?> Н.Н. ПОПОВ | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
06.08.2005, рубрика "Персонал ЧАЕС, Спогади"

После взрыва

Отрывок из документальной повести «Чернобыльская трагедия: как это было»

(Окончание. Начало №№3-5, 7 2005 г.)

Развал 1

Фото Анатолий Рассказова. 26 апреля 1986г.

…На вечере в музее гражданской обороны Р.Ф., посвященной второй годовщине со дня аварии выступил Александр Петрович Ювченко, старший инженер – механик РЦ-2, индивидуальная доза около 400 бэр (4 грея):

…В 1 час 24 минуты- это было в начале нашей смены (5-й смены) – ничего не предвещало беды. Я находился в помещении СИМа (блок В), со мной был Валерий Иванович Перевозченко – начальник смены реакторного цеха №2 (блок 3 и 4). Вдруг позвонили с БЩУ–4 и сообщили: взрыв?!… И он отправился по вызову.

…Мы все были уверены в надежности и безопасности реактора РМБК-1000, так нас учили: «Серьезная авария невозможна…»

Связи с 4-м блоком не было, вокруг все валилось, вдруг меня вызвали на БЩУ –3. По дороге я увидел на носилках Витю Дегтяренко, на себя не похож, окровавленный. Он сказал мне, что у ГЦН находится Гена Русановский. Рядом со мной оказался дублер НСБ смены №2 Юрий Трегуб (он остался на останов блока и «испытания выбега») и мы вместе с ним пошли выполнять приказ – открывать задвижки подачи воды на аварийное охлаждение реактора. По пути встретили Сашу Кудрявцева – СИМ предыдущей смены, дублер СИУРа. По дороге из транспортного коридора вышли на улицу и только тогда увидели: половины блока №4 нет… Поняли масштаб трагедии и то, чем она угрожает. Все операторы смены пытались сделать что-то полезное. Дозиметристы предупредили, что почти во всех местах приборы дозконтроля зашкаливают (шкала 1 500 мкр/сек). Но никто не ушел с блока.

Кудрявцев А

А. Кудрявцев

…Кругом течет вода, сработала аварийная пожарная сигнализация, кругом пар, сплошная темнота… Мы старались спасти оборудование, открыть задвижки и подать воду в реактор для его аварийного охлаждения. Позднее я встретил Ситникова А.А. и вместе с ним хотел пройти в завал помещения ГЦН (Северная сторона), где должен был находиться В.Ходемчук, но оказалось, что это было физически невозможно. Точную радиационную обстановку мы не знали, поняли только, что она угрожает жизни, но паники не было. Действовали собранно и мыслили трезво. Потом, анализируя все действие персонала блока, я понял насколько они были правильными».

Олег Генрих: «Я остался жив благодаря Перевозченко. Я не хотел уходить с блока, говорят, что-то мычал. В пять утра он заставил меня оттуда вывести в здравпункт АБК. Встретились мы с ним только в больнице… Страшно было, но где возможно, люди делали все, что в их силах…Дальше не могу говорить…»

О.Генрих

В.Орлов, э,Ситникова. О.Генрих. Киев.2004г.

…А.Ювченко: «Меня потрясло мужество В.Перевозченко (он морской офицер-подводник с атомной подводной лодки, ранее окончил Ленинградское военно-морское училище – автор). Он был моим соседом через стенку в палате Клиники №6. Он очень страдал, но я не слышал ни одного стона, даже когда у него меняли повязки на обожженном теле. У него во рту была трубка – сам глотать он не мог!…». Мы привыкли считать Валерия Ивановича только начальником, и все, а он еще был и парторгом РЦ-2, мы все его уважали, а в момент аварии и позже он, как бы раскрылся с новой стороны, повел себя очень благородно и мужественно. Крепкий был организм у Валерия Ивановича. В больнице он мучался дольше других и наглядевшись на его ожоги, медсестры просыпались от кошмаров…

В.И.Перевозченко умер в июне, похоронен на Митинском кладбище в Москве, посмертно награжден правительственной наградой. На его место в эту одиночную палату положили Р.И.Давлетбаева, который благодаря усилиям врачей и длительному последующему лечению вернулся к трудовой деятельности в «Росатомэнерго».

Из 6-й клиники выписались две трети лечившихся там героев. Среди них – заместитель начальника РЦ-1 по эксплуатации Вячеслав Алексеевич Орлов, который в день аварии уже был в отпуске, но он, выполняя команды начальника РЦ-1 Чугунова В.А., работал в составе аварийной бригады, как и другие руководители цехов ЧАЭС.

Аркадий Усков был старшим инженером по эксплуатации РЦ-1 и тоже в составе аварийной бригады А.Нехаева принимал участие в подаче охлаждающей воды для аварийного охлаждения реактора. Это ему принадлежат слова: «Да, то была работа настоящих мужчин, то было проявление героизма, и я не стыжусь этого высокого слова! Придет время и правда станет известна всем!»

В.Орлов и А.Усков в настоящее время работают в Госатомэнергонадзоре Украины.

…В ту трагическую ночь 26 апреля руководители ЧАЭС, находившиеся в бункере гражданской обороны АБК-1, сказали А.А.Ситникову: «Помоги!» – а директором ЧАЭС Брюхановым ему было дано задание определить зону разрушения и способы локализации аварии, судьбу оперативного персонала смены блока №4 и он выполнил это свое последнее в жизни задание совместно с оперативным персоналом РЦ-2, Чугуновым В.А, Орловым В.А., Усковым А, Бреусом А., Нехаевым А. и другими чернобыльскими героями, они пошли, как, вероятно, пошел бы каждый из работников ЧАЭС, даже понимая бессмысленность этого.

Ситников АА

А.Ситников

…А РЦ-1 остался без руководства: и сам начальник В.А.Чугунов, и его заместители Орлов и Шкурко «набрали» по 400 бэр каждый. Всех отправили в больницу, а Чугунов еще сопротивлялся госпитализации…Он в три часа ночи позвонил домой В.А.Заводчикову, сообщил об аварии на 4 блоке и приказал, собрав персонал цеха по цепочке, прибыть на станцию в штаб гражданской обороны.

…К этому времени Ситников и Чугунов уже побывали на 4 блоке, осмотрели разрушенные при взрыве коммуникации и предложили руководству станции новую схему подачи охлаждающей воды на реактор, побывали на БЩУ-4, они были едва ли не в состоянии аффекта и во что бы то ни стало искали возможность спасти Четвертый блок, еще не зная точно, что это уже невозможно…

…Развалы с северной и западной стороны 4-го блока увидели приехавшие на дежурном автобусе на станцию по циркулярному вызову: «АЗ-5 на 4 блоке» и «Общий сбор» руководящие работники, они-то и сказали Ситникову и Чугунову о том, что их попытки подать воду в реактор 4-го блока бесполезны, что пожарных уже увезли в медсанчасть, многих – без сознания.

Тогда они оба поднялись на крышу 3-го энергоблока, чтобы убедиться в ситуации своими глазами, а Чугунов взял с собой бинокль. Он хотел еще взобраться на крышу хранилища отработанного ядерного топлива (ХОЯТ) – оттуда хорошо была видна панорама разрушенного блока, так как оно было напротив реакторного отделения со стороны развала, но его не пустили дозиметристы, так как тогда уже было ясно, что здание ХОЯТ простреливается пучками радиоактивных излучений от разрушенного реактора (зона прямого прострела), но он, все-таки, сделал осмотр промплощадки вокруг здания II очереди станции, увидел своими глазами картину разрушений 4-го блока, валявшиеся на земле фрагменты разрушенных графитовых блоков и доложил об этом в «бункер» директору и главному инженеру. До него графит на земле видели и другие работники станции, но они не осознавали, что он – из активной зоны реактора, поскольку, даже в глубоком воображении, не предполагали такую возможность…!? Не прореагировало на доклад В.А.Чугунова «начальство в бункере»: «этого – не может быть, потому что не может быть никогда»…, так как все были убеждены и верили атомной науке на слово, что реактор РМБК безопасен, что подобное невозможно, но увы – жизнь и практика эксплуатации реактора с такими конструктивными недостатками показали обратное…

…Часов в 7-8 утра Чугунова отправили в медсанчасть – 126 г. Припяти, а потом в клинику №6 г. Москвы. В московской «шестерке», как тепло ее называют возвращенные к жизни чернобыльцы, Чугунову грозили инвалидностью и отлучением от ЧАЭС, но не прошло и года, как он буквально, выпросился обратно на свою станцию, вот такой был крепкий организм этого человека и ему медицина пошла навстречу с ограничением работы в зоне ионизирующих излучений.

…Из личного дела В.А.Чугунова. В атестационном листе, еще задолго до аварии, было записано решение аттестационной комиссии: «Инициативен, энергичен, настойчив, скромен, требователен к себе и коллективу, пользуется заслуженным уважением. Может подобрать коллектив единомышленников, постоянно участвует в общественной работе, член партбюро цеха. Награжден «Орденом Красной звезды» за службу матросом на  Северном флоте (за выполнение специального задания командования флота. Автор). Окончил Горьковский политехнический институт, работал на «Дальзаводе» в г. Комсомольске-на-Амуре, с 1975 – на ЧАЭС, с 1984 г. – начальник РЦ-1.

Н.В.Гриценко – старший мастер электроцеха ЧАЭС, лично восстановил питание собственных нужд блока №3 по нормальной схеме, он знал, что в машзале по ряду «А» и на пристанционном трансформаторном узле 3-го блока радиационный фон достигал уровня до трехсот рентген в час и более, что там возможно и был прямой прострел излучений, никто из руководства станции не приказывал ему выполнять эту работу (он был ответственным техническим руководителем эл. цеха за этот участок, автор), но он пошел, пренебрегая радиационной опасностью, прикрепил токоведущий трос от блочного трансформатора 3-го блока на открытое распредустройство (ОРУ-750 кВ) и включил его в работу.

…Сразу ничего не почувствовал и лишь через два часа, идя по промплощадке станции сказал своим товарищам по работе: «Почему-то здание АБК-1 то удаляется, то приближается…». Его отправили в 6-ю клиническую больницу г. Москвы, потом совсем запретили работать в атомной энергетике – и он ушел в вахтовый поселок «Зеленый мыс» кладовщиком, чтобы не расставаться с ЧАЭС. … «Он никогда не сможет уйти из энергетики», – сказал его товарищ по работе Луговой, – ведь мы с ним вместе пускали еще первые в мире энергоблоки 800 МВт на Славянской, а потом 500 МВт на Углегорской ГРЭС…»

…Руководящий инженерно-технический персонал станции был «вызван циркулярно по автомату»: «АЗ-5 на 4 блоке», «Общий сбор» по сигналам Гражданской обороны, но начальники цехов и их заместители дополнительно звонили друг другу, так начальнику реакторного цеха №3 (3-я очередь ЧАЭС блока №5 и 6) Грищенко В.В. жена Чугунова В.А. сообщила по телефону, что ее мужа в 2 часа утра вызвали на станцию – и Грищенко поехал тоже, хотя вызова и не получил.

Зам. начальника электроцеха  по ремонту Юхименко М.А. в 315 прибыл на станцию и получил приказ в штабе ГО АБК-1 о сборе аварийной группы электроцеха, он оповестил лично по телефону ремонтный персонал цеха, а сам начал выяснять состояние электрооборудования станции и обеспечение его электроснабжением. Зам. начальника цеха тепловой автоматики и измерений (ЦТАИ) Трахтенгерц Г.М. вызова по телефону не получал, а сам с утренней сменой приехал на станцию.

Начальник Чернобыльской пуско-наладочной бригады (ЧПНБ) предприятия «Смоленскатомэнергоналадки» (САЭН) г. Десногорск Александров И.П. по сигналу «Общий сбор» уже в 2 ч 30 мин прибыл на станцию, явился в распоряжение штаба ГО и получил задание – отправиться на БЩУ- 4 и помочь там начальнику РЦ-2 Коваленко А.П., а выполнив это задание получил другое – перейти на БЩУ-3, проработал там до конца смены и вернулся в Припять для организации похорон скончавшегося в больнице Шашенка.

…А ведь сам И.П. Александров был на ЧАЭС прикомандированным от предприятия «Смоленскатомэнергоналадка» и подчинятся приказам и распоряжениям по ЧАЭС был не обязан.

…Александр Федорович Акимов, начальник смены блока №4 (НСБ-4) в смене №5 руководил испытанием «выбега» ТГ-8 согласно «Программе» с 0 часов 26 апреля 1986 г. при выполнении которой взорвался реактор…

Акимов АФ

А.Акимов

…Неоднозначно была воспринята первоначально многими специалистами и просто гражданами в СССР и за рубежом его личность, как и старшего инженера управления реактором (СИУРа) Топтунова Л., который был во время испытаний за пультом управления реактором.

…О причинах аварии сказано уже немало. Мы тоже намерены еще раз вернуться к этой теме. Ведь многие работники станции ушли из жизни, так и не узнав истинных причин аварии.

Погибли Александр Акимов и Леонид Топтунов. Это на них по первоначальной версии была возложена основная вина за то, что случилось, а их неверные действия и ошибки положены на основу трагедии, но они погибли, не зная, от чего произошел взрыв, не ведая, какие их действия могли оказать решающее влияние на проявление скрытых недостатков конструкции реактора, его системы управления и защиты, а также просчетов в физических характеристиках реактора при его проектировании.

Они были уверены в своих действиях. Старший инженер управления реактором (СИУР) нажал кнопку аварийной защиты (АЗ-5) реактора по команде начальника смены блока после выполнения программы испытания «выбега», нажал до появления предупредительных и аварийных сигналов по превышению мощности (АЗМ) и скорости разгона (АЗС) реактора, от которых защита сработала бы автоматически - защиты по физическим параметрам АЗМ и АЗС были в работе, - нажал с опережением, не дожидаясь автоматического срабатывания защиты реактора от этих сигналов.Это показала последующая расшифровка ленты системы диагностической регистрации (ДРЕГ) основных параметров блока №4.

…Но кнопка АЗ-5, которая аналогично тормозу в автомобиле, должна была остановить реактор, разогнала его на мгновенных нейтронах. Аварийная защита реактора АЗ-5 сработала в данном случае, не как тормоз, а как газовая заслонка в автомобиле – на увеличение скорости. Никто из специалистов не мог даже предположить, что аварийная защита может сработать при определенных ситуациях, выполняя одновременно и вторую функцию – газовой заслонки.

Более поздняя расшифровка диаграммной ленты реактиметра реактора подтвердила факт работы реактора до нажатия СИУРом кнопки АЗ-5 на стабильном уровне мощности во время испытания «выбега» – на ленте реактиметра прямая линия, то есть эффективный коэффициент размножения нейтронов Кэфф = 1, реактивность = 0 и реактор работал на установленном уровне мощности при испытании, автоматический регулятор мощности (АРМ) компенсировал изменения реактивности, поддерживая мощность реактора в заданных пределах (см. приложение 1 и 2). Понятия и определения из теории реакторов в тексте.

…СИУР, убедившись в том, что стержни СУЗ остановились, не дойдя до нижних концевых выключателей, вывел ключ «АЗ-5 муфты» – снял питание с муфт сервоприводов СУЗ, дублирующую защиту АЗ-5 при обесточивании СУЗ, когда стержни СУЗ идут в активную зону реактора под собственным весом.

…Ситуация была парадоксальной, а парадокс в том, что если бы СИУР не нажал кнопку АЗ-5, то реактор «заглох» бы самопроизвольно в связи с тем, что запас реактивности его был близок к нулю и реактор должен был через несколько минут попасть в «йодную яму» – уменьшение запаса реактивности из-за нестационарного отравления реактора ксеноном-135 после останова или снижения мощности реактора, но такой режим останова реактора РБМК-1000 не был предусмотрен «Технологическим регламентом».

…По первоначальной информации для Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) в августе 1986 г. в докладе академика Легасова В.А. основная вина за аварию была возложена на оперативный персонал смены – это было заключение Правительственной комиссии под председательством Б.Е.Щербины в соответствии с которым: «Первопричиной аварии явилось крайне маловероятные нарушения порядка и режима эксплуатации, допущенного персоналом энергоблока №4 ЧАЭС, вследствие чего, по мнению авторов информации для МАГАТЭ, реактор был приведен в нерегламентное состояние и приведены 6 наиболее опасных нарушений режима эксплуатации, допущенные персоналом 4-го блока:

  1. Снижение оперативного запаса реактивности существенно ниже допустимого предела, вследствие чего аварийная защита реактора оказалась неэффективной.
  2. Провал мощности реактора ниже предусмотренного программой испытаний, реактор оказался в трудноуправляемом состоянии.
  3. Подключение к реактору всех 8 главных циркуляционных насосов с превышением расходов по отдельным ГЦН выше установленных регламентом, вследствие чего температура контура многократной принудительной циркуляции стала близкой к температуре насыщения.
  4. Отключение защиты реактора по сигналу остановки 2-х турбогенераторов, вследствие чего была потеряна возможность автоматической остановки реактора во время испытания после закрытия стопорно-регулирующих клапанов турбогенератора №8.
  5. Блокирование защит по уровню воды и давлению пара в барабанах-сепараторах ввиду неустойчивого режима работы реактора при мощности 200 МВт при испытании «выбега» ТГ-8.
  6. Отключение системы аварийного охлаждения реактора (САОР) перед испытанием, вследствие чего была потеряна возможность снижения масштаба при максимальной проектной аварии (МПА).

…В научном отчете ИАЭ им. Курчатова, который был утвержден уже после доклада академика Легасова В.А. для МАГАТЭ, было указано, что «первопричиной аварии явилось крайнее маловероятное сочетание нарушений порядка и режима эксплуатации, допущенных персоналом энергоблока, при которых появились недостатки в конструкции реактора и стержней СУЗ». В 1989 г. были рассекречены материалы ЦК КПСС по Чернобыльской аварии и мир узнал правду, где наряду с ошибками оперативного персонала были названы и конструктивные недостатки реактора РБМК-1000 и его системы управления и защиты (СУЗ), приведшие к аварии.

Опубликовано «ПЧ» № 8 (20) июль 2005

Запись была опубликована: glavred(ом) Суббота, 6 августа 2005 г. в 6:44
и размещена в разделе Персонал ЧАЕС, Спогади.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

На сообщение "Н.Н. ПОПОВ" Один комментарий

  1. Стрелок сказал(а):

    Никто никого не обвиняет, но это отнюдь не полный список всех парадоксов.
    Главный парадокс в том, что сработало сразу несколько факторов.
    1. Дефектная конструкция стержней защиты.
    2. Ошибки в конструкции ГЦН (их автоматическое отключение при отклонении параметров от номинальных).
    3. Режим испытаний.
    Если коротко, ничто не предвещало беды, всё действительно работало как положено. После закрытия пара на ТГ стал уменьшаться расход воды через реактор. Отключение ТГ изменило рабочий режим ГЦН, он незначительно отклонился от номинальных значений, но этого было достаточно, чтобы насосы оказались в режиме отключения. В чьих-то воспоминаниях сказано, что “не нравился расход воды”, потому что расход начал падать. К 1:23:39 защита ГЦН сработала полностью и насосы отключились. И, как назло, в 1:23:40 нажимается кнопка АЗ-5. Два фактора сошлись, в результате через 3-4 сек. реактора не стало. Не отключились бы ГЦН – нажатие кнопки ни к чему плохому бы не привело. Не нажми кнопку – ничего бы не произошло, даже с учётом того, что прекратился расход воды.
    Крышка реактора (сх. Е) оказалась подброшена вверх почти до потолка центрального зала и под самой крышей взорвалась, после чего от ударной волны во все стороны полетели обломки конструкций. Спустя секунду-две крышка упала обратно в шахту на ребро, что было воспринято людьми как второй взрыв. На этом авария в принципе закончилась.
    Невозможно ни в чём обвинить операторов, они действительно делали всё правильно. И такое действительно сложно понять, потому что так – не бывает, это из ряда вон, за гранью.
    Прошу простить, если кого-то обидел.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта