После взрыва
Отрывок из документальной повести «Чернобыльская трагедия: как это было»
(Окончание. Начало №№3-5, 7 2005 г.)
Фото Анатолий Рассказова. 26 апреля 1986г.
…На вечере в музее гражданской обороны Р.Ф., посвященной второй годовщине со дня аварии выступил Александр Петрович Ювченко, старший инженер – механик РЦ-2, индивидуальная доза около 400 бэр (4 грея):
…В 1 час 24 минуты- это было в начале нашей смены (5-й смены) – ничего не предвещало беды. Я находился в помещении СИМа (блок В), со мной был Валерий Иванович Перевозченко – начальник смены реакторного цеха №2 (блок 3 и 4). Вдруг позвонили с БЩУ–4 и сообщили: взрыв?!… И он отправился по вызову.
…Мы все были уверены в надежности и безопасности реактора РМБК-1000, так нас учили: «Серьезная авария невозможна…»
Связи с 4-м блоком не было, вокруг все валилось, вдруг меня вызвали на БЩУ –3. По дороге я увидел на носилках Витю Дегтяренко, на себя не похож, окровавленный. Он сказал мне, что у ГЦН находится Гена Русановский. Рядом со мной оказался дублер НСБ смены №2 Юрий Трегуб (он остался на останов блока и «испытания выбега») и мы вместе с ним пошли выполнять приказ – открывать задвижки подачи воды на аварийное охлаждение реактора. По пути встретили Сашу Кудрявцева – СИМ предыдущей смены, дублер СИУРа. По дороге из транспортного коридора вышли на улицу и только тогда увидели: половины блока №4 нет… Поняли масштаб трагедии и то, чем она угрожает. Все операторы смены пытались сделать что-то полезное. Дозиметристы предупредили, что почти во всех местах приборы дозконтроля зашкаливают (шкала 1 500 мкр/сек). Но никто не ушел с блока.
А. Кудрявцев
…Кругом течет вода, сработала аварийная пожарная сигнализация, кругом пар, сплошная темнота… Мы старались спасти оборудование, открыть задвижки и подать воду в реактор для его аварийного охлаждения. Позднее я встретил Ситникова А.А. и вместе с ним хотел пройти в завал помещения ГЦН (Северная сторона), где должен был находиться В.Ходемчук, но оказалось, что это было физически невозможно. Точную радиационную обстановку мы не знали, поняли только, что она угрожает жизни, но паники не было. Действовали собранно и мыслили трезво. Потом, анализируя все действие персонала блока, я понял насколько они были правильными».
Олег Генрих: «Я остался жив благодаря Перевозченко. Я не хотел уходить с блока, говорят, что-то мычал. В пять утра он заставил меня оттуда вывести в здравпункт АБК. Встретились мы с ним только в больнице… Страшно было, но где возможно, люди делали все, что в их силах…Дальше не могу говорить…»
В.Орлов, э,Ситникова. О.Генрих. Киев.2004г.
…А.Ювченко: «Меня потрясло мужество В.Перевозченко (он морской офицер-подводник с атомной подводной лодки, ранее окончил Ленинградское военно-морское училище – автор). Он был моим соседом через стенку в палате Клиники №6. Он очень страдал, но я не слышал ни одного стона, даже когда у него меняли повязки на обожженном теле. У него во рту была трубка – сам глотать он не мог!…». Мы привыкли считать Валерия Ивановича только начальником, и все, а он еще был и парторгом РЦ-2, мы все его уважали, а в момент аварии и позже он, как бы раскрылся с новой стороны, повел себя очень благородно и мужественно. Крепкий был организм у Валерия Ивановича. В больнице он мучался дольше других и наглядевшись на его ожоги, медсестры просыпались от кошмаров…
В.И.Перевозченко умер в июне, похоронен на Митинском кладбище в Москве, посмертно награжден правительственной наградой. На его место в эту одиночную палату положили Р.И.Давлетбаева, который благодаря усилиям врачей и длительному последующему лечению вернулся к трудовой деятельности в «Росатомэнерго».
Из 6-й клиники выписались две трети лечившихся там героев. Среди них – заместитель начальника РЦ-1 по эксплуатации Вячеслав Алексеевич Орлов, который в день аварии уже был в отпуске, но он, выполняя команды начальника РЦ-1 Чугунова В.А., работал в составе аварийной бригады, как и другие руководители цехов ЧАЭС.
Аркадий Усков был старшим инженером по эксплуатации РЦ-1 и тоже в составе аварийной бригады А.Нехаева принимал участие в подаче охлаждающей воды для аварийного охлаждения реактора. Это ему принадлежат слова: «Да, то была работа настоящих мужчин, то было проявление героизма, и я не стыжусь этого высокого слова! Придет время и правда станет известна всем!»
