиметр за сантиметром подтянули трубу. Затем поставили ее вертикально. Затем заглубили ее и навинтили, зафиксировав поток газа. Когда газ пошел в трубу – у меня на сердце стало легче. Я понял: мы победим. Было невероятно тяжело. Работников постоянно поливали пожарные танки, иначе они не смогли бы действовать. Это кажется невозможным… Но они справились. Тем людям вообще нужно звание «Герой Украины» давать – но ныне их имена забыты…

Цифры

124 мирных атомных взрыва провели за времена СССР – с 1965 по 1988 годы – помимо военных испытаний. Из них два в Украине – возле Крестищ и на енакиевской шахте «Юнком» в 1979 году.117 из них проводились вне зон ядерных полигонов. Целью взрывов была интенсификация добычи газа и нефти, перекрытие неконтролируемых газовых фонтанов, сейсмозондирование, предупреждение выбросов метана и угольной пыли, создание подземных хранилищ атомных и прочих опасных отходов.

Очевидец

 «У нас много онкобольных» Надежда ДЗЯБУРА, председатель Крестищенского сельсовета:

– Мне было 15 лет, но я хорошо помню, как нас отселяли перед взрывом. В восемь утра всех организованно вывезли автобусами километра за четыре от наших хат. Моя семья отправилась на своей машине. Взяли с собой только документы, а живность оставили дома. Солдаты и милиция проверили каждый дом, чтобы никого не забыть. В два часа дня, через два часа после взрыва, мы были уже дома – родители беспокоились за оставленное хозяйство. Во многих домах потрескались стены, вылетели окна. Взрыв почувствовала как сильный толчок под ногами. Но никто не придал этому значения – нас предупредили, что будут взрывать, хотя что именно, конечно, не сказали. Лишь несколько лет назад мы узнали из газет о том, что взрыв был атомным. Но люди давно заметили, что в Крестищах больше всего онкобольных, чем где-либо в Харьковской области. Однако точных данных нет. До сих пор некоторые пытаются получить статус пострадавших – такой же, как у «чернобыльцев». Писали в Кабмин… Но государство отмалчивается.

Источник - Газета по-киевски

http://www.ua3000.info/articles/4/2010-11-32775.html#

The New Times

Репетиция Апокалипсиса. 14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне в ходе войсковых учений была взорвана атомная бомба мощностью 40 килотонн в тротиловом эквиваленте. Она почти в два раза превосходила по своей разрушительной силе каждую из тех бомб, что американцы в августе 1945-го сбросили на Хиросиму и Нагасаки. Удивительные свидетельства очевидцев атомных испытаний на которых советская власть испытывала эту бомбу...

«Ту-4» с бомбой, которую создатели нарекли женским именем «Татьяна», поднялся с аэродрома НИИ Военно-воздушных сил в Ахтубинске Астраханской области. За десять минут до взрыва был дан сигнал «Атомная тревога», по которому все должны были уйти в укрытия, а экипажи танков, САУ и бронетранспортеров занять места в своих машинах и задраить люки. В девять часов тридцать три минуты по местному времени прозвучало: «Сброс!» За мгновение до этого на борту бомбардировщика штурман-бомбардир капитан Л. Кокорин нажал кнопку сброса. «Татьяна» отделилась от «Туполева» на высоте 8 тысяч метров. Спустя 45 секунд, когда бомба находилась в 350 метрах от земли, произошел взрыв.

Вспоминает Г.С. Якименко: «Я находился на наблюдательном пункте, в укрытии. И когда грянул взрыв, лежал в противогазе на дне окопа. Земля ухнула, задрожала. Между вспышкой и взрывной волной был прогал 12–15 секунд. Они мне вечностью показались. Потом почувствовал, будто кто-то крепко прижимает меня мягкой подушкой к земле. Поднявшись, увидел взметнувшийся в небо на полкилометра атомный гриб..

Если верить полковнику Кривому (чья книга представляет собой апологию Тоцкого взрыва), при подлете самолета «Ту-4» с бомбой к цели командующий учениями маршал Жуков находился на пункте наблюдения в районе горы Медвежьей (10,5 км на юго-восток от эпицентра) и прошел на открытую деревянную смотровую площадку, предпочтя ее траншеям и бетонному бункеру с амбразурами. Вслед за ним направились все советские военачальники и зарубежные гости.

После взрыва атомной бомбы мощная взрывная волна дошла и до этого наблюдательного пункта, посшибав головные уборы и с самого Жукова, и с маршалов Конева и Рокоссовского, сметя со смотровой площадки табуреты, приготовленные для руководителей учений и приглашенных. Маршалы же, как утверждают очевидцы, даже бровью не повели, лишь адъютанты бросились догонять фуражки своих патронов.

Утром 14 сентября лейтенант В.Я. Бенцианов находился в блиндаже неподалеку от эпицентра. Вот что рассказывает он: «В 9.00 мы услышали слабый звук — имитацию взрыва. А в 9.33 под нами качнулась земля. Мы в блиндаже сидели на ящике. Полковник мне говорит: «Ты чего, Бенцианов, ящик качаешь?» Едва успел ответить: «Я ничего не качаю, товарищ полковник», — как тут же словно удар трамбовкой по земле, усиленный в миллион раз… На крышу нашего блиндажа (восемь перекрытий!) мы закатили двадцатипудовый камень. Сдуло, как пушинку, мы его так и не нашли…»

Н.Б.Курапов описывал взрыв, пожалуй, скрупулезнее остальных: «После взрыва — страшный гуд. Земля качнулась в одну, потом в другую сторону в считанные доли секунды. Потом почувствовалось сильное давление воздуха. Взрывная волна прошла, и стало секунды на две тяжело дышать — видно, образовалось безвоздушное пространство. Барабанные перепонки сначала давило внутрь, а потом изнутри. Мы с соседом лежали за плетнем, ногами к эпицентру, как нам сказали. В ушах свист, звон со скрежетом. Такое давление было, что когда барабанные перепонки вставали на место, издавали звон на низких тонах вроде колокольного. Мы залезли на крышу, хотя и предупреждали нас, что нельзя. Гриб был — ножка черная, а шляпка красная. Как из трубы в морозный день, все перемешалось в ней: клубы дыма, пыли, обломки…»

М.К. Щевелева, вместе с односельчанами эвакуированная в Каменную Сарму, на 20 километров западнее родной Елшанки, тоже хорошо запомнила взрыв: «Свет был действительно ярче солнца, но у меня в детской памяти осталось сравнение с молнией и сильной грозой. Бабушка упала на колени перед иконой и истово молилась — слезы текли ручьем. Взрослые тут же побежали к правлению колхоза: что это? и что с селом?! Меня тоже понесло туда. Снова плач, стоны, шум. Отец потом говорил, выделили группу людей и направили узнать, что же с нашим селом. Оно все горело…»

Тоцкий полигон (примерно 10 на 10 километров) находится в густонаселенном районе всего в сорока километрах от Бузулука и в тридцати от Сорочинска, окружен поселками и селами. Почему взорвали именно здесь?

Вот что рассказал в октябре 1989 года Федор Илларионович Колесов, в 1954 году занимавший пост председателя Тоцкого райисполкома: «Я у военных, кто это готовил, спрашивал: «Почему не в песках взорвать, мало ли у нас песков?» А они говорят: «Нам надо знать, как здесь будет, тут такой же изгиб земли, как в Германии. И населено так же…»

Вот рассказ Ф.И. Колесова: «Запрещали населению рыть окопы, велели сидеть дома. Которые не слушались, выкопали, сидели, а кому охота поглядеть было — поглядели... Вот на Первомайской улице за пять лет умерли, считай, все мужики, да и женщины многие. Мужики — больше, они выходили чаще в лес. Скотину пасли: молоко-то надо. Никто не знал и не говорил, что нельзя... Заметно было, что люди больше болеют, умирают. Врачи приезжали, смотрели, щупали. Лекарств никаких не давали».

 Жителям Елшанки разрешили вернуться к своим домам, когда село еще горело.

Вспоминает М.К. Щевелева: «Родители со старшими дочками выгребали картошку из погреба, а я залезла за чем-то очень интересным в пепел от горящего дома. Пепел еще не остыл, я сильно обожгла ноги. Мама кинулась ко мне, на руках несла бегом куда-то. Оказалось — к колодцу. За ручки меня держали, а в воде ножки оказались... Я до сих пор помню тяжелое дыхание моей матери (была неповоротливая — ну конечно же, через два месяца родила сестренку, которую мы до сих пор зовем «атомная»)...»

С 1955 по 1960 год количество онкологических больных в области выросло со 103,6 до 152,6 человека на 100 тыс. населения. В полтора раза!

Г.В. Теркина, жительница Сорочинска: «Что говорить о простых людях, когда умирали руководители района! В селе Пронькино погибли один за другим, через год-два, председатель сельского совета Старосельцев, председатель колхоза имени Ленина Новиков, жена директора школы Бобылева, сам он погиб, а в селе Маховка умерли его брат, отец... Умерли жена секретаря райкома Малютина, жена начальника гражданской обороны Трунова, заведующая культотделом Додонова, директор мехлесхоза Рязанов…»

35 лет длился заговор молчания вокруг Тоцких учений и их последствий. Лишь в 1989 году в центральной прессе появились первые робкие статьи на эту тему.

А.М. Русанов, в 1994-м начальник отдела охраны природной среды и природопользования областной администрации: «Мы долго сотрудничали с одним институтом в Подмосковье... Больше всего мы работали с отделом радиации. И был там один майор, фамилию его я знаю, но называть не стану.

Когда мы начинали исследования и контактировали с петербургскими учеными, он направлял ход наших мыслей на то, что «наш» взрыв был не плутониевый, а урановый. А исследования по плутонию были очень дорогостоящие, и нам не хотелось тратить те гроши, что выделялись, попусту. Поэтому мы спрашивали: «Ну скажите, какой был взрыв?» — «Урановый, конечно, откуда тогда могла взяться плутониевая бомба?!»

Но с каждым годом у нас прибавлялось доказательств того, что заряд был не урановый... А выяснилось это только в 1995 году, в последнем году, когда нам давали деньги из госбюджета... Период полураспада плутония — две тысячи четыреста лет. Мы с ним (майором) встретились позже, и я у него спросил: «Слушай, товарищ, что же ты нам в то время правды не сказал?» Ответ был такой, почти дословно: «Ты видишь, сколько у меня звезд на погонах? Правильно, три. А если бы я тогда вам растрепал про бомбу, глядишь, так бы с одной и ходил».

http://vnmazurenko.blogspot.com/2010/02/blog-post_22.html

Автор: Вячеслав Мазуренко

Светлой памяти моряков-подводников, погибших в авариях и катастрофах,

всем, кто испытал и пережил эту боль, посвящается

Военной тайной можно прикрыть все что угодно. Под этим предлогом в большинстве случаев при подводных катастрофах скрывалась массовая гибель людей, которых не смогли спасти. Сокрытие информации или ложь означает только одно: правда ужасна, открыть ее неудобно, стыдно, невыгодно. Но со временем все тайное становится явным. Данные, использованные при подготовке этого материала, не являются военной тайной и взяты из различных СМИ. Но подробной, достоверной истории подводных трагедий еще не написано. Есть лишь отрывочные сведения, которые еще предстоит обобщить и подвергнуть тщательному анализу.

Катастрофы подводных лодок в России - больше, чем катастрофы. Начиная с 50-х годов каждые два-три года в морских пучинах терпит бедствие отечественная субмарина. Затоплено уже около двух десятков подводных лодок, более пятидесяти ядерных боеголовок и не менее семи реакторов. В авариях и катастрофах на подлодках погибло около 700 моряков.

Наступило время переосмысления места и роли человека в Природе. Надо разоружаться, а не создавать новейшие военные технологии. Необходимо искать иные пути - пути примирения между народами. Наступило время осмыслить жертвы моряков-подводников, принявших по чужому недоразумению мученическую смерть. Время собирать камни...

Полистаем печальные страницы мало кому известной истории подводных катастроф. Самое ужасное то, что почти никто не знает, не помнит ни мертвых, ни живых. Лишь родные и близкие хранят память о тех, кто навечно остался под толщей воды в стальных могилах...

21 ноября 1956 года на подлодке "Малютка" в глубине моря возник пожар. Лодки этого типа на флоте прозвали зажигалками, так как работа дизеля обеспечивалась жидким кислородом. Лодке удалось всплыть, но из-за нарушения герметичности отсеков субмарина потеряла устойчивость. От огня и дыма погибли 28 человек.

22 августа 1957 года дизельная ПЛ С-80 погрузилась на дно моря из-за быстрого поступления забортной воды через заслонку дизельного отсека. Затопление вызвало пожар. Экипаж удалось спасти. 27 января 1961 года потерпела катастрофу субмарина этого же типа. Причина трагедии осталась неизвестной. Погиб весь экипаж - 68 человек. Подлодку удалось обнаружить и поднять на поверхность моря только в 1968 году. Братская могила с останками моряков находится в губе Оленьей.

Следующая трагедия произошла 4 июня 1961 года на атомной ПЛ К-19 в Северной Атлантике. Из-за нарушения в работе ядерного реактора смертельную дозу радиации мгновенно получили восемь моряков. Спасательную операцию проводили при помощи вертолетов. По иронии судьбы один из вертолетов со спасенными людьми упал в море, так и не долетев до госпиталя. В считанные дни половина экипажа умерла от облучения. Оставшихся в живых моряков представили к правительственным наградам. Командующий Ленинградской военно-морской базой адмирал Байков, вручая награды, язвительно заметил: "Ну что - героями себя считаете? С трамваями у нас в Ленинграде тоже аварии случаются". Всем, кто выжил в этой страшной трагедии, была назначена пенсия в размере 32 рублей (?!).

11 января 1962 года при загрузке боезапаса по подлодке Б-97, находящейся на рейде, произошел мощнейший взрыв. От него пострадали даже те, кто в этот момент находились на пирсе и работали на торпедно-технической базе. Итог - 122 трупа.

18 июня 1964 года в Баренцевом море произошла трагедия на ПЛ класса "Эхо-2". Пожар, разбушевавшийся в отсеках, унес жизни почти полутора десятка моряков.

8 сентября 1967 года в Норвежском море возник пожар в двух носовых отсеках подводной лодки "Ленинский комсомолец". Опасаясь за судьбы экипажа и субмарины, командир приказал перекрыть горящие отсеки. Сорок моряков стали жертвами огня и дыма.

8 марта 1968 года в районе Гавайских островов ПЛ К-129 столкнулась с американской субмариной "Суордфиш". Лодка со всем экипажем ушла на глубину 5700 метров. Подъем нашей подлодки на поверхность осуществляли американцы в 1974 году. По морской традиции останки моряков были сброшены в воду. Никто из родственников погибших на траурную церемонию приглашен не был. Произошедшее вообще держалось в тайне. Родные погибших моряков получили по поводу случившегося извещения в кощунственной и глупейшей форме - "признан умершим"...

8 апреля 1970 года при всплытии с глубины 160 метров субмарины К-8 возник пожар в одном из отсеков. Лодка всплыла, но борьба с огнем продолжалась более трех суток. Спасательная операция приняла затяжной характер. 12 апреля ночью произошла разгерметизация подлодки, и она стремительно пошла ко дну. В стальной могиле остались 22 человека. 30 моряков задохнулись в дыму. В 1974 году подводникам, погибшим на К-8, поставили памятник. Присутствие выживших членов экипажа на траурно-торжественной церемонии открытия памятника высшие чиновники сочли делом не- нужным. Их просто не пригласили.

24 февраля 1972 года потерпела аварию атомная подлодка К-19. Пожар начался на большой глубине, но субмарине удалось всплыть. Она была абсолютно неуправляемой: пятый отсек затоплен, шестой и седьмой загазованы, восьмой и девятый горели. В течение трех недель жестокий шторм бросал лодку по волнам океана. В борьбе со стихией чудом выжили 12 моряков. 28 их товарищей нашли вечный покой в морской пучине. Трагедия на этой подводной лодке, в сущности, была предопределена. Более десяти лет на атомоходе не проводилось капитального ремонта. Боеготовность высшими военными чиновниками определялась иными показателями и критериями: планами, графиками, бумажной отчетностью и т. п.

21 октября 1981 года близ Владивостока ПЛ-300 столкнулась с теплоходом "Рефрижератор-13". В считанные секунды лодка ушла на глубину 32 метра. Спасатели прибыли к месту трагедии через два часа. Но за следующие четверо суток спасательная служба не оказала морякам никакой помощи. Люди гибли от удушья и заживо сгорали в отсеках. Никто не знал, что делать в сложившейся экстремальной ситуации. Только самостоятельный выход на поверхность из затонувшей лодки спас жизнь многим подводникам. Но без жертв не обошлось: погибли 32 моряка. А капитан подводной лодки и старпом теплохода были осуждены на десять лет лишения свободы.

21 августа 1980 года у восточного побережья Окинавы произошла авария реактора на подлодке класса "Эхо-2". При тушении пожара погибло не менее десяти человек. Произошло заражение радиацией отдельных участков.

23 июня 1983 года у берегов Камчатки затонул атомоход "Чарли-I". Через вентиляционную шахту вода затопила лодку. В четвертом отсеке сразу погибли четырнадцать человек. Аварийно-спасательные работы проводились не оперативно, хотя руководил ими главком ВМФ. Из подводной лодки самостоятельно выбрались на поверхность 22 человека. Мичман Баев, руководивший спасательной операцией, покинул лодку последним и чудом остался жив: его подъем занял шесть часов! За спасение моряков главнокомандующий перед строем пообещал мичману квартиру и машину. Вместо этого к герою на дом прибыл... психиатр. Пришлось письменно отказаться от того, чего он так и не получил.

18 июня 1984 года в Баренцевом море произошла очередная трагедия на подлодке класса "Эхо-2". Пожар унес жизни четырнадцати моряков. Подробности аварии почти не известны.

Практически ничего не известно и о пожаре, вспыхнувшем в мае 1985 года на атомной подводной лодке вблизи Владивостока. Авария случилась при перезаправке атомохода. На глазах у местных жителей заживо сгорели одиннадцать подводников. Лодка затонула у самого пирса.

3-го октября 1986 года в 480 милях от Бермудских островов потерпела аварию еще одна атомная подлодка. В официальном расследовании отмечено, что водой была раздавлена одна из ракет с жидким топливом. Произошел мощный взрыв. Возникший пожар удалось потушить, но утечка ядовитого окислителя угрожала радиоактивным заражением. Желтый ядовитый дым распространялся по отсекам подводной лодки и над водой. В любую минуту могли взорваться ядерные котлы. Заглушить реактор можно было только вручную. Ценой жизни это сделали матросы Алексей Преминин и Николай Беликов. Они поочередно спускались в реакторный отсек, где загрязненность воздуха в 3000 раз превышала допустимую норму, а окружающая среда нагрелась выше 80 градусов. На обратном пути заклинило дверь в перегородке. Алексей Преминин так и остался у реактора... Человека, спасшего мир от ядерной катастрофы ценой собственной жизни, никто и не подумал представить к званию Героя.

7 апреля 1989 года у острова Медвежий в Баренцевом море затонула подводная лодка с атомной энергетической установкой. Лодка покоится на глубине 1500 метров. Причина катастрофы - пожар. Были жертвы, но о них в СМИ не сообщалось.

16 июля 1987 года произошло аварийное отключение реактора на атомоходе класса "Альфа". Худшего удалось избежать.

26 июня 1989 года на подлодке класса "Эхо-2" произошла разгерметизация корпуса реактора. Серьезных последствий не было.

29 января 1991 года еще одна субмарина затонула прямо у пирса. Матрос, следивший за откачкой воды, не справился с заданием. Инцидент тяжелых последствий также не имел. Печальный мартиролог можно продолжить...

Анализ катастроф и аварий на подводных лодках показывает, что основными причинами чрезвычайных ситуаций являются пожары (50% от общего числа), далее идут столкновения с подводными и надводными кораблями, непредвиденные взрывы, неисправность реакторов и атомных установок. Более трети аварий происходит в летнее время. Пик катастроф приходится на июнь (4 катастрофы; в августе - 3, в январе, апреле и сентябре по - 2). Декабрь - единственный месяц, не принесший ни одной такой трагедии. В 70-е годы количество подводных катастроф было меньше. В 60-х, 80-х и 90-х годах их случалось примерно по шесть в каждые десять лет. Разумеется, этот материал не претендует на точность статистического отчета. Многое до сих пор скрывается за завесой тайны.

http://vnmazurenko.blogspot.com/2010/02/blog-post_07.html