?> Мой Чернобыль | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
20.03.2004, рубрика "Спогади"

Юрий СЕДЫХ

Жизнь подарила мне встречу с очень интересным человеком – Юрием Ивановичем Седых.

Седих

Это известный специалист, действительный член Академии строительства Украины, профессор. Он был одним из тех, кто первым принял на себя удар атомного лиха. С первых чисел мая 1986 года Юрий Иванович возглавил группу ученых, которые в сжатые сроки, в тяжелых условиях радиации разработали эффективные способы очистки территории и техники от «радиоактивной грязи». Внедрение его научных изобретений позволило вернуть сотни единиц специальной техники и автотранспорта к работам по ЛПА, значительно снизить уровень радиации, в том числе, и непосредственно на территории Чернобыльской АЭС.

Проводимая работа с риском для жизни не добавила ему здоровья – стал инвалидом, перенес тяжелую операцию. Однако Юрий Седых излучает положительную энергию, живет реализацией своих творческих планов, принимает активное участие в общественной жизни, осуществляет свой вклад в социальную защиту чернобыльцев. Узнав о том, что есть издание для инвалидов Чернобыля «Post Chernobyl», он активно включился в творческий процесс создания газеты. Его опыт помогает преодолевать трудности роста молодого нашего творческого коллектива, ведь, к тому же, Юрий Иванович – руководитель Ассоциации «Международное сотрудничество и туризм» при киевской организации журналистов, член Союза журналистов Украины.

Нельзя не отметить, что Юрий Иванович – высоко образованная и духовно богатая личность. В своих статьях он поднимает проблемы духовности. В этом у нас с ним большое взаимопонимание. Его беспокоит разобщенность чернобыльцев. Мы с удовольствием публикуем материалы Юрия Ивановича на эту тему.

23 марта Юрию Ивановичу Седых исполняется 70 лет! Поздравляем его с юбилеем, желаем ему здоровья, семейного благополучия и творческого долголетия!

Анатолий КОЛЯДИН

Мой Чернобыль

Бесшумно, но неумолимо быстро течет река жизни. У ее истоков счастливое детство, трудные военные и послевоенные годы. Много весен встречал я на ее крутых берегах. Одни оставили светлые романтические воспоминания о юношеской влюбленности, другие покрылись седой порошей прожитых лет, но никогда не забыть весну 1986 года, весну Чернобыльской трагедии.

Теплым солнечным днем в преддверии майских праздников мы выехали на пригородную дачу в поселке Глеваха, что в 35 км на запад от Киева. Сад встретил нас пьянящим запахом весенних цветов, в белом наряде невест стояли фруктовые деревья, трудолюбивые пчелы торопились собрать ароматный нектар, а в воздухе раздавались возбужденные голоса птиц, которые своим свистом, щелканьем, затейливыми руладами славили пробуждение природы – долгожданный приход времени любви.

Суббота, 26 апреля, прошла в обычных хозяйственных заботах: жена убирала после зимы дачный домик, дочка собирала упавшую прошлогоднюю листву, я обрезал засохшие ветви и очищал стволы деревьев. Ничто не предвещало беды. Душевный покой, радость общения с пробуждающейся природой наполняли наши сердца.

Воскресенье мы полностью посвятили отдыху. На утренний пикник к нам пришли гости - друзья соседи. И, после веселого застолья на открытом воздухе, каждый выбрал себе занятия: мужчины под цветущей яблоней устроились играть в преферанс, женщины гуляли по саду, делились своими секретами, жена показывала коллекцию любимых нарциссов и тюльпанов.

Ближе к полудню при полном безветрии на игровой стол из белого пластика стала сыпаться мелкая серо-черная пыль и спустя короткое время карты, бумага, наши руки стали как у трубочистов черными. Мы удивленно оглядывались по сторонам, вопрошающе всматривались в высокое безоблачное небо прозрачной синевы, но никак не могли понять природу этого явления. Один пошутил – «в Африке пыльная буря, а страдать должны мы». Другой сделал более прозаическое предположение - «летают истребители ПВО и это следы их пороховых зарядов, используемых для ускорения взлета». Такое бывало и раньше (Васильковский аэродром располагался недалеко). Тогда от рева реактивных турбин закладывало в ушах, но сейчас стояла тишина и это тревожило. Мы терялись в догадках, а песок и сажа все сыпались и сыпались с неба, создавая характерный шорох, как шум мелкого дождя в листве деревьев. Вскоре мы все ощутили сильную головную боль и, впервые, не доиграв до конца партию, разошлись по домам. В своем домике я застал жену и дочь лежащими в кровати – они тоже уже ощутили тяжелое недомогание, слабость и головную боль. Жена тихо призналась, что у них грудь горит огнем, а к соскам от боли невозможно прикоснуться.

Так начался мой Чернобыль. За десятки километров от Чернобыльской АЭС я стал невольным очевидцем - свидетелем трагедии планетарного масштаба и степени ее воздействия на живую материю, на окружающую природную среду. Для моей семьи последствия этих событий болезненно осязаемы даже через многие годы. У жены обнаружили поражение щитовидной железы (узелковые разрастания - требуется операция), у дочери вегетативно-сосудистую дистонию, сердечную недостаточность, а внучка родилась с тяжелой патологией: с гемангиомой и мышечными спазмами. В годичном возрасте ее тельце испытало боль хирургического вмешательства.

Я умышленно привел эти, казалось бы, мелкие, сугубо индивидуальные бытовые подробности, потому что значительно позже, узнав о масштабе аварии на атомной станции, мне в полной мере стал ясен подвиг тех мужественных людей, которые первыми, непосредственно на территории станции, вступили в смертельный бой с разбушевавшимся атомом. Мысленно перенося слой радиоактивного пепла, наглядно видимого мною на маленьком дачном участке, на всю территорию заражения, ярко представляю: сколько горя и страданий выпало на долю всех жителей Украины. Чернобыльский радиационный вулкан выбросил тысячи и тысячи тонн смертоносных частиц, которые, выпав на землю, органически смешались с грунтом, аккумулировались во флоре и фауне, на десятилетия, сотни лет отравили окружающую нас природную среду.

Первомайские праздники были безнадежно испорчены. Резко изменилась погода.

Сильный северный ветер гнал по небу темные, с красноватым оттенком тучи. По Киеву распространились панические слухи о возможном ядерном взрыве. (Как стало известно позже, такая угроза, по прогнозу академиков Легасова и Велихова, действительно существовала до 9 мая).. Мы внимательно слушали радио, читали газеты, пытаясь по крупицам узнать правду о случившемся. Выйдя на работу, а в то время я возглавлял научно-техническое общество строительной индустрии Украины, попытался более подробно выяснить причину аварии и ее размеры. Однако, сведения об аварии были исключительно скудными и противоречивыми. Одни паниковали, другие успокаивали: - Чернобыль далеко, пожар погашен и Киеву ничего не грозит. Но тревога уже повисла в воздухе. Особенно она усилилась, когда возникли разговоры о необходимости срочной эвакуации детей. Слышать это было больно. Кто мог - отправляли своих чад к родственникам в другие города, подальше от Киева. Я тоже переживал, но вынужден оставить дочь в Киеве, т.к. она заканчивала 9 класс и занятия в школе продолжались.

Стараясь не думать о худшем, сосредоточился на поиске возможных форм своего участия в минимизации последствий аварии. На достаточно высоком уровне установил деловые контакты с руководителями отраслевых министерств и ведомств, где в обстановке секретности проходили совещания штабов и рабочих комиссий по ликвидации последствий аварии. Поначалу было трудно определиться в направленности нашей работы, но постепенно уточнялись детали и появилось понимание масштабности катастрофы.

На повестку дня вышли проблемы локализации аварии, борьбы с радиацией, очистки территории и техники от радиационного заражения. Эти вопросы и стали предметом обсуждения на расширенном заседании Президиума правления НТО, который я собрал в первой декаде мая. Участвовавшие в нем ученые, специалисты ведущих научно-исследовательских институтов (строительных конструкций, строительных материалов, строительного производства и др.), высказали ряд интересных идей и предложений.

После их предварительного анализа, Президиум постановил сосредоточить научный поиск на изучении возможностей и подготовке рекомендаций по решению комплекса сложных инженерных вопросов, связанных с дезактивацией территории, захоронением радиоактивных материалов, очистке оборудования и техники от загрязнений. Оперативно была создана творческая группа, которую мне поручили возглавить. В этот же вечер группа приступила к интенсивной работе. Активное участие в ней принял к.т.н. В.П. Хоменко – руководитель лаборатории НИИСК Госстроя СССР. Были установлены прямые творческие связи с институтом коллоидной химии и химии воды им. А.В. Думанского АН УССР (директор - академик А.Т.Пилипенко, заместитель - д.т.н. В.В. Гончарук, Киевским научно-исследовательским ренгено-радиологическим и онкологическим институтом ( директор – заслуженный деятель науки и техники А.И. Позмогов, профессор В.В.Шишкина), Управлением пожарной охраны УВД г. Киева и др.

Обнадеживающие результаты «мозговой атаки» не заставили себя ждать. Уже к середине мая были получены первые теоретические рекомендации, которые представляли значительный интерес для гражданской обороны страны. Разработанные группой составы и композиции для дезактивации обладали высокой адсорбционной способностью, значительной емкостью ионного обмена в сравнении с другими радиоизотопами, что на порядок и более превышало эффективность их действия, по отношению к имевшимся на то время защитным средствам. Обобщив полученные результаты, 16 мая я направил докладную записку начальнику республиканского штаба ГО генерал-лейтенанту Н.С. Бондарчуку и был приглашен в Штаб для личного доклада, а затем на Правительственную комиссию Совета Министров УССР к А.П. Ляшко. Наша работа получила положительную оценку, и соответствующие указания были направлены в Минздрав УССР, Госагропром УССР, подразделениям ГО и др. Вскоре вместе с представителем Штаба майором А.И. Тамленовым я выехал в зону аварии для создания условий практического использования составов.

Рано утром мы выехали в Чернобыль. По пыльным дорогам интенсивно двигался спецавтотранспорт и строительная техника, машины “скорой помощи”, шли группы бойцов в защитной одежде, везде были выставлены заградительные посты. Обстановка напоминала боевые действия, что, собственно говоря, и соответствовало действительности. Только не было слышно разрывов снарядов и свиста пуль. Невидимый смертельный враг – атом тихо затаился на поле боя. И от этого становилось жутко. Стояла невыносимая жара, духота, пот заливал глаза, респиратор забивался пылью. В воздухе ощущался запах горелого ржаного хлеба, а во рту привкус металла. Но мы собрали нужную информацию, выполнили замеры радиации на различных площадях, определились с местом проведения научного эксперимента.

Это позволило ускорить лабораторные исследования в институтах Академии Наук УССР и Минздрава УССР, а также провести с 19 по 23 августа 1986 года полупромышленные испытания новых составов на контрольно-пропускном пункте «Старые Соколы». В них приняли участие старшие офицеры штаба ГО подполковники М.И. Филатков и Н.Н. Власов, майор А.И.Тамленов, начальник пункта Акулинин.

В качестве образцов были использованы военная техника и автомашины, которые из-за высокой степени радиационного загрязнения стояли на закрытых спецплощадках, в так называемых «могильниках». В ходе испытаний, которые проходили под моим организационным и методическим руководством, была доказана высокая эффективность новых составов, о чем я доложил в штаб ГО УССР, а также в Минздрав УССР (А.Н. Зелинскому), Госагропром УССР (Н.А.Ткаченко), Минпромстройматериалов УССР (А.И.Золотареву).

Сейчас не хочется вспоминать, в каких трудных условиях проходила эта работа, скольких усилий и нервных затрат она стоила. Все материалы хранятся в моем архиве и памяти. Главное был достигнут результат, и я бесконечно рад, что в нем осталась и часть моего труда.

Седых-1

В дальнейшем на основе этих составов были разработаны композиции для очистки не только автотранспорта и техники, но и оборудования атомных станций, а также очистки поверхностей кожи, подвергнувшейся радиоактивному загрязнению, стирки одежды, специальных тканей, нуждающихся в дезактивации, профилактики и лечения лучевых заболеваний. Эти разработки были защищены тремя закрытыми авторскими свидетельствами и получили практическое применение в самых тяжелых условиях зоны аварии Чернобыльской АЭС. В частности, был издан приказ министра автотранспорта УССР П.П. Волкова, согласно которому я был включен в комиссию по дезактивации транспортных средств всех предприятий министерства.

… Работа по ликвидации последствий аварии продолжалась и постепенно, ценою невероятных усилий десятков тысяч мужественных людей, обстановка в зоне аварии стала заметно улучшаться. Был построен и сдан в эксплуатацию объект «Укрытие» - известный всему миру саркофаг, завершено оборудование защитных дамб и могильников радиоактивных отходов.

Сегодня, спустя почти 18 лет, некоторые, но не чернобыльцы, те, кто не испытал испепеляющего пламени атомного пожара, хотят поскорее забыть и снять с себя ответственность за прошлое и настоящее. Но как это можно забыть! От аварии пострадало около 3,5 миллионов жителей Украины, она забрала здоровье у сотен тысяч невинных детей, нанесла непоправимый ущерб генофонду нации и еще многие годы и не одно поколение будет преодолевать ее последствия. Сотни тысяч ликвидаторов, жертвуя своим здоровьем и жизнью, совершили коллективный подвиг.

Своим мужеством и самопожертвованием ликвидаторы - чернобыльцы предотвратили трагедию планетарного масштаба. Память об их подвиге священна. Больно сознавать, что почти шестьсот тысяч покинули этот мир навсегда. Среди них мои «чернобыльские побратимы» - Георгий Васильевич Гудзь, заместитель председателя Государственной комиссии по ликвидации последствий Чернобыльской аварии, Игорь Николаевич Ткаченко, заместитель директора по научной части НИИСК Госстроя Украины, Александр Владимирович Новиков, начальник смены реакторного цеха Чернобыльской АЭС и многие другие, безвременно скончавшиеся в тяжелых физических и душевных страданиях.

Говорят, что чужого горя не бывает. Но как понять тех руководителей независимой Украины, которые забыли об ответственности перед будущими поколениями украинцев, перед народом, который избрал их на высокие государственные посты.

Приходится констатировать, что из года в год сокращается финансирование чернобыльских программ, в том числе на оказание медицинской помощи, оздоровление детей, обеспечение инвалидов и чернобыльцев жильем, санаторно-курортным лечением. Долги по «чернобыльским» выплатам и компенсациям остаются на уровне 600 млн. гривен. Многие годы не индексируются чернобыльские пенсии по инвалидности с учетом роста инфляции. Глубокое беспокойство вызывает тот факт, что в бюджете 2004 года полностью исключены расходы на проведение научных исследований, связанных с аварией. В 2003 году на эти цели было выделено 10 млн. гривен.

Государство, допустившее Чернобыльскую аварию, должно в полной мере нести моральную и материальную ответственность за социальное положение и здоровье постраждавших граждан, за минимизацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

К усилиям Государства в этом направлении следует активнее привлекать и мировое сообщничество, и общественные организации. Только при консолидации всех возможных ресурсов можно рассчитывать на успех. Общественность должна быть не только партнером, но и решительно поставить перед Правительством свои законные требования. Разве можно согласиться, что в бюджете на 2004 год финансирование чернобыльских программ предусмотрено на уровне 20% от потребности?!...

Многое в решении социальных вопросов делает Всеукраинская общественная организация «Союз Чернобыль Украины». По инициативе этой общественной организации проведены протестные акции в защиту детей и инвалидов – чернобыльцев, подписано соглашение о деловом сотрудничестве с Министерством по чрезвычайным ситуациям и защите населения от последствий Чернобыльской аварии, Кабинету Министров внесены конкретные предложения по корректировке Закона о бюджете по чернобыльским программам. Однако, работа чернобыльских общественных организаций сегодня разобщена, слабо координируется и не имеет должной результативности.

…Проходят годы. В преддверии 18 годовщины аварии на ЧАЭС понимаешь, что человеческая природа инстинктивно стремиться забыть страшное прошлое, вернуть покой и душевное равновесие. Суровая правда жизни. Только ошибочно думать, что горькая чаша испытаний испита до дна. Многое еще необходимо сделать для экологической безопасности страны.

Седых-2

В отличие от других техногенных катастроф, Чернобыльская трагедия остается с нами на века. В этом специфика и коварство радиации. Забывать об этом преступно.

Никогда не унять горе, терзающее сердце и душу свидетелей и участников Чернобыльской трагедии. Невозможно забыть Чернобыль, если ежедневно видишь страдания близких, читаешь в родных глазам немой вопрос – «За что?», если физическая боль пораженных суставов не отпускает ни днем, ни ночью.

Бессонными ночами я еще и еще раз перебираю в памяти эпизоды весны и лета 1986 года, отчетливо вижу лица живых и умерших ликвидаторов аварии, преподавших нам образцы жертвенности и героизма. Они молчат и не ждут сочувствия. Мертвые просят не забыть об их подвиге, живые нуждаются в духовной поддержке и социальной помощи в преодолении недугов.

Выполнив свой долг перед ними, мы сможем успокоить свою совесть и обрести надежду, что наши внуки и дети будут счастливо жить в независимой демократической Украине и никогда не испытают тех страданий, которые выпали на долю старшего поколения.

Юрий СЕДЫХ

опубликован в №3/ 2004

Запись была опубликована: (ом) Суббота, 20 марта 2004 г. в 10:32
и размещена в разделе Спогади.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта