?> Лара РОССА | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
16.11.2012, рубрика "Проза"

Полынь–трава в меню украинки

Публицистическая повесть (Продолжение)

Глава двадцать вторая

Как-то странно писать о весне, вспоминая зиму. Ту зиму, когда я мечтала о бурных приключениях и о значительных событиях.

Бурные приключения были впереди, а вот значительное событие для всех припятчан случилось в начале мая . Ему предшествовали месяцы напряженной работы таких коллективов как у мужа. Монтажники, строители, наладчики и эксплуатационный персонал ЧАЭС все сделали, чтобы, наконец, приступить к пуско-наладочным работам на первом энергоблоке.

Для мужа это были напряженные дни.  Но я не помню , чтобы он пребывал в плохом настроении . Наоборот, он весь светился оптимизмом. Его бригада – такие же молодые ребята, большинство семейные, старались работать на совесть.

Стояли почти что жаркие дни мая. Все зеленело и цвело. В городе распускались розы – их тут было много, озеленители садили кусты, где только могли. Пели птицы в сквериках. На улицах, площадях и  детских площадках стоял гам от смеха и голосов ребятни.

Всем нравилось гулять на набережной. Именно тут было всеми любимое место для отдыха. Тут я не раз со своими детьми и подругами заходила в кафе, где подавали  горячий шоколад, который я обожала ( и обожаю).

У меня, как у работницы школы, прибавилось обязанностей: сначала подготовка к экзаменам, а потом организация всего, что связано с этим процессом.  Как-то попробовала я себя и в качестве учителя. Мне не понравилось. Не мое это, я сразу почувствовала.

В городе не впервые возникали  разговоры о станции, о том, насколько она вредна, что, дескать, все припятчане постоянно облучаются и от этого болеют (хотя по моим наблюдениям мы болели не чаще, чем другие люди), что она портит окружающую среду. Честно – я до сих пор с этим не согласна. В те благополучные годы у меня сложилось мнение. Что атомная станция – очень чистое производство. Ну, а кто же тогда знал, что случится беда? Ведь именно катастрофа стала опасным фактором. Сейчас, по прошествии стольких лет, я потихоньку из ярого материалиста, каким тогда была, превращаюсь в фаталиста. Может, эта катастрофа  была предопределена? Ну, всем развитием нашего техногенного общества. Многое. Мне кажется, предопределено. Но это только мои размышления, и. конечно же, субъективные.

А тогда… Первый блок фактически был готов.  Его предстояло, примитивно говоря, загрузить топливом, то есть, урановыми стержнями, и осуществить физпуск. На подготовку всего этого ушло лето. Ну а весной на станции царило приподнятое настроение, потому, что все шло, как положено: рабочие и эксплуатационный персонал даже опережали график.

Я по-прежнему не видела станцию вблизи. А хотелось. Хотелось как бы прикоснуться ко всей этой грандиозной работе, поэтому я постоянно все выспрашивала у мужа. Все тонкости монтажа я тогда знала назубок. Трудности и радости коллектива мужа – тоже.

Помню праздник, устроенный управлением строительства ЧАЭС в мае ,в честь окончания основных пуско-наладочных работ, которые передовали  физпуску.  Жаркий день,столики со сладостями и напитками, веселое общение… Я тогда впервые попробовала кока-колу! Даже смешно сейчас. Муж познакомил меня с некоторыми своими товарищами. Они тоже пришли с семьями. От беды нас отделяли годы. Мы были счастливыми и безмятежными. У нас были дети и планы. Меня, например, неодолимо тянуло писать. Я строчила стихи, а потом попыталась написать новеллу. Все это было довольно беспомощно и наивно. А вот описание реалий у меня получалось. В тот вечер я написала маленькую заметку о празднике и о его причине. Заметку я отослала в районную газету и начала с трепетом ждать результата, бегая в киоск за свежим номером. И буквально через номер я увидела свою фамилию под материалом – крохотная заметка с ладонь ребенка. Я вообще ее случайно заметила, так волновалась. Когда же я ее прочитала, мое радужное настроение улетучилось: из моего текста был оставлен сам факт, остальное же переделано. От телячьего восторга моей писанины ничего не осталось. А надо сказать, что это был уже второй случай. Когда я написала в газету. И от того, что было написано ранее, тоже оставили рожки да ножки. Впервые я почувствовала тягу к журналистике еще в школе. И тут я задумалась: а как написать так, чтобы мой текст подошел? Я сравнивала напечатанное и написанное мной. Делала выводы. И самым главным стал вывод такой: надо учиться!

Глава двадцать третья

Грустно перечитывать периодику тех дней, особенно все то, что касается Чернобыля или станции. Вот, например, такое: « 14 августа 1977 года была завершена полномасштабная загрузка топлива. Впервые загрузка топлива и основные эксперименты  по программе физпуска  были осуществлены  на 25 суток ранее предполагаемого срока.»Неприятно царапнуло за душу это « на 25 суток ранее». Это как же надо было работать, чтобы досрочно выполнить такую сложную, а, главное, ответственную, работу. Сейчас, когда я это припоминаю,, мне кажется, что люди полностью не осознавали, насколько опасными могут быть ошибки и погрешности в таком строительстве.

То время было особенным. Я его вспоминаю с удовольствием. И не только я, как оказалось. Размеренная спокойная жизнь без каких-либо потрясений, наполненная в большинстве приятными моментами.  Я имею ввиду среднестатистического человека. Ну, а мы?

У нас тоже был спокойный, умиротворяющий период. Мне даже кажется, вся страна его переживала, словно в предвидении, что все это будет длиться недолго. Жалко, но человеческая память устроена так, что невозможно вспомнить все дни прошедшей жизни. Интересно. Хранится ли  образ этих мгновений,  минут и дней где-то в дальних уголках нашей памяти? А если  и хранится ( я склонна надеяться), то как извлечь  все это богатство на свет Божий? Как бы обогатилась наша нынешняя жизнь, особенно тех людей, которые, увы! уже идут не на подъем, а спускаются, образно говоря, с пика перевала. Но некоторые моменты, дни и часы чем-то запомнились. Врезались, впечатались в сознание, и греют мое бытие.

Иногда вспоминаю своих соседей по первому дому в Припяти. Они были очень разными людьми, но их объединяло нечто, чего сейчас нам не хватает.

И помню дни, когда после болезни я, измученная  и истерзанная, вернулась домой. Меня ждала такая же измученная семья: муж пытался справиться и дома, и на работе, и меня систематически навещал. Хорошо, что в больнице кормили отлично, и он ограничивался фруктами, а если бы, как нынче?  Меня как то не радовало и выздоровление. Я постояла перед зеркалом, не узнавая себя. Желтая, худющая, и, самое ужасное. С каким-то потухшим взглядом. Дети, угнетенные моим состоянием, тихо сидели в своей комнате. Муж терялся и не знал, как и чем вернуть меня ко мне прежней.

- Твоя мама выслала нам посылку. Яблоки….детям игрушки, ну, а тебе, смотри, что!

И он торжественно развернул передо мной  что-то сочно-сиреневое. Я без особого интереса взглянула. Это была трикотажная кофточка. Очень приятная, и, главное, нужная, мне действительно не хватало чего-то такого тонкого, но с длинным рукавом ,под плащ. В другое время моему восторгу не было бы предела. Я старалась, буквально тужилась родить положенную радость, но… ничего не получалось. Я расстроилась еще больше.  Это забрало у меня остатки сил и я рухнула в постель. Здоровые люди, наверное, даже не подозревают, сколько  энергии «съедают» эмоции. Я лежала в полудреме и единственным положительным чувством было ощущение, что я дышу чистым свежим воздухом.  Он струился из открытого окна. Нюх, надо сказать, у меня отменный. И я принюхалась к этому чистому потоку. Его, казалось мне, можно было даже пожевать. Постепенно я разделила запахи. Жасмин. Простые «домашние» розы… Это справа от входа посадила пожилая соседка, а ее муж ей помогал.  Полная уютная женщина, мягкая и на вид очень уязвимая, но сумевшая победить рак.  И еще непередаваемый запах сирени. А это уже соседка справа, вечно занятая мать троих сорванцов. И как ей хватало  времени еще и цветами заниматься? Она посадила и маттиолу, и вечерами ее запах, сладкий, томный, был доминирующим.

За окном темнело. И совсем неожиданно пошел дождь. Он стучал, капал, выбивал на откосах окон целые трели. Он принес запах свежей зелени и озона. Мне стало немного легче. С кухни поплыли запахи хорошей еды. Там хозяйничал муж.

Медленно я побрела к шкафу, нашла  юбку и, словно нехотя, одела. Она повисла на мне, морщась лишней тканью. Тогда я одела кофточку, присланную мамой. И ее запах тоже вселял надежду и бодрил.  Я молча взяла сына за руку, а потом и дочь. Вошел муж и присоединился к нам. Так мы всей семьей и вышли на улицу.

Все еще шел дождь. В некоторых окнах зажегся свет, и все вокруг засверкало из-за капель воды. Подкрадывался вечер и казался сказочным. Площадка перед подъездом была надежно укрыта сплетением виноградных побегов. Такой шатер вырастили еще одни соседи. Молодые и шумные. С двумя девочками. А по обеим сторонам этого чудесного места были скамеечки. И любоваться дождем. Растениями и вечером вышли все эти люди.

-  Свежо, да? - спрашивали одни.

- Наконец   то вы дома, - говорили другие.

-Расскажи нам стишок , - обращались к сыну третьи.

- Садитесь к нам, - предлагали, подвигаясь.

Где-то звучала музыка. И я на всю жизнь запомнила эти минуты. Тепло человеческого общения. Искренность сочувствия.  Красоту мира, в котором мы есть. И гармонию всего этого вместе. И я тогда даже не догадывалась, что этот вечер  был одним из лучших в моей жизни.  Так просто, правда?

Глава двадцать четвертая

Этот умиротворяющий, спокойный для многих людей 1977 год,  для работников атомной  станции был весьма напряженным. Как  говорится, на своем пути к цели, состав набирал и скорость и мощность.

Итак: 18 сентября 1977 года начался подъем мощности реактора. В это же время: школьные линейки, белые фартуки и банты, цветы, уроки мира. Первоклашки – словно свежая волна прибоя. И, как она, вселяют надежду.

Я в это время: хожу в библиотеку в качестве читателя! Классно. Заодно в школе хороший коллектив. Я нахожу понимание и радуюсь доброжелательности. В свободное время вместе с такими же молодыми, как и я, с упоением рассматриваем первые журналы мод, обсуждаем косметику и прически. Я пробую себе шить и получаются неплохие вещи.  Муж получает премии, дети здоровые и веселые.  Проказничают.

А станция набирает обороты. В конце сентября включен в сеть турбогенератор № 2.

Я нахожу новых друзей в литературном обществе Припяти. Больше слушаю, чем пишу. Мне чего-то не хватает: то ли смелости, то ли опыта, и уж точно – умения. Но мне очень интересно. Впервые встречаю Лиду, мою будущую подругу. Часами вместе с детьми гуляем живописными местами, благо их в Припяти много. Дети перезнакомились и вместе неплохо играют. У нее тоже сын и дочь, только сын меньший.

- Сначала я родила няньку! – шутит она.

А в общем – переживает.

- Мне скоро тридцатник стукнет, а я ничего не достигла… - вздыхает. И пишет неплохие стихи.

После аварии она так и не опомнилась . Ее творческая судьба не сложилась.  Ничего примечательного не было и в обычной жизни. Временами она ударялась в крайности. Ну, а так – обычная себе жизнь.

В то же время я познакомилась с Наташей. Мы эпизодически с ней встречались, но особенно тесных отношений не было. Возможно, потому, что она была очень занятым человеком: тоже двое детей, тоже сын и дочь, и одновременно напряженная учеба в институте, что-то  эдакое, связанное с экономикой. А вот Наташа оказалась стойким оловянным солдатиком. Медленно и упорно они с мужем преодолевали трудности и карабкались к своей цели. Парадокс, но по настоящему мы подружились только в 1975 году, и дружим до сих пор. Ей не только поплакаться можно, она не раз помогала мне конкретными делами. Какие зигзаги иногда выделывает Судьба!

В это же время я обнаружила в своей дочери способности к рисованию. У нее было чудесное чувство цвета.  Я удивлялась, как такой маленький ребенок умеет выстраивать и композицию.  А она ничего не выстраивала. Она так видела мир.

Второго ноября был включен в сеть турбогенератор №1.

В это же время умерла моя соседка, молодая еще женщина.   Ее единственный сын работал на станции монтажником. По собственной неосторожности упал в шахту реактора будущего блока. Сломал обе ноги. Нина очень переживала. В это же время она начала замечать перемены в муже. У него оказалось увлечение на стороне. Женщина  очень трагично восприняла такое предательство. Кое-как справившись с проблемами сына, она вдруг почувствовала себя очень плохо. И как то в кабинете – а работала она рентгенологом – упала, потеряв сознание. У нее обнаружился скоротечный рак.  Я до сих пор вспоминаю ее, поскольку она бала умной и доброй, видной такой женщиной! Не стало ее в ноябре, царствие ей небесное!

Не даром говорят, что на земле пол мира плачет, а пол мира скачет, то есть – веселится.

14 декабря 1977 года был подписан акт приемки первого энергоблока ЧАЭС в эксплуатацию. Радовалась вся Припять. Еще бы! Почти в каждой семье кто-то или работал на станции, или как-то был связан с ней. Вот и бригада мужа радостно и весело отметила это событие.

Еще один год мы прожили наполнено и интересно. А я еще и начала писать.

Продолжение следует…

Запись была опубликована: glavred(ом) Пятница, 16 ноября 2012 г. в 14:10
и размещена в разделе Проза.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта