?> КУРИННОЙ Виталий | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.

Исповедь

Я, Куринной Виталий Федорович, 1946 года рождения на день аварии на ЧАЭС работал председателем объединенного профсоюзного комитета строительства.

Ночью 26 апреля в 4.00 часа утра мне позвонил дежурный диспетчер УС ЧАЭС В. Атаманский и сказал, что на АЭС авария и мне срочно нужно явиться в штаб строительства. На этом связь прервалась. Первым о чем я подумал, была мысль о том, что при проведении лакокрасочных покрытий на одном из блоков ЧАЭС организацией «Чернобыльэнергозащита» произошло возгорание и затем взрыв красок. В 1985 году и в начале 1986 года произошел ряд именно таких аварий на Смоленской АЭС на Курской, чти привело к гибели наших ребят.

Быстро одевшись, я побежал по шпалам к штабу строительства (это более 3 км от города). Добежав до столовой «Электроника», увидел движущие со стороны АЭС машины скорой помощи, бежали люди, которые сказали, что взорвался 4-й энергоблок АЭС. Я понял в штабе мне делать нечего и вернулся домой. Еле дождавшись утра, теряясь в различных догадках (телефоны были отключены), в 8.00 утра я был уже возле здания УС ЧАЭС. Там уже находился начальник управления В.Т. Кизима – Герой социалистического труда, депутат Верховного Совета Украины, подходили его заместители: В. Земсков, В. Андрющенко (ныне покойный), начальник ОТТБиРБ М. Зайцев (ныне покойный), Ф. Шевцов – секретарь парткома УС (ныне покойный). Подходили начальники субподрядных организаций, начальники участков, цехов, бригадиры. Тогда мы с В.Т. Кизимой сели в его служебный УАЗ и поехали воочию посмотреть, что же произошло. Объезжая по периметру станции мы увидели, что возле здания хранилища ядерных отходов со стороны 4-го энергоблока шел сильной пар, но, тем не менее, мы увидели разрушенную стену реактора. Выругавшись вслух и, наверное, уже осознавая, не до конца, что же произошло (этот человек очень грамотный, гениальный специалист, знает каждый строительный метр всех объектов станции) В.Т. Кизима сказал, что из-за этой аварии сорвутся работы по возведению шатра 5 энергоблока.

Работы были запланированы на 26-27 апреля. 5-й энергоблок должны были ввести в эксплуатацию в 1986 году. У здания УС ЧАЭС были организованы службой ОТ, ТБ и РБ замеры возле здания УС. Замеры производил инженер ГО УС ЧАЭС А.М. Воскобойников. Замеры показали большие дозы радиации. Была дана команда срочно снять людей со строительных объектов площадки и запретить все работы.

Здание УС ЧАЭС закрыли и забили входную дверь …

В это же время в городе Припять дети пошли в школу, шли занятия в профтехучилище, работали все объекты социальной сферы, юные спортсмены готовились к международным юношеским соревнованиям по велоспорту, которые должны были пройти 27 апреля в городе. Шли свадьбы. Короче, город жил своей обыденной жизнью…

Где-то около 4 часов дня из реактора начало появляться голубое пламя огня. Сравнить это пламя можно было с большой газосварочной горелкой. К концу дня оно разгорелось очень сильно. Высота пламени, на мой взгляд, была около 30-40 м. Как потом говорили специалисты, что это горел графит, температура горения которого свыше 2000оС.

Интерес детей к такому зрелищу был неописуем. Они целый день бегали к вертолетам, которые облетали станцию и садились на спортивном стадионе у въезда в город, они, да и многие взрослые поднимались на крыши домов и лицезрели на такое явление, не осознавая о последствиях. Этот пример я взял с рассказа моего сына, которому на момент аварии было около 9 лет. Я и сам снимал, а детей заставил спуститься с крыши своего дома…

27 апреля в 5.00 часов утра женщины с детьми, да и многие другие жители города (мужья их работали на ЧАЭС) перекрыли железнодорожный путь, остановили поезд «Москва-Хмельницкий», который должен был проследовать железнодорожную станцию Янов уже без остановки, сели в вагоны и уехали …

Утром того же дня, первые руководители организаций станции и города собрались у здания горисполкома. Люди в военной форме и гражданские лица тянули провода, устанавливали на крыше здания антенны. Как потом выяснилось, это была установка и подготовка к работе радио и телеаппаратуры.

Будучи депутатом горсовета, я поинтересовался у председателя совета В.П. Волошко (ныне покойный), что же все-таки случилось. Он махнул рукой и что-то невнятно ответил. Было понятно, что он еще тоже не владел полной информацией на тот момент.

В 10.00 часов утра в зале Припятского дворца культуры нас собрал первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Б.Е. Щербина (ныне покойный). Он рассказал сложившуюся на то время ситуацию и обстановку на самой станции, о первых погибших. Вопрос эвакуации жителей города решался еще на то время в Москве. Собрание было прервано, так как Б.Е. Щербину пригласил к телефону для разговора Н.И. Рыжков – Председатель Совмина СССР.

Пока шел разговор между первыми руководителями страны (а это происходило в здании горисполкома), все кто был на совещании вышли на улицу. Поливочные машины мыли пенным раствором улицы города, а дети босяком бегали по этой пене, лужам, работали магазины, над городом и станцией кружили военные вертолеты, вокруг города по всем дорогам стояли сотни автобусов. Еще 26 апреля жителей города предупреждали не пускать детей на улицу, да и самим без необходимости не выходить…

Где-то минут через 40 нас обратно пригласили в зал. На всю оставшуюся жизнь мне запомнились слова Б.Е. Щербины: «Я доложил Н.И. Рыжкову всю сложившуюся обстановку на станции и в городе, рассказал что город живет полной жизнью. Н.И. Рыжков передал всем жителям г. Припять и коммунистам города наилучшие пожелания, поздравляет всех с праздником 1 Мая и просит коммунистов г. Припять:

1. Сделать все возможное и невозможное для погашения огня на реакторе, так как зарубежные страны подняли шум в связи с резким повышением уровня радиации на их территориях;

2. ЦК КПСС и правительством СССР принято решение эвакуировать женщин и детей г. Припять. С собой взять необходимые документы и запас пищи на 3-е суток;

3. Лица, имеющие свои автомобили, могут вывезти свои семьи к родственникам, знакомым на личных автомобилях.

После совещания я прибежал домой, но моя жена с детьми стояла с другими жителями дома уже на улице. Оказывается пока мы были на совещании, люди в красных погонах, милиция, вывели семьи на улицу.

Я подошел к майору, показал удостоверение и сказал, что принято решение мужчин не эвакуировать, а лица, имеющие свои машины, могут увезти свои семьи сами. Поэтому пускай моя семья идет в дом. Я позже их увезу к родителям. В ответ услышал: «У меня своя задача и я ее выполню». В дом их уже не пускали. В это время к дому подали автобусы. Единственное что мне удалось узнать, что их везут в Житомирскую область. Сказав жене, чтобы она с детьми с места эвакуации во что бы то не стало добиралась к моим родителям в с. Страхолесье Чернобыльского района (тогда они были еще живы), я снова пришел в горисполком. Эвакуация жителей началась около 13.15 часов и закончилась в 15.30 час.

Сразу после эвакуации началась работа по ликвидации аварии. Вертолеты садились в г. Припять возле речного причала. Там было намыто много речного песка. Мы смогли собрать оставшихся наших работников. Всех нас было около 60 человек. Вертолеты садились один за другим, а нам нужно было насыпать песок в мешки, грузить их в парашюты, цеплять к вертолетам, а затем пилоты поднимали вертолеты, несли груз к реактору и там его сбрасывали в гирло пылающего реактора. В связи с тем, что над реактором была бешенная радиация, вертолеты ниже 200 м. над реактором опускаться не могли, а поэтому и попадание груза в реактор в первые часы было минимальное.

Защитой от пыли и радиации нам служили марлевые лепестки. Людей не хватало. Но, тем не менее, хочу назвать настоящих героев. Это бригада А.П. Трикиши, часть бригады В. Чернобривк. Вместе с ними работали и ребята из субподрядных организаций.

И так, выдержав первые 5 часов изнурительной, тяжелейшей работы, в 21.00 часов мы собрались на совещание уже в здании горисполкома, которое проводил В.Т. Кизима. В связи с острой нехваткой работников было принято решение отправить оставшихся сильно уставших людей по селам в основном Полесского и Иванковського районов, куда были эвакуированы семьи и просить других мужчин явиться на работу.

В связи с тем, что главный диспетчер УС ЧАЭС находился на больничном, я лично попросил диспетчера А.Й. Вариводу взять под контроль доставку мужчин и вести учет всех прибывающих на ликвидацию.

28 апреля из сел стали прибывать люди. Их было около 100 человек. Как я уже отметил выше, Правительственная комиссия разместилась в здании Припятского горисполкома и горкома партии. Там же были установлены и мониторы для наблюдения за точностью попадания песка в гирло реактора.

От комиссии поступила команда, что глина дает хороший эффект. Срочно была организована площадка для копания глины возле с. Чистогаловка. Не хватало людей, не хватало мешков. Я поехал в воинскую часть, находившуюся рядом с г. Припять, чтобы просить командира части помочь людьми, но там уже никого не было. Их ночью эвакуировали.

Заехав на базу ОРСА с начальником автоколонны АТПО И.С. Кожедубом я взял под расписку 5000 мешков, которых хватило на первые дни работы.

Того же дня с командиром полка вертолетов Антошкиным (за ликвидацию аварии ему было присвоено звание Героя СССР) на вертолете мы облетели Чернобыльский район и выбирали площадки для погрузки песка под вертолеты.

29 апреля на погрузке песка, глины и других компонентов на площадках уже работало свыше 300 человек.

В связи с большими радиационными полями, а возле здания горисполкома уже было около 500 миллирентген в час, правительственная комиссия стала переезжать в г. Чернобыль. Наше подразделение также переехало в Чернобыль. Штаб и комнаты для сна были оборудованы в здании ПТУ. Наш центральный аппарат и ОПК разместились в профтехучилище пгт. Полесское. Там же в Полесском разместились в различных зданиях и наши субподрядные организации.

Если 28 апреля мы покормили людей работающих под вертолетами, сухим пайком, то 29 апреля острым стал вопрос, чем покормить людей, работающих в адских условиях под вертолетами.

Я забрал в г. Припять в ресторане «Полесье» оставшиеся 30кг колбасы, около 10кг твердого сыра, немного свежих огурцов и помидоров, в присутствии руководителя ОРСА (Швидченко А.Д.), вскрыли продуктовый магазин, где было взято хлеб, 50 ящиков минеральной воды, консервов и 3 ящика водки. Брал под расписку.

Все это было вручено начальнику Припятского ЮТЭМ В.Д. Абрамову (ныне покойному) и главному инженеру АТПО А.И. Шаповалу (инвалид II группы). Они развезли продукты питания и естественно по 100 грамм на каждого человека, работающих под вертолетами. За эти 100 грамм потом меня почти 3 месяца допрашивали и чуть не отдали под суд с мотивировкой, как я руководитель – коммунист посмел спаивать народ? А ведь такое решение выдать по 100 грамм было принято коллегиально. И представьте мое состояние, когда эти люди отказались от своих слов. Да Бог с ними! Меня понял и не отдал под суд заместитель начальника ОБХСС Украины.

30 апреля люди, отработавшие 3 дня под вертолетами и получив приличные дозы облучения, были доставлены в различные больницы и институты г. Киева. Всем им были поставлены соответствующие диагнозы. Все вроде бы было правильно, но затем оказалось, что практически никто не получил доз облучения, радиоактивных ожогов, кроме тех, кто умер сразу же после аварии.

Перед организациями Управления строительства Правительственная комиссия ставила всевозможные задачи, вытекающие из оперативной обстановки. Одной из таких, была задача выполнить заградительную стену между 3 и 4 энергоблоком. Первыми, кто начал выполнять это задание, была бригада Г.В. Павлова (ныне покойного). Затем там прошло еще много других бригад строителей.

Мне 2 раза пришлось побывать с представителями Москвы на месте возведения этой стены. Ребята! Кто остался в живых, Вы – Герои! Вы выполнили эту задачу!

Людей стало прибывать все больше и больше, но и работы с каждым часом добавлялось.

На железнодорожной станции Вильча стали сплошным потоком идти грузы, которые нужно было срочно доставлять к месту назначения. Срочно создавались бригады.

В этот же день 30 апреля в Чернобыле в ПДУ (Передвижной дом универсальный) мною был организован буфет. Были завезены различные консервы, сгущенное молоко, кофе, чай, сахар. И это в какой-то мере решило проблему кормления людей сухими пайками.

Сегодня, анализируя ситуацию тех первых дней 25 летней давности, пришел к выводу, что подразделения гражданской обороны, которые были созданы на всех предприятиях от «мала до велика» с самых низов до самых верхов, я и сам по «Положению» входил в состав штаба ГО УС ЧАЭС, не были готовы к работе в такой ситуации. Не было надлежащих средств индивидуальной защиты, дозиметров, кроме ДП-5 (и то в малом количестве), тем более индивидуальных, обучение персонала и тренировки проходили формально, не было пунктов питания передвижных, пунктов санобработки людей и техники.

Это касалось не только нашего предприятия но и, наверно, всей Украины и республик всего Союза. Срочно пришлось создавать службы дозконтроля, проводить обучение персонала и т.д.

И вот на сегодня сложилась ситуация, что инвалиды Чернобыля, приравниваются к участникам ВОВ и инвалидам войны. Лица, которые призывались военкоматами, сельскими советами, и ставшие инвалидами Чернобыля, уже стали участниками и инвалидами войны, а нашим людям, которые действительно приняли первый удар на себя, приходиться все это доказывать через суды. Доказывать очень сложно, так как предприятие уже давно ликвидировано, никаких документов не сохранилось, все они похоронены в могильниках. Сегодняшним чиновникам из ГО нужно дать приказ, что ты был привлечен к работам на аварии. Только тогда выдадут подтверждающую справку, а Собесам и этого мало, для них основанием является решение 2-й инстанции – апелляционного суда.

Мне особенно запомнилась доставка бетона под разрушенную стену 4-го энергоблока. Первые машины бетона сопровождали руководители УС ЧАЭС в том числе и я. Показывали водителям дорогу к месту выгрузки бетона.

В основном водители честно исполняли свой долг, но среди них были и такие, которые везли этот бетон из Вышгорода и не доезжая 1,5-2 км. до реактора сливали его в лесу. Такими водителями занимались естественно компетентные органы, и нам пришлось ставить учетчиков для контроля. И это были женщины, осуществляющие контроль в высоких полях радиации. Простите нас …

Привлекая людей к работе, мастеру, прорабу (ответственному лицу) выдавался 1 прибор – дозиметр, на коллектив. И вот представьте себе: площадь 10 на 10 м, где в каждом углу различные дозы облучения, поэтому вести точный контроль о полученных дозах радиации персоналом практически было невозможно!

2 мая с начальником Управления В.Т. Кизимой поехали на базу отдыха «Зеленый Мыс» механического авиазавода им. Антонова. Посмотрев домики, подсобные постройки, мы решили переселить работников строительства с г. Чернобыль на эту базу. В это время там находился заведующий сектором ЦК КПСС тов. Марьин. Уже с первых дней аварии стоял вопрос строительства вахтового поселка для эксплуатационных кадров станции и строительно-монтажных организаций, служб и других структур задействованных на ликвидации.

Тов. Марьин сказал: «Придумали же наши предки названия «Чернобыль, Страхолесье». Вот самое красивое название «Зеленый Мыс». Вот так и назовем будущий вахтовый поселок – «Зеленый Мыс». И назвали…

Сразу же после этого визита была переселена часть людей с г. Чернобыль на базу Зеленый Мыс, был открыт магазин. Где-то дней через 10 благодаря начальнику ОРСа г. Вишгорода (бывшему начальнику ОРСа г. Припять), очень порядочному, добросовестному, интелегентному трудоголику Г.С. Киселю, была открыта и столовая.

Наряду с этим, там же мы начали ускоренно строить помывочный пункт. Уже при входе на базу был установлен дозиметрический контроль. Персоналу практически каждые сутки - двое меняли спецодежду в виду ее загрязнения радиоактивными веществами. Мой рекорд был 3 раза за день.

В г. Чернобыле остро стал вопрос питания людей занятых на ликвидации. В начале июня меня вызвал к себе первый секретарь Киевского обкома партии Г.И. Ревенко и дал задание переоборудовать в г. Чернобыль станцию технического обслуживания под столовую на 2,5 тыс. посещений за обед. Был установлен срок ввода в эксплуатацию – 1 месяц. Строительные работы на этом объекте уже начались. Спустя 2 часа меня срочно вызывает к себе второй секретарь обкома партии В.Г. Маломуж. Задание он мне оставил прежнее, но только срок ввода сократил на 2 недели.

«Похоронив себя заживо», я срочно поехал в г. Киев к В.А. Сологубу (ныне покойному) председателю УКРСОВПРОФА – члену политбюро ЦК КПУ. Его я уже хорошо знал (он приезжал в г. Чернобыль, знакомился с обстановкой, встретился с работниками АТПО и ЮТЭМ в с. Залесье). На месте В.А. Сологуба не оказалось. Меня приняла его первый заместитель С.С. Евтушенко. Выслушав, она сказала: «Конечно же, задание обкома партии нужно выполнить в срок». В качестве помощи дала команду выделить порядка 30 тысяч рублей для премирования людей работающих на столовой.

По приезду в Чернобыль встретился с руководителями организаций, рассказал им о задании, о премировании. Руководители поделили деньги по вкладу каждой организации и впоследствии отчитались ведомостями с подписями премированных работников, а я отчитался перед Укрсовпрофом. В назначенный строк столовая была открыта. Она была снабжена линиями подогрева блюд. На открытии присутствовал В.Г. Маломуж. Никаких собраний и речей не было. Пообедав в г. Маломуж поблагодарил меня за проделанную работу и сразу же дал новое задание произвести ремонт столовой «Энергетик» и запустить в эксплуатацию, то же строк – 2 недели.

Когда мы с ним обедали, я заметил, что персонал столовой состоит из молоденьких девочек – детей. Поинтересовался, откуда они и сколько им лет. Оказалось, что они были направлены одним из училищ Киевской области. Меня такая безответственность руководителей училища потрясла. В этот же день дети были отправлены обратно.

Для того чтобы не сорвать строк ввода в эксплуатацию столовой «Энергетик», через ГлавУРС со Смоленской АЭС был вызван начальник ОРСа В. Радохлебов (до аварии он также работал начальником ОРСа в г. Припять). Благодаря ему столовая «Энергетик» была введена в эксплуатацию в срок. Через неделю меня вызвали на партбюро и объявили выговор. Суть его заключалась в том, что В. Радохлебов на Смоленской АЭС получил, за что не знаю, судимость. В Чернобыле за выполнение задания по столовой ему была вручена грамота за подписью Б.Е. Щербины, Благодарственное письмо Укрсовпрофа. Мне в обвинение был поставлен вопрос: «Зачем пригласил уголовника?». Потом я узнал, что благодаря грамоте и благодарственному письму судимость с этого человека была снята.

Как я уже выше отмечал, аппарат УС ЧАЭС, Объединенный профсоюзный комитет, аппараты других организаций разместились в основном в пгт Полесское. Там также кипела работа с первых дней аварии по расселению работников в общежития, создание им мало-мальски бытовых условий, открытие буфетов. Мотаясь то в Полесское, то в Чернобыль, то на базу отдыха Зеленый Мыс, в Вышгород, Киев, сильно уставал. Нагрузки были не так физические, как моральные.

Хочу с особой теплотой поблагодарить своих заместителей А.А. Савченко, Л.И. Николаенко, Л.Г. Погуцу, А.А. Ищенко, Л.Н. Долю, главного бухгалтера ОПК Н.М. Безик, вспомнить тихим словом бухгалтера Е.Й. Штокало (ныне покойную).

Эти люди не щадя своих сил, времени, отдавали все для того, что бы оказать посильную помощь семьям потерпевших от аварии, хотя сами находились в таких же условиях, как все.

Говорят, что нет незаменимых людей, но это не верно. Работники нашего профсоюзного комитета действительно были не заменимы. Я и мои товарищи по ОПК отработали в 1986 г. практически без выходных.

Особую признательность хочу выразить всем председателям профсоюзных комитетов организаций В. Щербаню, И. Уманскому, О. Зеленцовой, С. Ваксу, В. Возному, З. Иващенко (Мария-Стефания), И. Подгорному и многим другим.

Большую признательность выражаю руководителям организаций, большим профессионалам своего дела В. Кизиме, В. Земскову, А. Косенку, В. Акулову, В. Ковтуцкому, В. Дейграфу, А. Соломка, А. Якубовичу, А. Шаповал и его жене Нине Ивановне, И. Кожедубу, Г. Денисенко, ныне покойным В. Абрамову, А. Костырко, В. Випирайло, всем начальникам ОРСа, медицины. Вы сделали все, что было в ваших силах!

Выделяю отдельную работу и выражаю свою сердечность всем работникам Укрсовпрофа, заместителю председателя А.В. Ефименко, М.И. Селихову – директору фонда соцстраха Украины и особенно Евтушенко Светлане Сергеевне – первому заместителю председателя Укрсовпрофа, по прибытию которой в г. Чернобыль, сразу же был решен вопрос о вручении Благодарственных писем ликвидаторам и 50 рублей под каждое письмо.

Уже 26 апреля в г. Припять прибыли руководители всех рангов из Москвы, Киева. Среди них Симочатов Н.П. – председатель ЦК профсоюза ЭиЭТП СССР и Шишов С.С. - председатель ЦК профсоюза ЭиТП Украины, Кононенко В.Ф. – секретарь Киевского облсовпрофа, Водолазов В.М. – председатель Киевского обкома профсоюза ЭиЭТП, Тимошенко В.А. – технический инспектор труда (ныне покойный).

Эти люди после эвакуации проводили встречи с нашими работниками в местах их проживания, слушали их беды, а их было десятки тысяч, принимали решения и уже с первых дней аварии начали отдавать под жилье эвакуированным семьям санатории, дома отдыха, выделяли все путевки на оздоровление бесплатно, денежную помощь. Хочу отметить работу В.Ф. Кононенко, который побывал практически во всех эвакуированных селах, а затем и в местах их переселения, и не один вопрос обращавшихся не оставил без внимания. Почему я это отмечаю? Да потому, что мы часто встречались с ним во многих селах, т.е. наши пути соприкасались и пересекались.

Вопросы быта, социальные вопросы держали лично на контроле председатель Укрсовпрофа В.А. Сологуб (ныне покойный) и председатель облсовпрофа, наш папа, как мы его называли, с виду очень строгий, но очень справедливый и добрый М.И. Шевель (ныне покойный). Неоценимую помощь в повседневной работе мне оказывали мои коллеги, в то время уполномоченные облсофпрофа В.Ф. Струк и В.П. Махно.

Самые теплые воспоминания в моей памяти оставил первый заместитель Киевского облсовета народных депутатов Н.С. Степаненко. С ним также пришлось встречаться в местах дислокации людей, на совещаниях, которое он проводил. Этот человек с полностью седой головой, практически не оставлял не решенным ни одного вопроса обращающихся к нему людей.

Хочу остановиться еще на одном случае. На железнодорожной станции Вильча работали люди нашего предприятия на разгрузке железнодорожных составов, которые шли сплошным потоком со всех концов СССР, доставляя необходимые для ликвидации грузы, стройматериалы и т.д.

Приехав туда, мне представилась очень жуткая картина. Рабочие в грязной рваной спецодежде, в вагонах железнодорожного состава, где они жили, смрад от пота и одежды, грязные простыни и наволочки, грязные портянки, питьевая вода практически отсутствовала. Питались они за деньги в столовой пгт. Полесское. На мой вопрос, часто ли к ним приезжает их руководитель и смотрел ли он условия, в которых они живут, ответ был прост: «Приезжает, но из автомашины не выходит, говорит через форточку опущенного стекла». Приехав в г. Чернобыль, срочно собрал президиум, и мы освободили этого руководителя от занимаемой должности (фамилию не называю, он уже ныне покойный).

На следующий день всем работникам, занятым на выгрузке грузов была заменена спецодежда, выдано новое постельное белье, создан питьевой режим.

После этого случая, по моей просьбе службой радиационной безопасности было произведено тщательное обследование территории ст. Вильча. И как показали замеры (имелось 5 актов), территория была заражена.

После этого я собрал заседание объединенного профсоюзного комитета, где было вынесено решение. «Учитывая сложную радиационную обстановку, создавшуюся на ст. Вильча, обязать администрацию УС ЧАЕС (руководитель А.А. Косенок) обеспечить персонал УС, занятый на выгрузке грузов 3-х разовым бесплатным питанием». Тов. Косенок А.А. издал приказ и люди стали питаться бесплатно, согласно норм питания в г. Чернобыле.

Через месяц ко мне в кабинет ОПК, зашел человек, который представился заместителем генпрокурора СССР. Он кричал на меня, как на пацана. И все спрашивал, как я посмел вынести решение о бесплатном питании идущее вопреки постановлению ЦК КПСС и Совмина СССР. По их бумагам там все было чисто. За это он отдает меня под суд. Я сказал ему что под суд тогда нужно отдавать всех 32 человека, членов ОПК, так как постановление наше было единогласным. Показал ему акты замеров. Он вызвал А.А. Косенка и приказал ему срочно отменить приказ без согласия на то ОПК.

Пообещав и его отдать под суд, грюкнув дверью, он ушел. Конечно, наше состояние, которое было после этого разговора, может понять только тот человек, наверное, который прошел подобное.

Но видимо Господь был на нашей стороне и все для работников станции Вильча и нас обошлось благополучно. Со временем жители станции Вильча были тоже эвакуированы.

Кроме того ко мне практически каждый день обращались люди по различным вопросам. Бывали дни, когда на официальный прием приходило до 200 человек. В основном это были вопросы получения жилья и множество вопросов, связанных с детьми, вопросы соцкультбыта и др. После таких приемов не хотелось даже жить. На людей свалилось столько горя и бед.

24 октября 1986 г. на заседании Припятского горкома партии уже в вахтовом поселке Зеленый Мыс «За низкую требовательность к хозяйственным руководителям, занятым на строительстве вахтового поселка Зеленый Мыс допущенные нарушения при распределении и заселении жилья в г. Киеве и Чернигове, при этом также низкую требовательность к хозяйственным руководителям, слабую антиалкогольную пропаганду, и также личную недисциплинированность мне объявили выговор с занесением в учетную карточку».

Если в выделении жилья действительно были нарушения (в списке на получение жилья были включены несколько лиц, не имеющих никакого отношения к организациям УС ЧАЭС). За это некоторые хозруководители понесли серьезное наказание. Фамилии их не называю (ныне покойные), но письмо с информацией об этом храню до сих пор.

Так вот, если моя душа с пунктом выделения и заселения жилья еще как то согласна, хотя вопросами выделения и заселения жилья занималась компетентная комиссия, то все остальное не принимается.

И так отработав 1986 год без единого выходного, я дважды отдавался под суд, получил 3 выговора по партийной линии, из них 2 без занесения

и 1 с занесением в учетную карточку, перенесши обыск в доме моих родителей и моей бабушки (все покойные) по указанию горкома партии с участием работников милиции, пожарных (доброжелатели, знаю кто, сказали что вроде бы я вывез со своей квартиры г. Припять мебель, хотя она до сих пор находиться там, правда, уже поломана), а также получив Почетную грамоту ВЦСПС СССР, Грамоту от Правительственной комиссии за подписью Б.Е. Щербины, Грамоту руководства среднего машиностроения СССР, Благодарственное письмо Укрсовпрофа, медаль «Профсоюзное отличие», медали за участие в ликвидации последствий аварии, получив дозу облучения 53,6 Бэр, 6 декабря 1986 года по заключению МСЧ № 126 выведен из 30 км. зоны ЧАЭС.

После этого долго лечился, перенес 4 хирургические операции и в 1992 году получил 2-ю группу инвалида-чернобильца. Естественно после лечения я еще работал на разных должностях по май 2007 года, но это другая история.

Во многих книгах о Чернобыле вы сможете прочитать несколько строк о моем скромном вкладе в ликвидацию последствий аварии.

Самым дорогим подарком для меня, оставшимся на всю жизнь, стал приезд на мой 50 летний юбилей представителей Укрсовпрофа, представителей атомных станций и электротехнической промышленности Украины во главе с председателем ЦК атомной энергетики в то время А.В. Юркиным. Поздравления … тосты … я стоял за столом и думал, что живу на этой земле не зря. Слезы радости катились с глаз по щекам…

Написав свою исповедь, я не смог охватить даже 1/5 части производственной и социальной деятельности подразделений УС ЧАЭС, а ведь персонал этих подразделений готовил в основном всю почву для воинских подразделений «Средмаша», шахтеров и других организаций, участвующих в ликвидации.

Я не смог назвать фамилии очень многих ликвидаторов – героев … поэтому извините меня!

Получилось в жизни так, что работники, принявшие первыми удар ядерной стихии на себя, выпали из истории ликвидации аварии. А почему? Да потому, что они получили дозы облучения, болеют, огромная часть уже покоиться в ином мире и постоять за живых некому. Все союзные законы о льготах для ликвидаторов готовили те лица – чиновники, кто приехал на ЧАЭС в г. Чернобыль на 1 день, 15 дней, месяц. Зарплаты у них были приличные. Согласно этого Закона зарплата им за посещение зоны на 1 день начислялась в 5 кратном размере, умножалась на дни месяца, а затем на 12 месяцев и естественно пенсия таких ликвидаторов зашкаливает.

Тоже самое касается однодневных инвалидов – чернобыльцев. Они уже получают по 6-8-10 минимальных пенсий. Смешно? Человек, побывший в зоне 1 день, получивший инвалидность, приравнивается в человеку инвалиду отработавшему на ликвидации 1,2,3,4,5 и более лет.

Мы ликвидаторы инвалиды-чернобыльцы государству не нужны и являемся для него обузой.

Настоящих ликвидаторов и инвалидов Чернобыля стало уже не так и много, да и пенсия у них не отвечает их заслугам. Законы не выполняются, а лжеликвидаторы и лжеинвалиды, а их, на мой взгляд, 1/3 от всех, а может и больше, уже практически получили всё и молчат. Созданы различные Союзы Чернобыля, на бумаге делается огромная работа для ликвидаторов, инвалидов, а на деле …

В связи с 25 годовщиной аварии на ЧАЭС хочу выразить искреннее соболезнование всем семьям чернобыльцев, потерявших своих родных и близких, а всем живым желаю здоровья, благополучия, успехов во всех делах и свершениях, счастья. И все-таки хочется верить, что мы дождемся настоящей помощи от государства Украина. Простите меня …

С низким поклоном всем Вам В.Ф. Куринной

Запись была опубликована: glavred(ом) Воскресенье, 29 января 2012 г. в 21:20
и размещена в разделе Управління будівництва ЧАЕС.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

На сообщение "КУРИННОЙ Виталий" 3 комментария

  1. Владимир Гудов сказал(а):

    Правильно замечено, именно, перерасход государственных средств идет через “участников” – однодневок. Человек был 1 день, а умножают на 25,4, как будто он был целый месяц и затем начисляют пенсию. Да пусть он эти 25,4 дня поездит на ЧАЭС и повкалывает в 1986 году. Но этот коэффициэнт 25,4 принят законом для начисления пенсии. Полный идиотизм и сделано это для чиновников. Наши справки по зарплате за работу на ЧАЭС в 1986 г. (3 и 4 реакторы) уничтожили в течении 3-5 лет. Доказать зарплату невозможно. Многие из нашего батальона получают минималки. К сожалению, из батальона остался в живых только каждый четвертый.

  2. УС ЧАЭС сказал(а):

    Виталий Федорович! Очень жаль что не упомянут, главный диспетчер УС ЧАЭС, Цуркан Леонтий Семенович,на сколько я знаю, он был одни из ключевых руководителей при организации ликвидации на ЧАЭС!

  3. Мирон сказал(а):

    Виталий Федорович! Ваш коллега Чадаева Лидия Емельяновна тихо доживает свои дни прикованная к постели!!!

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта