?> Лара РОССА | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
22.01.2013, рубрика "Проза"

Полынь-трава в меню украинки

Публицистическая повесть

Продолжение

Глава двадцать восьмая

Следующие дни… Тяжело их вспоминать.

Был солнечный августовский день, когда я одела легкую шелковую одежду, но почему-то символически черную, и пошла к врачу.

Услышав мои жалобы, она назначила мне обследования. Я только-только сделала первые шаги, как пришлось расстаться с довольно значительной суммой денег. Я чувствовала, что дела мои неважные, а поэтому была как в трансе. И только сама себя упрашивала не проявлять никаких внешних признаков ужаса. Страха, отчаяния и тому подобных эмоций, чтобы не ранить родных.

Основные исследования требовали двух недель времени, и я попробовала прожить эти дни так, как вроде бы ничего не случилось.

И действительно, дней десять я занималась своими обычными делами- это и домашние хлопоты, и хозяйственные. Семейные заботы. Прогулки, отдых вечером с родными.

В конце второй недели муж предложил мне съездить с ним в соседнюю область, где он должен был до обеда справиться с делами, а потом мы бы могли поискать себе скромный домик для летнего отдыха.

Мы забрались в глушь, где, как нам казалось, цены должны были быть доступными. Нашли село в самом лесу. За густыми кронами деревьев его и видно не было. Время тут , казалось, застыло. Даже колея на дороге поросла травой. Домики тут в основном были деревянные, и вид их мысленно уносил нас на два столетия назад. Но природа! Чистейший воздух, пышная растительность, много озерец! Еще бы! Село это расположено с одной стороны между мощной рекой Десной и огромным озером – с другой.

- Озеро чистейшее, все поросло водяными розами! – сказала нам одна женщина.

- Это водяные лилии , - уточнила я мужу.

Мы решили заехать в село со стороны холма . Машина еле ползла дорогой, поросшей скользкой травой. Неожиданно деревья, которые росли по обе ее стороны, расступились, и мы оказались на просторной поляне, ограниченной снизу березовой рощей. А на поляне паслась белая кобыла.

Она оторвалась от изумрудной травы, и я встретила ее спокойный, отрешенный сиреневый взгляд. Так это было неожиданно и прекрасно, что я остолбенела. Животное и человек на секунду, что длился это безмолвный контакт, как бы поняли друг друга. А потом кобыла фыркнула и снова потянулась к траве, а я любовалась ее безукоризненным окрасом, шелковой гривой , трепетными ноздрями и ниспадающим хвостом. В ее глазах сияли молодость и энергия. Она была прекрасна. И к тому же ждала жеребенка.

Как жалко, что фотоаппарат не при мне!

Мы увидели еще немало красот. Но даже и в этой глуши мы ничего достойного по своим финансам не нашли. Но возвращались домой, переполненные впечатлениями, вели разговор, который нас роднил и сближал.

А при выезде из села чуть ли не из-под машины с моей стороны выскочил огромный пегий заяц.

- Плохая примета! – сказала я печально.

И на следующий день позвонила в лабораторию. Ничего конкретного мне не сказали, а пригласили в больницу. И к концу этих хороших дней я узнала: у меня обнаружен рак.

С младшей дочерью забрали эти результаты и с направлением поехали в городской онкодиспансер.

Большое многоэтажное здание. Пока мы дошли до метро, я устала, и мы присели отдохнуть на скамеечке у входа. Рядом сидела пожилая женщина в окружении родственников и рыдала.

В регистратуру – толпы людей. Много молодежи, несколько лиц ужаснули меня истощенностью лиц и безысходностью в глазах.

Уехала я оттуда с большим облегчением. Большие коридоры, толпы народа, атмосфера тяжелых переживаний меня угнетали страшно.

Через день дети забрали анализы. Их перепроверили и я с большим облегчением узнала, что мне поставили уже не третью, а вторую стадию.

Это вселяло оптимизм. Старшая дочь засела за комп в поисках нужной информации.

А я поняла, что просто так не сдамся.

Глава двадцать девятая

Судьба распорядилась так, что обследования я начала проходить в другом онкодиспансере. Здание было более приветливым, отношение персонала душевнее, но опять же – толпы народа.

Когда я делала кардиограмму, словоохотливая медсестра сказала, что еще два года назад людей было в два раза меньше.

- Какая-то вспышка онкозаболеваний, - печально прокомментировала она.

Занимать очереди под многочисленными кабинетами помогал муж. Мне постоянно приходилось его успокаивать и вселять оптимизм. Первая реакция на мой диагноз у него была плохая: он не знал, куда себя деть.

- Ты сам слышал, что сказали врачи: это лечится, - бодро говорила я ему.

Очереди под кабинетами на меня подействовали плохо – везде я слышала что-то страшное. А то и видела. На втором этаже мне делали УЗИ. Там было много детей. Я не хотела бы видеть, например, как с кабинета родители выносят ребенка. Поникший желтый стебелек. Лысая голова на тонюсенькой шейке с полу прикрытыми глазами, в которых уже нет ничего живого. Ручки-ножки – палочки. Помню, я пыталась отвести глаза. И не могла.

Уже под кабинетом, где шло распределение на операции, я за два-три часа наслушалась ужасов о рецидивах. У меня постепенно исчезал запас оптимизма. Дочь подбадривала:

- Не слушай никого. У каждого все по-разному.

И все же, когда через несколько дней я прошла этот тяжелый марафон с обследованиями, и зашла в кабинет, где две женщины оформляли истории болезни, чтобы лечь в стационар, я уже была парализована страхом. И тут произошло нечто.

- Женщина, вы что так приуныли? Нельзя так, = обратились они ко мне. – Вот мы знаем немало людей, которые живут после операции и пятнадцать и двадцать лет. Да и положение у вас неплохое.

И они принялись наперебой рассказывать о конкретных женщинах, , благополучно переживших подобное.

С этого кабинета я вышла бойцом. Гипноз ужасов, услышанных ранее, рассеялся.

Очень тяжело было накануне операции. Но я справилась и со страхом, и с отвратительными подготовлениями.

Я ожидала увидеть в операционной какую-то современную, как в фильмах, аппаратуру, но кроме операционного стола и огромной лампы там ничего не было.

Два следующих дня выпали из моей памяти. Урывками помню свои мучения с тошнотой и рвотой в реанимации. Потом – склонившиеся надо мной родные лица, которые колыхались и растягивались , словно резиновые. Это я уже в палате. Светильники на потолке постоянно кружились в хороводе.

- Где это мы? – спросила я, преодолевая слабость.

И. наконец, минута, когда я очнулась и поняла, что операция, слава Богу, позади.

В палате, кроме меня, было еще четыре женщины. Одну я узнала – вместе толклись под кабинетами. Она лежала бревно-бревном, и тупо смотрела в потолок. Спустя некоторое время. Увидев, что ничего не меняется, врачи попытались ее расшевелить и еле заставили подняться.

Возле окна – молодая женщина, которая выжила с трудом и которой предстояла тяжелейшая химиотерапия. К сожалению, у нее был очень агрессивный вид рака на поздней стадии. Рядом со мной – пожилая. И, как потом оказалось, очень агрессивная женщина. Видать, кроме натуры, еще и форма защиты от тяжелых обстоятельств. И еще одна, тоже молодая, с третьим рецидивом…

В окно заглядывали еще зеленые деревья. Стояла чудесная осень. Ко мне каждый день приходили муж и дети. Это сильно поддерживало.

В какой-то момент я, наконец, ощутила себя полностью настроенной на борьбу.

Глава тридцатая

Человеческая память – каверзная вещь. Иногда что-то припомнить очень трудно. А иногда – словно вспышка в мозгу. Любого человека можно спросить, а что было в таком-то году в таком-то месяце и в такой-то день. Вряд ли сразу и вспомнится былое, особенно, если это было давно.

Для этого, наверное, и придумали хроники. И вот история строительства ЧАЭС нам говорит: 10 января 1979 года дал промышленный ток турбогенератор №4, ну а энергоблок №2 ЧАЭС введен в строй действующих.

Вот так лаконично. А за этими данными – события, жизни и судьбы тысяч людей. Город Припять с надеждами на счастье его жителей.

Только спустя время память развернула перед моим внутренним взором те давние события. Я их перебирала, как бусинки на нитке. Встречу Нового года дома вспомнить я так и не смогла. А вот утренник в школе всплыл яркой картинкой и чудесным настроением. Детские новогодние праздники радовали маленьких припятчан повсеместно. На предприятих же вечеринки начались еще в декабре.

Помню, нарядно одетые, мы шли промозглым школьным двором. Снега было мало, зато под ногами там и сям – лед. Недавно была оттепель. Помню, как я завела малышей в теплый нарядный зал, ослепляющий огнями. Звучала праздничная музыка. Тут царила сказочная реальность. Никакого мороза. Тут Дед Мороз. На него мои дети уставились с какой-то робостью. Наверное, он им казался сказочным великаном. Да еще за бровями, усами и бородой лица почти не видно. Но тут запели « В лесу родилась елочка «и все повели хоровод. Дети оживились, начали приглядываться к своим ровесникам, а спустя полчаса осмелели так, что продекламировали в конкурсе стихи. За это получили по шоколадке. А в конце праздника – конфеты в цветных коробках, которые выпускаются до сегодняшнего времени.

Я отплясывала вместе со всеми. Было мне легко и весело. Я помню себя: в синих брюках, бежевой новой кофточке. Тоненькая, изящная, не то, что сейчас. И уверенная в своем будущем, в прекрасном будущем своей семьи, в счастье своих детей.

А после праздников все вернулись к своим делам. А у меня наступил интересный период в жизни: я общалась, общалась. общалась. Появилось много друзей. Я обзавелась самыми разными знакомыми. Наверное, так проявлялся мой интерес к людям – самое главное в профессии журналиста. С некоторыми отношения распались сами по себе, многие потерялись, спустя несколько лет, когда случилась авария, а с некоторыми я дружу и по сей час. Эти люди, как я понимаю, не были случайными в моей жизни. Редко что бывает случайным .

В соседнем доме жила Нина. Работала медсестрой в школе. Кажется. Что тут интересного? Обыкновенная женщина. А она боролась за счастье. Я всегда удивлялась ее выдержке и терпению. Судьба ей «подарила» мужа пьяницу. У них была маленькая дочь. Нина нянчилась с ним, пыталась вытянуть его из мрака алкоголизма. Яркая блондинка, со вкусом одетая (только я знала, сколько она шила-перешивала), доброжелательная и очень внимательная к детворе. Она жила надеждой, что у нее получится, что муж вылечится и заживут они душа в душу. Но однажды в сильном опьянении ее муж выпрыгнул из окна их квартиры на четвертом этаже. Печальная история. А пока что… Все еще хорошо. После уроков в ее кабинете у нас чаепитие. Мы разглядываем модный журнал, заодно любуемся снегопадом за окном. Наши суждения звучат в унисон. Нам весело. И жизнь кажется сказочной.

Я это все к тому, что будущее наше – в тумане. И если бы знал, где упадешь, то и травки постелил бы. Что в отдельной судьбе, что в грядущей катастрофе , изменившей и нас, и страну.

Продолжение следует…

Запись была опубликована: glavred(ом) Вторник, 22 января 2013 г. в 18:46
и размещена в разделе Проза.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта