?> К 110-летию со дня рождения поета | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
05.06.2005, рубрика "Проза"

Любимые женщины Сергея Есенина

Продолжение. Начало в „ПЧ” №2-5.

(Рассказ-легенда)

Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поет…
Один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в «Англетере…»

В. ВЫСОЦКИЙ

Большая любовь

Во время встречи с артистической Москвой и произошло их знакомство в студии художника Г.Б. Янукова (1884-1928, скульптор, художник, автор памятника «26-ти бакинским камиссарам» в Баку, расстрелян) – увидев Есенина, Дункан подошла к нему и погрузив свои пальцы в волосы, не зная ни слова по-русски: «Залатая галава. Ангел, ан-гел» с акцентом произнесла она, и гладила его голову, «эти волосы взял я у ржи» и, заглядывая в его васильковые глаза, гладила их, а он стал целовать её руки:

Руки милой – пара лебедей-
В золоте волос моих ныряют.
Все на этом свете из людей
Песнь любви поют и повторяют.

В тот же вечер втроем: Есенин, Дункан, Шнейдер И.И. (1891-1980, театральный работник, опубликовал «Встречи с есениным» в 1960 г.) уехали к ней в особняк, при этом Шнейдер ехал сзади на каблучке, он как журналист, был назначен администратором студии А.Дункан самим наркомом Луначарским и в её ежедневных вопросах оказывал большую помощь в решении их.

Сергей пишет А. Мариенгофу: «Любит меня. Чудная, добрая, славная. Подарила мне золотой брегат», он гордился своими часами и всем их показывал. В этот период в Москве о них много «судили», о Сергее – как о поэте «уходящей деревни», а о ней, как о «постаревшей балерине-иностранке» Его друг и завистник А. Мариенгоф написал о них злую эпиграмму, котрою распевали в московских кабаках:

Не судите слишком строго.
Наш Есенин – не таков.
Айседор в Европе много –
Мало Айседураков.

Но, не взирая на все домыслы, сплетни Сергей искренне любил её: «Я всматриваюсь в линию сердца и говорю. Теперь она любит другого. Это ничего, любезные читатели, мне 27 лет, а ей около 45-ти лет. И я хочу сказать, что за ее белые пряди, спадающие с её лба, я не взял бы золота волос самой красивой девушки. Фамилия моя древняя, русская – Есенин, если перевести, то это – осень».

Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось,
Твоих волос стеклянный дым
И глазь осенняя усталость.
О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.

Сергей Есенин. 1922 г.

В начале 1922 года, после шестимесячных занятий в школе бальных танцев, А.Дункан было отобрана и подготовлена первая группа талантливых детей, и после совместных успешных выступлений на концертах в городах Москвы и Петрограда, она послала телеграмму в Нью-Йорк своему импресарио Юрону: «Можете организовать мои спектакли с участием моей ученицы Ирмы, двадцати восхитительных русских детей и моего мужа, знаменитого русского поэта Сергея Есенина. Телеграфируйте немедленно. А.Дункан».

 

Дункан в танце «Марсельеза»

Получив положительный ответ от импресарио, а также от Советского правительства, псле её блестящих выступлений с демонстрацией нового танца «Варшавянки», а также «Славянского танца» - который особенно нравился Есенину и его многочисленным друзьям, которых он бесплатно приводил на спектакли, с помощью Шнедера, Дункан стала деятельно готовиться к отъезду.

Пусть я буду любить другую.
Но и с нею, с любимой, с другой,
Расскажу про тебя, дорогую,
Что когда-то я звал дорогой.
Голова ль ты моя удалая
До чего ж ты меня довела?

Чувства Есенина и Айседоры созрели и они оба решили закрепить свой союз браком по-советскому закону, тем более, что они хорошо знали о скандале, устроенной полицией нравов Нью-Йорка М.Ф.Андреевой и А.М.Горькому в США, как не «повенванным».

Утром 2-го мая 1922 года они были расписаны в ЗАГСе Хомичевского Совета г. Москвы, где они записались под двойной фамилией «Дункан-Есенин». Анатолий Васильевич Луначарский назвал их брак: «Горьким романом», а Айседору – «царицей жестов», где её приезд в революционную Россию – «свамым красивым жестом».

Ты меня не любишь, не жалеешь.
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь
Мне на плечи руки опустив.
И ничего души не потревожит,
И ничто её не бросит в дрожь, -
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.

Друзья были в шоке, когда узнали о браке 26-ти летнего поэта Есенина с 44-х летней танцовщицей Дункан, и они заявляли: «Есенин женился не на Айседоре Дункан, а на её мировой славе», но это было не так:

Я теперь скупее стал в желаньях.
Жизнь моя! Иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Поскакал на розовом коне.

Вылетая из Москвы с Дункан в Германию аэропланом, Есенин передал два стихотворения в редакцию, при этом стих «Не жалею, не зову…» с посвящением его другу-поэту С.Клычкову (1884-1940, расстрелян как враг народа), которые на следующий день были напечатаны в газете:

Все живье особой метой
Отмечается с ранних пор.
Если не был бы я поэтом,
То, наверно, был мошенник и вор.
И теперь вот когда простыла
Этих дней кипятковая вязь,
Беспокойная дерзкая сила
На поэмы мои пролилась.

Анатолий ОКСЕНЮК,
ликвидатор, инвалид ЧАЭС, пенсионер
Продолжение следует. 

Опубликовано «ПЧ» № 6(18) июнь 2005

Запись была опубликована: glavred(ом) Воскресенье, 5 июня 2005 г. в 12:28
и размещена в разделе Проза.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта