?> Лара Росса | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
07.02.2012, рубрика "Проза"

Полынь – трава в меню украинки

Публицистическая повесть (Продолжение)

Глава седьмая

Наверное, надо напомнить читателям, откуда взялось словосочетание «полынь-трава» в заглавии повести.

Чернобыль – вот народное название травы полынь. Серебролистая, очень горькая трава. Если настоять на воде, ее трудно проглотить, такая горькая. Как и судьба многих тысяч чернобыльцев. Как и моя судьба, которую я стараюсь преодолеть. Замолить, задобрить, победить и, желательно, – все горькое исключить из бытия, из меню! Но … как и у всех остальных что-то получается лучше, а что-то – хуже, ну а некоторые явления нам и вовсе не подвластны.

А тогда, в молодости, все было безоблачным.

Пока я была в роддоме, в природе свершались свои изменения. Опала листва, оголив серость и безутешность деревьев. И в день выписки пошел снег. Я наблюдала, как собирали дочь домой. Ее распашонка была из тончайшего батиста с розовыми, вышитыми на груди цветочками. Баевая розовая кофточка и такой же чепец. Медсестра, чтобы одеть все это, ворочала ее и так, и эдак, а в конце и вовсе схватила за крохотные голени, чтобы приподнять и добротно укутать. Младенец только кряхтел. Я непроизвольно заулыбалась. Наконец был готов сверток из бело-розовых кружев, перевязанный красной лентой. Я, приподняв уголок, заглянула: смуглое личико выражало безмятежность.

Появился муж с цветами, шампанским и коробками конфет. Нам хотелось, чтобы все соответствовало моменту, и мы не экономили.

Ехали домой дорогой из снежной каши. Водитель, усаживая нас в авто, пожелал мне и ребенку здоровья. А у меня на душе было тревожно. Непонятно, почему. Вроде бы все хорошо. Я чувствовала себя здоровой, дитя – тоже. Муж был при деньгах и нам не грозили какие-то бедствия.

А это было предчувствие. Подсознание не обманешь. На второй день пребывания дома я заметила, что личико дочери какое-то темное, губки имеют синюшный оттенок, и кушает она вяло, явно из последних сил.

Сын, переминаясь с ножки на ножку, удивленно разглядывал новорожденную и даже спросил:

- Это – ляля?

Я ведь обещала ему лялю, и он, видать, ожидал получить игрушку. А тут…

На третий день пришла медсестра. Я ее еле дождалась, так разнервничалась и запаниковала: на губках дочки появилась пена. Она захлебывалась, дышала с трудом и отказывалась кушать. Медсестра, уже немолодая женщина, немедленно вызвала «Скорую». У девочки обнаружилась запущенная пневмония. Оказалось, она заболела еще в роддоме. Пришлось лечь в больницу.

Я с ужасом смотрела на первые манипуляции с крохоткой, закрывала уши ладонями, когда она заходилась в крике, или, рыдая, бегала коридором взад-вперед, пока ей ставили капельницу. Я ведь и сама еще была слабая, может, поэтому никак не могла взять себя в руки. Дочь катастрофически теряла в весе, а температура, хоть и была невысокой, упорно не падала.

Муж взял отпуск на свой счет и сидел дома с сыном. Мрачный и раздражительный, он совсем не поднимал мне настроение.

- У нас сейчас такое ответственное время,- бубнил он. – Вся бригада вкалывает, а я… Да и по деньгам теряю.

Живость моего характера не позволяла тогда зациклиться на всем этом. Я слушала докторов, и делала все, чтобы выходить малышку.

Наконец после кризиса упала температура.

В ту ночь медики бегали возле двух младенцев. Дочь извивалась и хрипела, но к утру дыхание стало чище, глубже. Она даже попробовала кушать. Я выдавили немного молока и она глотнула. А вот второму младенцу, мальчику, не повезло. Я, помню, прятала голову под подушку, чтобы не слышать воя его мамы.

Через неделю дочь начала прибавлять в весе. Она порозовела и глазки очистились от пелены. Врачи говорили: «Родилась в рубашке!»

И вот мы выписались. Я и дочь. Обе измученные, но здоровые.

Сын, когда увидел меня, расплакался.

Глава восьмая

Наша жизнь постепенно налаживалась. Мне было нелегко, но только физически. А так… Я прям светилась оптимизмом. Все в жизни казалось достижимым и возможным, а сама жизнь – большой, перспективной. Иногда горькой приправой были воспоминания о трудном времени в больнице, о том, как я нуждалась в поддержке, но… Я отгоняла эти мысли. Зачем они? Каждый понимает все по-своему. И, в конце концов, я же не осталась одна, без крова и без хлеба.

Помню, как то муж принес многотиражку, где писали о его бригаде. Журналист рассказывал о трудовых буднях коллектива, о задачах, которые стояли перед людьми, и как рабочие справились с этими задачами. Написано было легко, но довольно патетически. Сейчас так уже не пишут. Но все равно мне понравилось. Я по-новому увидела и мужа и его работу. Было приятно. А ему льстило мое внимание, он даже улыбаться стал по-другому, более открыто, что ли. И начал рассказывать, чем интересуется его бригада.

- Видишь постановление? – постучал он по газете. – Вот, вот! Будем делать вторую очередь! Понимаешь?

Я отрицательно покачала головой.

- Ну как же! Это – работа! Деньги, стабильность!

Расплакалась малышка. Он взял ее, начал ходить по комнате, тихо мурлыча какой-то мотивчик.

Был вечер пятницы. Приятное время, впереди выходные. И, дай Бог, проведем мы их приятно. Прошлые мы только и делали, что выясняли отношения. Муж был раздражен и все ему мешало – кашки, бутылочки, пеленки и бесконечные приставания сына с различными вопросами. Может, хорошие перспективы улучшат его настроение?

Был январь 1974 года. Именно тогда Минэнерго и еще какая-то строительная организация СССР приняли совместное решение о проектировании и строительстве 2-ой очереди ЧАЭС.

Стояли морозы. Утром, чтобы приготовить мужу завтрак, я поднималась чуть свет-заря, тепло одевалась и выходила в наш навесной коридор. За ночь в щели надувало снега, лед в ведре с водой приходилось пробивать кружкой. Чтобы почистить, например, картошку и лук, я забегала обратно в комнату. Потом приходила очередь кашкам. Дальше – по кругу: прогулка, пеленки, уборка, готовка, стирка, опять готовка… Самое ужасное, что после больницы дочь поменяла ночь с днем. Она просыпалась ровно в полночь, вздрагивая всем тельцем, напряженно вглядываясь в темноту, и, если я ее немедленно не брала на руки, начинала кричать. Я, поразмыслив, догадалась о причине: как раз в это время в больнице ей кололи последнюю суточную дозу антибиотика. Она не могла уснуть до пяти утра. Естественно не спала и я.

Однажды, совсем выбившись из сил, сидя с ней на руках, я уснула. И приснилось мне, что я занесла в комнату охапку дров, и бросила к печке. А наяву я уронила ребенка, очнувшись в долю секунды, я успела, задерживая падение ногами, ее подхватить.

Муж тоже сильно уставал. Его коллектив делал монтажные работы под будущий очередной энергоблок. Находилось, что делать и на вспомогательных объектах. Дело было знакомым: двумя годами раньше был построен главный корпус 1-го энергоблока, и, устроившись на работу, он успел на ее завершение. Иногда там было опасно. Как-то раз он приехал мрачнее тучи и сказал:

- С другой бригады парень упал в шахту реактора. Шлифовал что-то.

- И?

Муж только посмотрел.

- Будь осторожен, - прошептала я.

- Да, конечно.

Он покивал, а взгляд его был отрешенным и печальным.

Вечером я еще раз прочитала статью о его бригаде. Все выглядело просто замечательно. И вдруг я поняла, чего хочу: вот так свободно приехать на стройку, одеть каску (как на фото), все рассмотреть и узнать.

И уж точно, я написала бы не так. Без дифирамбов.

Глава девятая

Все когда-нибудь да заканчивается. Трудная зима осталась в прошлом. Просто стала интересным воспоминанием.

Весной жизнь наполнилась красками, новым смыслом и новыми планами.

Мы решили рискнуть и съездить в другую область к моей маме и бабушке. Поездка оказалась не очень приятной: провозившись с двумя малыми детьми, я умудрилась забыть кое-какие вещи, и муж в очередной раз пришел в раздраженное состояние. В поезде он громко при всех делал мне замечания и поучал. Я обижалась.

Но когда на рассвете на станции мы сели в автобус, и за окном замелькали знакомые ландшафты, все это стало несущественным. Я, прижимая к себе малышку, с умилением смотрела и на сады, и на тополя вдоль дороги, и на пологие склоны холмов этой местности.

Мама и бабушка были рады неописуемо. У меня предательски защипало в глазах. Это так радостно, когда все твои родные оказываются вместе!

Я заново поражалась, какой свежий и ароматный тут воздух. Я с детьми осматривала усадьбу, замечала, что и как тут изменилось, радовалась цветам, умилялась котятам и двум поросенкам…

Неожиданная жара способствовала отдыху. Мы смело ходили с малышами в лес, на луга, или занимались с ними у дома на лужайке, окруженной розами. Мама посоветовала, у кого можно покупать молоко для детей. К нам приходили мои одноклассницы, те, которые остались в поселке после окончания школы, и те, кто, так же, как и я, приехали к родителям. Мы и не заметили, как пролетели отпускные дни. Пора было возвращаться. И только теперь я обратила внимание, что мы все не только окрепли, но и повеселели.

После первого же рабочего дня муж приехал оживленным и непривычно веселым.

- Ну, радуйся,- сказал он с порога. – Появилась возможность заиметь жилье!

-Да?! – чуть не подпрыгнула я.

- Во втором микрорайоне. Я имею ввиду Припять. Там, в основном и живут строители ЧАЭС, а также весь обслуживающий персонал.

-Но почему «заиметь», а не «получить»? – сориентировалась я.

- Если получать, тогда надо ждать. Может год, может два. А вот именно сейчас можно вступить в кооператив и купить квартиру.

Я так и села:

- А за какие деньги?

Мы уставились друг на друга и постепенно радость ушла из наших лиц.

На следующий день я, взяв сына за ручку, а дочь – на руки, пошла в центр, на почту. Пока я поднялась склоном, пока доплелась до места, с меня сошло семь потов. Я заказала с мамой телефонные переговоры. Через сутки опять пришлось форсировать холм. Но, главное, мама пообещала помочь.

- Пусть приезжает, - сказала она о муже.

Мама решила отдать нам на квартиру свои сбережения. На выходные муж поехал за деньгами. А я эти два дня витала в облаках. Мне казалось, что сбудется сказочная мечта. Я пыталась представить новое жилье, планировала, что и где там будет, какого цвета сделаем стены, какую мебель купим.

Жизнь щедро одаривала меня любовью близких, необходимым, желанным, и, главное , давала понять, что лучшее – впереди.

Пока все оформляли, пока комиссия принимала дом, прошло еще время. Но все равно этот день пришел. Помню, как я благодарила хозяйку домика в Чернобыле, в котором мы снимали жилье – она не раз мне помогала и поддерживала, и помню себя с детьми уже в квартире, но дорогу в Припять, момент, когда мы зашли в наш новый дом, почему то забыла. Наверное, от счастья.

Продолжение следует…

Запись была опубликована: glavred(ом) Вторник, 7 февраля 2012 г. в 16:52
и размещена в разделе Проза.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта