?> Лара Росса | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
19.04.2012, рубрика "Проза"

Полынь–трава в меню украинки

Публицистическая повесть (Продолжение)

Глава шестнадцатая

Без проблем мы устроили малышей в детский сад. Точнее, в сады, так получилось, что сын попал в один, а дочь – в другой. Мальчик вжился в детский коллектив сразу и без проблем, а дочь… Никогда бы не подумала, что она – драчунья. Свои взгляды она отстаивала только силовыми методами.

А я пошла работать по специальности, которую приобрела в юности – в библиотеку управления ЧАЭС.

Утро в нашей семье всегда начиналось одинаково: муж, наспех перехватив чего-нибудь, мчался на автобус, который вез рабочих на станцию. Я поднимала детей и пыталась сделать все то, что положено утром. Одна из воспитателей мне сказала:

- Да не надо их сонных  мучить зарядкой. У нас день начинается с зарядки. Останьтесь и посмотрите.

Это обстоятельство дало нам дополнительных пятнадцать минут. Но все равно, напряженно было утром разводить их в разные концы города.

Прибежав домой, вся взмыленная, я старалась успеть что-то сделать по хозяйству, а потом тоже мчалась на работу, благо мой рабочий день начинался только в одиннадцать. Из-за этого сложности были вечером – иногда. Если муж не успевал, приходилось отпрашиваться, чтобы забрать детей.

Я остро чувствовала необходимость перемен. Как-то в выходной, прогуливаясь с подругой Лидой и с детьми, я ей сказала:

-Мне уже двадцать пять, а я ничего не добилась в этой жизни…

-А мне уже скоро тридцать, и я тоже ничего не достигла!

Мы остановились и с ужасом посмотрели друг на друга.

Тут я услышала:

-Мама! Мама! Бронзовка! Смотри, какой красивый жук!

Мой сын с сияющими глазами шел газоном, протягивая руку, а на ладошке – блестящий жук.

Ну почему я тогда не осознавала своего счастья?!

У меня была неплохая специальность. Работа среди книг, общение с людьми, хорошая семья. Я была стройна, хороша собой, и, надо сказать, при зарплате мужа, неплохо одета.

Помню тот момент до подробностей, закрываю глаза – бежит сын ко мне с жуком на ладошке, чубчик развевается, а дочь, хмуря густые брови, старается не отстать. Яркое пятно на зеленой траве – оранжевое платьице в красочных матрешках… Кстати, это платьице, привезенное мужем из Москвы, стало для нее, как бы это сказать, знаковым: впоследствии она не один год работала художником по росписи деревянных изделий, и, в частности, матрешек. И талантливым художником.

А я была в белом шелковом платье с голубым матросским воротником и с «морской»  отделкой. Очень удачная вещь!

Лида заговорила о муже:

-Устает так, что иногда чуть не валится с ног!

-Да, многие так. Что там сейчас?

-Заполняют пруд-охладитель.

Выйдя на работу, я, улучив момент, поискала литературу о строительстве атомных станций. Я с интересом рассматривала схемы и рисунки, графики и отчеты.

Я также нашла периодику, и восстановила в воображении этапы строительства, сопоставляя с тем, что уже знала или слышала. Меня саму удивил этот интерес. Зато как приятно было, когда я помогала специалистам и студентам выбирать литературу! Я была на высоте. Один физик даже спросил:

-Мы что, коллеги? Вы раньше где работали?

Но я никогда не хотела быть физиком или технологом. Мне было интересно все. Сама жизнь во всех проявлениях. Если можно было бы, я бы изучила бы литературу, искусство, архитектуру, домоводство, технологию шитья, ботанику и агрономию, историю религий и кино,

Что-то мистическое и физиологию человека. Позже к этому неполному списку все-таки прибавилась астрофизика и астрология. А в какой бы профессии я могла бы коснуться хотя бы части всего этого? Конечно, в журналистике! И с годами жизнь мне преподносила приятные сюрпризы: мне повезло общаться с представителями почти всех перечисленных областей деятельности людей. В том числе, астрофизиком из Байконура и сильным экстрасенсом. Благодаря журналистике, мне всегда было интересно жить.

Глава семнадцатая

Считается, что без знания детства трудно понять человека, оценить его взрослую жизнь и оценить все, с ним происходящее.

Когда то прогулка по центру Чернобыля привела меня к увлечению модой. Я тогда купила открытки с фотографиями моделей в шикарной одежде. Они просто потрясли меня. В то время приобрести хороший журнал мод было неслыханной удачей – я имею ввиду простых смертных.

Избранные счастливицы могли их достать у тех, кто бывал за рубежом.

А в детстве меня одевала бабушка. При упоминании о ней у меня сжимается сердце и увлажняются глаза. Она была необыкновенной! Так могут сказать миллионы людей о своих родных, но вот прошли годы, я уже сама радуюсь внукам, но сказать о ней я могу только так: необыкновенная.

Представьте: родилась в бедной семье, где было двенадцать детей, поровну мальчиков и девочек. Отец, мой прадед был художником, не выдающимся, но востребованным – он расписывал храмы. Так и погиб, когда крепеж сорвался с макушки церкви. Четверо сыновей стали художниками, один – военным, а шестой, которого я хорошо знала – кулинаром, в большом курортном городе, в знаменитом ресторане.

А девочки… Лучшее, что их ожидало – стать хорошей матерью семейства, если, конечно, повезет. До гибели отца моя бабушка успела закончить всего два класса церковной школы. Так сложилась судьба, что она жила в сельской местности, муж ее был груб и мало образован. Трое детей, хозяйство, поле, огород… Выдали ее замуж в шестнадцать, и первая жертва замужней жизни – пришлось наполовину отрезать косы, дабы не мешали работать. Де толстые косы до щиколоток, а распущенном виде могли укрыть ее, словно покрывалом. При такой «средневековой» жизни бабушка, тогда молоденькая женщина, умудрялась читать. Как могла, экономила, чтобы покупать книги.   Годами позже, как только выпадал момент, бежала в библиотеку. К тому времени, когда родилась я, она знала уже немало. Любила поэзию и много знала наизусть. Понравившуюся балладу или поэму ей достаточно было прочесть раза три, чтобы надежно запомнить! Она и меня приобщила к литературе. Бабушка досконально знала историю, историю религий, изучала агрономию. Я хорошо помню, как, выручив деньги за мясо с очередного кабанчика, она, не колеблясь, приобрела многотомное издание всемирной истории.

Она любила шить. И придумывала очень красивые фасоны. Машинки долгое время не было, так она шила руками, и шила так, что рельефные швы были лучше фабричных.

Помню, как-то сидела я в цветах под яблоней на своем любимом месте. Гудели пчелы. Сияло солнце, и день все тянулся, все радовал меня и радовал. Не то, что сейчас – раз! И дня нет! Время, что ли уплотнилось? Я рассматривала лепестки цветов, удивляясь, как это из черной земли выросло такое многоцветье.

Пришла бабушка.

-Я тебе купила вот что! – и она подала мне сверток.

Там была хлопчатобумажная ткань в набивной рисунок. Я развернула, и на солнечном свету сиреневые узоры просто заворожили меня.

-сошью тебе летнее платьице, - весело сообщила мне бабушка, а в ее глазах были любовь и нежность.

Я сидела и смотрела на ткань. Теплый ветерок шевелил волосы. Я вдыхала запах цветов, а потом я ощутила и запах ткани. Она пахла чем-то таинственным. И, на мою радость, была далеко не последней. На утренник в детсад бабушка сшила вообще роскошное платье. Из крепдешина. Чудесные хризантемы переплетались на нем в хитроумный узор, и на теле от прикосновения такой ткани было неповторимое ощущение избранности.  К осени появилось пальтишко. Бабушка где-то раздобыла ткань, из которой шили солдатские шинели. Вещь вышла просто убойная! С лоскутков, которые оставались, я тоже шила – куклам.

И вот теперь, взрослая, с детьми, я тоже взялась за шитье. Я, как и бабушка тогда, решила шить красивые вещи.

Глава восемнадцатая

А станция продолжала расти. Бесчисленное количество рабоче-дней… Напряженный ритм. Смены. Многие перестали считать ее чем-то особенным – есть и ладно. Попривыкли. Настороженность если и была, то смылась рутиной повседневности.

Муж, как и раньше, сильно уставал. Мне хотелось, наконец, увидеть строительство, и как-то, когда меня по какому-то вопросу заведующая библиотекой послала в управление строительством ЧАЭС, я решила осмотреться. На территорию я пойти не осмелилась, но подошла впритык, так, чтобы увидеть побольше.

Меня поразил вид мощного корпуса первого энергоблока, характерные очертания массивного сооружения, и трубы.

Тропинка через молодой сосновый лесок увела меня обратно в Припять, а по дороге я была охвачена каким-то лихорадочным состоянием, так мне хотелось с кем-нибудь поделиться впечатлениями. Я так запомнила этот  день!  Пение птиц, цветы, упавшие в сухую хвою шишки. А перед глазами – масштабное строительство, разделенное, как я уже знала из литературы и по рассказам мужа, на многие подразделения, участки и технологические уровни. Мне было так интересно, что тихий рабочий день в библиотеке показался нудным и скучным. Я осознавала, что не на своем месте.

Осенью в нашу семью пришла беда: тяжело заболела дочь. Воспаление легких приняло затяжной характер, а после того, как ее самочувствие ухудшилось,  исследования показали, что нижняя доля правого легкого загнилась. Так что пришлось ребенка срочно госпитализировать. И тут я столкнулась с драконовскими законами: раз дитю исполнился год, мама не имела права находиться рядом.

Дочь увели. Она шла пустынным коридором, потрясенно оглядываясь на нас с мужем. Когда на следующий день мы ее навестили, а, точнее, потоптались под окнами ее палаты, и няня, взяв ее под мышки, показала нам дочь в окно, она просто отвернулась в непонимании, почему, когда ей плохо, родители не с ней.

Ни я, ни муж толком работать не могли.  А дочке стало хуже, но даже теперь рядом с ней быть мне не разрешили. За ее выздоровление боролись опытные врачи. Но почему они не считались с переживаниями ребенка? Она, в очередной раз увидев нас в окно, просто разрыдалась. Мы встретились с лечащим врачом, и она сказала, что все решится в ближайшие сутки. То есть, или ребенок переломит болезнь, или… бог знает, что случится. Без поддержки она уже не могла стоять, не было сил.

К счастью, все закончилось благополучно. Через месяц мытарств дочь была дома. Перед нами встала проблема: выхаживать ее, ведь после болезни девочка была совсем слабой, или отдавать ее в сад, а мне идти работать, ведь выписали ее как здоровую. Несмотря на свои грандиозные планы, я приняла безоговорочное решение сначала выходить ребенка, ну а потом уже все остальное. Меня душа болела, когда я смотрела на желтое личико дочки, на ее лихорадочно блестевшие глаза. А этот ее страх, что снова родители бросят! Ведь она была совсем маленькая и не понимала, Что мы не виноваты.

Но муж настоял, чтобы я шла работать.

-Нам тяжело растить двоих детей, мы и так еле сводим концы с концами, - мотивировал он свое решение.

Я на примерах доказывала, что мы не так уж плохо живем, а он кричал, что ему надоела нищета, и что впереди у нас немалые траты.

Скрепя сердце в ближайший понедельник я отвела обоих детей в сад. Шли, помню, молча, видимо они чувствовали мое настроение.

Продолжение следует…

Запись была опубликована: glavred(ом) Четверг, 19 апреля 2012 г. в 9:45
и размещена в разделе Проза.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта