Апрельская авария 1986 года на ЧАЭС не оставила равнодушных никого. В том числе и шахтеров города Снежное. Уже в мае 1986 г., горняки ордена Ленина шахты «Миусская» на собрании в нарядной решили передать присужденную им первую премию, за победу в социалистическом соревновании, - 3000 рублей в фонд помощи пострадавших в результате аварии на ЧАЕС. Коллектив шахты решил отработать один день в фонд помощи людям, попавшим в беду.

Наш город на участках ликвидации последствий аварии на ЧАЭС представляли многие шахтеры шахт ПО «Снежноеантрацит».

Матяш Николай Васильевич. Фото из семейного архива

Так, например, Матяш Николай Васильевич призывался из шахты «Ударник» через военкомат в плановом порядке на 6-ти месячные воинские сборы.

«Осенью 1986 г. – рассказывает Николай Васильевич, прибыл в Донецкий полк гражданской обороны, где стал командиром инженерно-технического взвода, размещенного на окраине села Рудне - Ильинецкое. Жили в палаточном городке, сами построили фанерную столовую, где хорошо кормили. Привозили воду «Оболонь» и «Ессентуки»».

Культурной программы толком не было. Артистов видели только в «чистой зоне». Из высоких гостей видели начальника Гражданской обороны СССР генерала армии Говорова Владимира Леонидовича и других генералов.

Далее, вспоминает Матяш Н.В., первые дни занимались дезактивацией города Припяти. Причем в качестве раствора для дезактивации использовали раствор на основе стирального порошка «Лотос». Сам город поразил полной тишиной, не было никого, ничего. Первые этажи были опломбированные и закручены проволокой, а город патрулировали милиционеры.

Затем, принимал участие в строительстве ПУСО в с. Лилёве.

С начала декабря 1986 г. работали на 3-м энергоблоке Чернобыльской станции без выходных, до 2 часов в день, в зависимости от уровня замера радиации. Обшивали 3-й блок железными освинцованными листами. Проводили дезактивацию подвального помещения 3-го энергоблока, снимали радиоактивный бетон на 30-40 см, доводя уровень радиации до 20 миллирентген, причем сама доза ежедневного облучения была 2 рентгена. Причем, о гамме-излучении, которая была в Чернобыльской зоне, никто не знал, так как, всегда рассматривали другие виды излучения, более присущий военным целям. Сам же уровень радиации был неравномерным.

Некоторые ликвидаторы ухитрялись набрать дополнительную дозу, вывешивая дозиметр на сосну, а когда счетчики накапливали необходимые рентгены, снимали их. Но, однако, это продолжалась недолго. Дисциплина была высокой, нарушений не было, кроме как «тайком покурить», но вне рабочего места на станции, был строгий запрет снимать во время работы респираторы. Работу выполняли добросовестно, зарплата составляла около 100 рублей в месяц. Те, кто провинился, могли быть без выездов в зону до 3 или даже 6 месяцев.

Смена личного состава происходила ежедневно. В военные билеты записывали нормы дозы. Если же командир превышал допустимые нормы, а она не должна быть 25 рентген, то его наказывали. В среднем норма составляла 22 рентгена, в некоторых случаях, как у Николая Васильевича – 24,2 рентгена. Однако это связано, не с нарушениями и стремлениями выслужится, а в первую очередь с определенной нестыковкой замены тех или иных офицеров. Офицеры сменялись отдельно, солдаты же группами. Награждения медалями личного состава не производили, присылали похвальные листы, грамоты, благодарности на предприятия или воинские части. Однако были и исключения. Так, Николай Васильевич вспоминает своего предшественника во взводе, которого наградили медалью, фамилия его – Иванов.

Некоторые, добровольцы, выполняли сложные работы по очистки крышки от радиоактивных предметов. Их подымали краном в специальной одежде и освинцованной бетонной кабине на 1,5 минуты, за которые они должны были убрать определенный заранее предмет с крыши. Реальной дозы облучения не знали, но работали только один день. Причем уровень отдельных предметов мог достигать 3000 рентгенов. В работе использовали лопаты с длинными рукоятками, так как длина гамма-излучения составляла 40 см.

Из наиболее ярких моментов пребывания в Чернобыльской зоне Николаю Васильевичу Матяшу запомнился, первый приезд в город Припять на работу по дезактивации. «Это было, рано утром, стояла пасмурная погода, когда нас привезли, то в городе стояла гнетущая полнейшая тишина, брошенного города, сам город был красивый, разноцветные шестнадцати этажные дома», а также, когда выезжали на работы или проезжали села, то за машинами бежали стаи одичавших обозленных собак.

Раюшкин Виктор Петрович. Фото из семейного архива

Раюшкин Виктор Петрович работал начальником смены шахты «Снежнянская». В 1987 г. был призван в в/ч 73413 Донецкого полка гражданской обороны. Так получилось, что службу первые дни нес в штабе воинской части, в звании рядового. Но, вскоре, благодаря своим организаторским способностям способствовал налаживанию эффективной работы, был повышен в звании до сержанта.

Однако, не смотря, что находился при штабе части, от работы по дезактивации местности и 3 энергоблока не отлынивал, так как, понимал важность работы по ликвидации последствии аварии на ЧАЭС.

Проживали в палатках УСБ, при городке был свой буфет. Причем, за период пребывание в зоне ликвидации последствий катастрофы платили жалование в размере 90 руб.

Из наиболее ярких моментов вспоминает Виктор Петрович некоторых оставшихся стариков, которые в период эвакуации населения прятались.

«Поселения были заброшены, очень активно росли сорняки, в том числе и конопля.

Кроме того, некоторые старики, которые не захотели выехать, оказывали  помощь. Один из них, добровольно пас табун лошадей, что бы те не одичали, а также ловил в реке Уж рыбу, которая была немаленького размеры. И когда, ему говорили, что её нельзя есть, так как она радиоактивная, то он только смеялся над этим».

АВТОРЫ:

Бривко О.И.

Научный сотрудник Снежнянского музея боевой славы;

Бривко Н.В.

Учитель истории ОШ І-ІІІ ст. № 11

г. Снежное

 В апреле далекого 1986 года произошло событие, которое потрясло весь мир. Авария 4-го энергоблока на Чернобыльской атомной электростанции.

Авария не оставила равнодушных никого. В том числе и шахтеров города Снежное. Уже в мае 1986 г., горняки ордена Ленина шахты «Миусская» на собрании в нарядной решили передать присужденную им первую премию, за победу в социалистическом соревновании, - 3000 рублей в фонд помощи пострадавших в результате аварии на ЧАЕС. Коллектив шахты решил отработать один день в фонд помощи людям, попавшим в беду.

Чувства сострадания проявили и другие коллективы, организации, предприятия и частные лица города.

С первых дней ликвидации последствий аварии на ЧАЭС на самих опасных участках стали трудиться горняки. Значительная часть из них – представители Донбасса, в том числе и Снежного.

В состав отряда входили представители угольных предприятий и шахтостроительных организаций из разных мест, и донбассовцев в нем было большинство. Но не только численностью брали здесь наши горняки, занимая положение лидеров, сколько своим неуемным характером, рабочей хваткой и задором.

Наш город представляли шахтеры различных шахт ПО «Снежноеантрацит».

Это, шахта «Ударник» - Матяш Николай Васильевич, Рыбалко Николай Федорович, Тарасов Александр Григорьевич, Сидоренко Сергей Анатольевич Щербаков Николай Владимирович, Белоногий Сергей Федорович, Бойченко Николай Александрович, Деревянкин Евгений Митрофанович, Панчишин Ярослав Павлович, Селиванов Михаил Михайлович,

шахта «Заря» - Куценко Игорь Владимирович, Тимощук Николай Максимович, Попов Владимир Иванович;

шахта «Северная» - Кирчун Сергей Григорьевич, Котенко Юрий Федосеевич, Лысенко Анатолий Александрович;

шахта «Снежнянская» - Раюшкин Виктор Петрович, Комаричев Владимир Васильевич, Лисин Владимир Васильевич;

шахта «Миуская» - Насиковский Юрий Юлианович, Прочанкин Юрий Федорович;

шахта «Ремовская» - Бирюков Николай Васильевич, Иванченко Владимир Федорович и многие, многие другие наши снежнянцы.

О делах ребят в Чернобыле регулярно рассказывал «Боевой листок», выпуски которого сменялись ежедневно. Его вывешивали на самом видном месте представители ЦК ВЛКСМ Украины в Чернобыле, один из которых наш земляк, - секретарь комитета комсомола шахты «Заря» п\о «Торезантрацит» Андрей Дрожжин.

В числе первых снежнянцев был Чеканов Юрий Тихонович (бывший начальник смены шахты «Снежнянская», п\о «Торезантрацит»): «Каждый раз, вспоминая о тех событиях, я задаю себе вопрос: «Что это было? Подвиг, самопожертвование, фанатизм, искупление собственной жизнью?» - Нет, наверное, все же вера христианская, которую мы впитали с молоком матери, когда готовность отдать свою жизнь за спасение своей нации становится необходимостью.

Вспоминается эпизод, который стоит в моей памяти, как пример такого подвига. Во исполнение своих обязанностей, мне приходилось после смены присутствовать при утилизации спецодежды, складированной после смены в определенном месте. Взамен после каждой смены выдавался новый комплект. Так вот, на этой сброшенной использованной одежде были видны разводы от соли. Нужно сказать, что спецодежда была белого цвета. Это же как надо было выложиться 3 часа, чтобы роба буквально расползалась от пота и соли, что даже на белой спецовке были видны разводы белой соли!

Другой пример возвращает меня к профессионализму тех, кто работал над аварийным 4-м блоком. Те, кто работал с бетоном, поймут меня. По технологии необходима была подача бетона в выработанное пространство для устройства «подушечки» под реактором. Произошел сбой в подаче бетона под реактор. В считанные минуты, не выясняя и не обзванивая, без выяснения причин, трубопровод был демонтирован (а это 150 м.), уложен в «козы» и выдан на поверхность. Там трубы были обвязаны тросом за концы, и вся связка одновременно была поднята краном, бетон при обстукивании частично вывалился, оставшийся был смыт водой под давлением. Трубопровод был смонтирован до того, как об этом узнали в бетонном цехе. Только после этого была дана команда - добавить воду в приготавливаемый раствор.

Несоблюдение паспорта крепления приводит к человеческим жертвам, шахтерам говорить не надо. Но, чтобы его соблюдали с такой тщательностью, я встретился впервые. На наряде я рассказал о работах, которые необходимо было произвести в очередной смене, рассказал о расстоянии между стойками крепи, между заходками, правой и левой, месте укладки плиты. Придя через некоторое время в забой, я увидел картину, которая меня поразила. Крепление было выполнено в строгом соответствии с паспортом. И это несмотря на то, что каждый знал, что работа эта, всего-то на несколько дней, а то и часов. По технологии перед укладкой бетона, крепление должно быть снято. Работы выполнялись в сжатых темпах, бетон не успевал схватиться, а расстояние между укладкой бетона и забоем должно строго выдерживаться. Если это расстояние не соблюдалось бы, то образование трещины в «подошве» реактора неизбежно. Тогда бы могло произойти то, о чем страшно было подумать. Но сжатые сроки давали о себе знать, и в работе приходилось корректировать объемы».

Лисин Владимир Васильевич (фото из семейного архива)

Горнорабочий шахты «Снежнянская» Лисин Владимир Васильевич - работал на 4 блоке ЧАЭС, занимаясь дезактивацией «золотого» коридора.

Многие шахтеры на станции делали свое привычное дело – работали на глубине, но только под 4 реактором. Одни -  выбирали сотни тысяч кубометров грунта, чтобы создать пустоту, которую заполнят жидким азотом. Грунт грузили в вагонетки и по рельсам выталкивали их из подземелья. Другие же - выдавали грунт от проходки штольни в котлован, потом бульдозером по откосу выдвигали горную массу наверх.

По приезду на ЧАЕС у многих появился сухой надоедливый кашель. Со временем адаптировались - кашлять перестали, но появились постоянные головные боли, тошнота.

Японцы во всеоружии прибыли на помощь. Их бульдозеры и экскаваторы работали там от дистанционного управления и могли действовать без человека в опасной зоне: расчищать завалы, срезать зараженный слой почвы, что бы закапсулировать.

В ремонтную смену заступали опытные горняки, владеющие несколькими специальностями. Ведь от того, как они подготовят очистной забой, во многом зависит бесперебойная работа остальных звеньев в течение суток.

Бирюков Николай Васильевич (фото из семейного архива)

Бирюков Николай Васильевич - механик дальней связи шахты «Ремовская », был командиром линейщиков. Проходил через все энергоблоки ЧАЭС, занимаясь дезактивацией 3 блока. В дальнейшем на протяжении 11 лет возглавил городскую организацию «Союз Чернобыль» г. Снежное.

Горняки в Чернобыле (фото из семейного архива Иванченка Владимира Федоровича)

Иванченко Владимир Федорович – горнорабочий шахты «Ремовская», на ЧАЭС занимался уборкой графита, отбивал штукатурку, которую выносили. В г. Припяти был командиром взвода, который занимался уборкой квартир. Технику, одежду, мебель, консервацию вывозили на могильники. Были сумасшедшие, которые запчасти воровали, машины угоняли.

Горняки приезжали в Чернобыль и размещались в зданиях школы-интерната и общежитий. А также были специальные палаточные городки полков гражданской обороны. Снежнянцы находились в Донецком полке ГО № 73414 в селе Рудня-Ильинецкая.

Многие из них в дальнейшем были отмечены грамотами и благодарственными письмами от командования военной части.

АВТОРЫ:

Бривко О.И.

Научный сотрудник Снежнянского музея боевой славы;

Бривко Н.В.

Учитель истории ОШ І-ІІІ ст. № 11

г. Снежное