?> Лодка “К-27″ | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
10.07.2009, рубрика "Записки подводника"

НЕИЗВЕСТНЫЙ ГЕРОЙ 

Вячеслав Николаевич Мазуренко родился в 1946 году в Днепропетровске.

До призыва на флот в 1964 году окончил индустриальный техникум. С 1965 по 1968 год проходил службу на атомной подводной лодке Северного Флота К-27.

24 мая 1968 года во время нахождения в море на корабле произошла ядерная авария, в результате чего практически погибла вся команда спецтрюмных, а весь экипаж, в том числе и автор этой статьи, получили ОЛБ разных степеней. Длительное лечение в госпитале в Ленинграде, демобилизация. В 1976 году окончил институт. Работал в системе строительства, прошел путь от мастера до руководителя управления. С 1995 года на пенсии. В настоящее время занимается поисками сослуживцев, печатает статьи о подводном флоте, в частности о тех далеких событиях связанных с ядерной аварией на АПЛ К-27. Инвалид Войны и ЧАЭС 2-й группы. Женат. Двое взрослых детей: сын и дочь. Счастливый дедушка – имеет пятеро внуков.

Вячеслав Николаевич прислал в редакцию много интересного материала о подводниках. Редакция уверена, что читатели с удовольствием познакомятся с творчеством моряка-подводника, а его рассказ о своем друге и сослуживце спецтрюмном атомной субмарины Гриценко Викторе взволнует вас и заставит вспомнить своих друзей, чернобыльцев-побратимов, которых уже нет с нами. Давайте не забывать, что 26 апреля – это не только День Чернобыльской катастрофы, но и Международный день памяти жертв радиационных аварий и катастроф (Ред.)

24 мая для бывших моряков-подводников атомной подводной лодки К-27 Северного Флота – трагическая дата ядерной аварии на корабле. Аварии, которая разделила жизнь и события на тех, кто служил на ней "до аварии" и "после аварии".
Прошло уже больше 40 лет с того дня. Много чего изменилось в мире и в жизни тех, кто прошел через испытания ядерной катастрофы на одной из первых советских атомных лодок.

Гриценко

Виктор Гриценко

Нет той страны, которую мы защищали, на ее бывшей территории появились новые государства. Мы, те, кто был в единой команде, в одном едином экипаже, мы, которые разделяли единый котелок пищи поровну на всех, вне зависимости от места проживания, национальности, стали гражданами различных государств. Сегодня изменились и подходы к тем, кто когда-то защищал единую страну.
Горько об этом писать, но события, которые произошли тогда на атомной подводной лодке Северного Флота К-27 и то, что пережил экипаж, сегодня на Украине некому неинтересны.
Об этом автор записок убедился за многие годы переписки с Властями по вопросу увековечивания моряков-подводников, и в первую очередь тех, кто погиб, спасая не только экипаж, но и предотвращая, возможно, тяжелую катастрофу мирового масштаба.

Хочу рассказать об одном из моих сослуживцев, моем друге и товарище по кораблю – спецтрюмном ГРИЦЕНКО ВИКТОРЕ, старшине 2-й статьи, который ценою своей жизни спас многих нас. Ему 22 года! Сегодня, спустя десятилетия с того дня, как произошла ядерная авария, теперь можно смело говорить, что Виктор – герой. Он жертвовал собой, спасая товарищей и корабль. Мой друг и товарищ Виктор Гриценко честно, добросовестно, не думая ни о каком-то геройстве, просто исполнял свой долг. И хотя на его месте тогда поступили бы многие члены экипажа, свое место он не уступил…

Семья_Гриценко

Семья Гриценко. Проводы Виктора в Армию, лето 1965 г.

Кто же этот паренек? Откуда он? И почему именно он, будучи спецтрюмный реакторного отсека, тогда в далеком мае 1968 года сделал все, чтобы многие остались живы, чтобы не случилось мировой катастрофы? Гриценко Виктор Алексеевич, родился 20 октября 1946 года в селе Новоникольск Кременского района Луганской области. Обычная семья. Отец Виктора принимал участие Великой Отечественной войне, воевал на Курской дуге, был многократно ранен, награжден орденами и медалями. Офицер. У Виктора была обычная, как и многих парней, жизнь: школа, техникум и призыв в Вооруженные силы СССР. В учебном отряде получил сп
ециальность трюмного, после окончание его направили служить на атомную подводную лодку К-27, на которой тогда впервые в мире проходил научный эксперимент по внедрению нового ядерного реактора на жидкометаллическом теплоносителе.

Виктор попал служить в элитную команду спецтрюмных, которые тогда именно и обслуживали эти два, установленные на корабле ядерные уникальные реакторы.
Команда действительно была элитная. И не потому, что пользовалась преимуществом перед остальными моряками. Нет, единственным преимуществом этой команды, в которую попал служить Виктор Гриценко, было то, чтобы ядерные реакторы работали успешно.

Знал ли Виктор, в какую команду он попал и что ему придется делать? Знал. Знал ли он, что тем ребятам, которые служили до его прихода, пришлось пережить немало серьезных аварий на реакторах, участвовать в их ликвидации как в море, так и на берегу? Наверно, знал, ибо не знать аварийных ситуаций, которые происходили на реакторах, это значить допускать их повторения. А их было множество. Вот только перечень дат официальных аварий на корабле, связанных с испытанием ядерных реакторов ЖМТ: 1959 (стенд – дважды. Обнинск), 1962, 1963, 1964, 1965, 1967, 1968гг.. А сколько утаенных и скрытых? Никто не скажет…

Сегодня читаешь в некоторых мемуарах адмиралов, что аварии на реакторе, это дело было допустимое, ведь моряки испытывали новое направления. Согласен. Вот только тогда, при испытании ядерных реакторов на апл К-27 никто не считался с теми, кто эти реакторы обслуживал. Науку, военных, в первую очередь интересовали, как будут работать ядерные реакторы в море, на берегу, на различных режимах. Потом все неполадки устраняли моряки – спецтрюмные ценою своего здоровья. Но кого это интересовало тогда?

У Виктора Гриценко были замечательные учителя из числа моряков-подводников. Это офицеры – Домбровский Владислав, Агафонов Геннадий, командиры реакторного отсека, главстаршины, спецтрюмные – Григорий Раин, Александр Осюков, Николай Логунов. За их плечами был испытательный поход в Атлантику, Средиземку, ликвидация серьезных аварий в походе, на берегу. Среди ребят из числа спецтрюмных, было самое большое количество моряков награжденных боевыми орденами и медалями.
Моему товарищу и другу было, кем гордится, и у кого учиться.

Уже много лет спустя, встречаясь с Домбровским Владиславом, командиром Виктора Гриценко, который не только принимал его в команду, но и был свидетелем его подвига и тяжелой смерти, мы много говорили о том времени, о команде спецтрюмных.

Думаю, что лучше о периоде службы Виктора Гриценка и его последних днях расскажет его непосредственный командир. Публикуя воспоминания Домбровского Владислава Владимировича, ныне капитана 3-го ранга в запасе, я решил все оставить как есть. Пусть читатель проникнется тем временем и тем, что пришлось пережить, спецтрюмным, принявшие на себя первыми ядерный удар, и как уходили из жизни его подчиненные. В том числе и Виктор Гриценко.

– Четыре года я был командиром реакторного отсека. В подчинении у меня была команда спецтрюмных, в составе 6-ти человек, задачей которой было обслуживание ядерного реактора. Реакторный отсек атомохода – это помещение, где в проходе было очень трудно разминуться. Напичкан он был массой приборов и механизмов. Если эти механизмы выходили со строя, или появлялись поломки, именно команде спецтрюмных приходилось все устранять. Я, как командир, и вся моя команда всегда помнили, что отсек являлся реакторным, что ремонт реактора и парогенераторов приводили к радиационному загрязнению отсека и даже всего корабля. Потом после ремонта, весь экипаж занимался многодневной дезактивацией. Особенно это было очень сложно делать в самом реакторном отсеке. Ребята производили дезактивацию не только в радиоактивной грязи, не только в стесненных условиях, но и при высокой температуре, местами она достигала до 70 градусов! Температура в 40-50 град, была постоянна в отсеке, где находилась вахта спецтрюмных. Работали в спецкостюмах, респираторах.Спецтрюмные отличались от основного экипажа тем, что после уборки на корабле, окончания вахты, основная масса подводников шла в кубрик, а спецтрюмные оставались на лодке. Часть с них после уборки корабля, отсека, заступала на вахту, часть отдыхала, и так постоянно на протяжении всей службы. Не зря специфика службы у спецтрюмных заставила командование корабля выделить им комнату на четыре человека. Где они, а также команда турбогенераторщиков отдыхали отдельно от всего экипажа.За
четыре года через команду спецтрюмных прошло много моряков срочной службы.Как правило, в команду отбирались грамотные матросы, в большинстве своем имеющие среднетехническое образование. Конечно, это были парни разные по характеру, но сильные не только физически, но и по духу. Исполнительность, знание техники, самоотверженность, вот чем отличались эти парни от многих. Ибо они постоянно находились в экстремальных, тяжелейших условиях. Ядерный реактор – грозное соседство, и любая, малейшая ошибка в их обслуживании, могли привести к непоправимым последствиям.
Я могу много рассказывать о замечательных парнях, настоящих подводниках, среди которых были Феликс Литвиненко, Григорий Раин, Николай Ганжа, Саша Осюков, Коля Лагунов, Валя Ращупкин, Вадим Куликов. Но особое место в моей памяти занимает Виктор Алексеевич Гриценко, называю его по имени и отчеству, ибо сегодня ему бы было за 60!Когда его представили мне как нового члена команды спецтрюмных, мое первое впечатление, которое меня никогда не обманывало, было таким – скромный, спокойный и располагающий к общению паренек. С этим парнем мне повезло. И я не ошибся. За всю совместную службу, у меня к нему не было никаких претензий. Он был окружен какой-то аурой доброжелательности. Ему не нужно было приказывать. Достаточно простых слов, – Виктор, надо это сделать, – и все! Можно быть абсолютно уверенным, что это будет сделано. Особенно проявился характер Виктора в аварийных ситуациях, а их в реакторном отсеке было предостаточно. Вспоминаю, как трюм отсека залили радиоактивным сплавом. Он застыл в трюме. Очень «фонило». Члены экипажа старались не заходить в реакторный отсек, а вот спецтрюмным надо в таких вот условиях нести вахту и не только вахту. Пришлось в ручную убирать радиоактивный сплав, имея два инструмента – зубило и молоток. Спецтрюмным приказано было работать в таких условиях, не более 5-ти минут. Но ребята этого не додерживались. Опускаюсь в трюм – Виктор вырубает сплав, во время несения своей вахты! Делаю ему замечание и объявляю выговор, при этом сказал, что это не его дело и его дело нести вахту. Тем более работает без учета времени пребывания в трюме, а он в ответ: «Товарищ капитан-лейтенант, просто надоели в отсеке посторонние, скорее бы закончились эти работы и чтобы они ушли».24 мая 1968 года находились в море. Я знал, что это мой последний выход с ребятами – спецтрюмными, с которыми я прослужил несколько лет, и которые были мне очень дороги. После прихода на базу мне надо было убыть на новое место службы. Не знал, не ведал, что всего через несколько часов случится страшная ядерная авария на ректоре левого борта. Что пройдет всего пару недель, и я больше никогда не увижу Витю Гриценко и остальных своих парней, которые в страшных муках будут умирать в госпитале города Ленинграда. Когда многие подводники экипажа покидали по приказу свои отсеки и уходили в корму и нос, спецтрюмные этого не могли сделать, тем более, в самые первые минуты после аварии. Вышла со строя помпа, радиоактивная вода заливала трюм, необходимо выполнить команду и заглушить левый реактор, который страшно «фонил», проверить все механизмы. От этого зависела жизнь всего экипажа и корабля. И ребята – спецтрюмные с честью выполняли работу, при этом радиоактивность в отсеке достигала уже свыше 1500 Р в час! Все они, как потом будет установлено, получили дозы облучения, превышающие смертельные в несколько раз.
Виктор Гриценко не ушел с отсека, пока не привел в работу помпу, не убедился, что левый ядерный реактор заглушен, и все механизмы работали. Спецтрюмные уже не могли самостоятельно выйти с отсека Им помогали моряки с других отсеков.По прибытию на базу все спецтрюмные и несколько человек других специальностей убыли самолетом в госпиталь. Через пару дней туда же, где лежали и мои ребята, прибыл и я с несколькими моряками. Все подводники лежали отдельно в палатах. По одному человеку, с ними категорически врачи запретили общаться. За несколько дней всем лежащим делали массу переливаний крови, вливали костный мозг, в общем, делали все, чтобы спасти нас и поставить на ноги. Но то, что я, как командир спецтрюмных, увидел через несколько дней, когда мне разрешили посетить своих ребят, меня потрясло.Не дай Бог даже видеть это! У ребят – спецтрюмных разлагались веки глаза, нос, губы, уши. Они видели, слышали, а губ нет, видны только зубы. Волос уже не было, а все тело кровоточило Такое впечатление, что с них сняли просто всю шкуру. Медсестра постоянно поливала их биораст
вором, не давая пересыхать. Дальше я смотреть не это не мог. Комок стоял в горле, слезы сами текли с глаз. Но на этом все не закончилось. Мне предстояло как командиру, выдержать еще одно нечеловеческое испытание: встречу с родными Виктора Гриценко. Встретил я их в коридоре госпиталя. Родственников тех, кого уже невозможно было спасти, вызвали телеграммой. Вызвали отца и маму Виктора, который умирал. Подошел к ним с чувством вины. Как утешить их? Какими словами? Они вправе судить меня – я ведь непосредственный был их командир. Я не знал что сказать… А встретил воистину людей с великой и благородной душой. Они, отец и мать, теряли самое для себя дорогое, сына, их самих надо было утешать, а они мне говорят: «Мы все понимаем. Постарайтесь сами выжить, не сделайте несчастными своих родителей». До самой смерти буду помнить глаза этих людей, убитых горем. Очень скромные, добрые люди, становились самыми несчастными – они теряли, молодого, сильного сына, свою опору, надежду.Видеть страдание своих сослуживцев – испытание не из легких. Это был один из самых тяжелых периодов в моей жизни. Потом были не менее «легкие», когда чиновники из Министерства Обороны начали издеваться над нами, инвалидами вследствие этой аварии. Моральная боль, причиненная равнодушным садистом, не легче физической боли. Большие начальники в генеральских и адмиральских погонах навещали нас в госпитале и говорили: «Постарайтесь выжить. За дальнейшую судьбу не беспокойтесь. Родина по достоинству оценит Вашу службу!» Да, Родина-понятие очень широкое и упрекать ее в чем либо – просто грех, а вот людей в лампасах и с большими звездами на погонах, пожалуй стоит. Спустя десятки лет, я очень хочу надеяться, что героизм и мужество, проявленное моим сослуживцем Виктором Гриценко, старшиной 2-й статьи, спецтрюмным, будет по достоинству оценено властями Украины, его сельчанами, где он родился, откуда пошел служить и где сегодня находится его могила…

У-могилы-Гриценко

Сослуживцы у могилы Виктора, июнь 1968 г.

Виктор Гриценко, старшина 2-й статьи умер от полученной смертельной дозы радиации во время выполнения им воинского долга по спасению экипажа и корабля К-27 Северного Флота 16 июня 1968 года случилось. Спустя десятилетия, автор записок находит родного брата Виктора – Ивана, который проживал в Луганской области, селе Новоникольск, где в далеком 1968 году был похоронен его брат. Созвонились, поговорили. Оказалось, что нет в живых уже родителей Виктора и Ивана. Но что поразило, что даже спустя почти 40 лет, ни родной брат, ни ушедшие родители, не узнали подробности смерти своего сына и брата. Они не знали: на какой лодке он служил, что произошло? Все эти годы они жили слухами. Вот что рассказал в своем большом письме Иван Алексеевич Гриценко о том далеком времени, когда в их семью пришло большое горе. Привожу выдержки из этого большого письма.– Виктора провожали в армию всем селом. И когда он проходил мимо того или иного двора, ему сельчане махали рукой, желали успешной службы. И было такое чувство, что они с ним прощались и больше никогда не увидят. Со службы родителям писал письма часто, писал, что у него все хорошо и ему очень нравится служить. Нравятся ребята, с которыми он встретился там. Постоянно в своих письмах спрашивал за здоровье отца, матери и своих дедушек и бабушек. Передавал большой привет соседям и особенно своей девушке, которую звали Валентиной. Они с ней были одноклассники.
Мы передавали эти его добрые пожелания, хотя знали, что Виктор ей писал больше чем родителям. Помню, как брат пришел в отпуск, это было зимой 1967 год. Родители и вся наша семья была очень удивлена его неожиданным приездом. Приехал он на два месяца. Когда пришло время уезжать, мама очень его просила задержаться, хотя бы на недельку. Но Виктор ответил, что ему обязательно надо быть в части. Ибо он подведет свою команду, своих товарищей. Мы так и не узнали от него, кем он был на лодке, как назывался сам подводный корабль. Спрашивали его, но он уходил от ответа, а мы поняли, что это, наверно, большой секрет. По прибытию Виктор писал, что они собираются в длительный поход, когда не знает точно, но чтобы мы не волновались, если от него не будет долго писем. Первого июня почтальон принесла телеграмму,
в которой писалось: «Срочно приезжайте, Ваш сын находится в тяжелом состоянии». Отец сразу же сам вылетел в город Ленинград самолетом. Он виделся с Витей, разговаривал с ним, он мог тогда еще ходить. Говорил отцу, что скоро подлечится, его отправят в санаторий, потом он приедет в отпуск. Отец успокоился, да и врачи его заверили, что все будет хорошо и его сын идет на поправку. По приезду, папа успокоил маму, сказал чтобы она не переживала, что скоро Виктор будет дома. Поверила ему наша мама, не знаю, но ходила неразговорчивая, и все время смотрела на фотографию Виктора в морской форме, которая висела в доме. 12- или 14 июня в дом принесли вторую телеграмму, где сообщили, что Виктор в крайне тяжелом состоянии и просили прибыть в госпиталь. Не раздумывая, туда выехали отец и мать. Когда в палату зашли родители, Виктор почти был без сознания. На вопросы матери не отвечал, только протянул ей руку и смог сказать: «Ма...» Почти двое суток папа и мама не отходили от него.16 июня на их глазах Виктор скончался. Врачи и медсестры говорили, что они все делали, чтобы спасти их сына. Но медицина была просто бессильна. Виктор получил такое количество рентген, что спасти его практически было невозможно. Говорили, что они очень были поражены поведением Виктора. Он, несмотря на сильнейшие боли, был всегда спокоен, непривередливый, очень терпеливый. Домой Витю везли небольшим транспортным самолетом до Луганска. С Луганска тело брата и сопровождающих его родителей забрала колхозная машина. Когда привезли тело Виктора домой, «картина» была жуткой. Встречали огромное количество народа с его родного села и других близ лежащих. Родители многократно теряли сознание. С военкомата и люди в гражданском предупредили родителей: «Гроб с телом не открывать! Похоронить его в закрытом виде». Сказав это, они покинули село. Похороны назначили на второй день. А ночью, дедушка по матери, вскрыл гроб. Родители, увидев тело Виктора, потеряли сознание.Провожали брата в последний путь, сотни и сотни людей. Разговоры были разные. Никто не знал причину смерти Виктора. Какие только слухи не ходили среди людей. И только вот спустя 39 лет, я как родной брат, узнал от Вас, уважаемый Вячеслав Николаевич, всю правду о смерти моего брата, на какой он служил атомной подводной лодке. Мы после гибели Виктора многократно обращались в военкомат, просили сообщить, что случилось с ним? Но там только говорили, что он погиб при исполнении воинских обязанностей. Больше сказать Вам, не имеем право.Первоначально, местные власти в селе как-то пытались увековечить Виктора. Пионерская организация школы, где он учился, стала носить имя Виктора Гриценко. Но с развалом Союза, все прекратилось. Обращались в местные органы, как сельские, так и районные, но там не стали даже говорить об этом. Типа того, а кто он такой, какой совершил подвиг, чтобы его увековечивать, называть, например, улицу в селе, где он родился и жил, или прикрепить мемориальную доску на здании школы, где Виктор учился? Мы ничего не могли им сказать. Ибо не знали, как погиб Виктор, и что он сделал, чтобы его память увековечить…

Таков рассказ родного брата моего друга и сослуживца.Остается добавить, что мои многолетние обращения в Министерство Обороны, Президенту, Премьеру Украины с просьбой увековечить погибших моряков-подводников с апл К-27 заканчивались безрезультатно. Почему украинская Власть в Киеве, да и российская в Москве, не хочет воздать должное ему, за его мужество и героизм, проявленный при серьезной ядерной катастрофе на атомной подводной лодке бывшего Советского Союза?

Получают награды те, кто бессовестно грабит народ. Их сажают, потом выпускают и награждают. Ну, зачем как-то напрягаться Властям и отвлекаться от руководства Украины, до сельского уровня в вопросе увековечивания простого украинского парня Виктора Гриценко? Ведь и служил не на флоте Украины, а ВМФ бывшего Союза, который канул в вечность. Да, но подвиг он совершил и на благо Украины, которая тогда была в составе СССР. А Виктор Гриценко был украинцем!

Но так сложилось, что подводного флота в Украине нет, значит, нет и подводников! Вот так только можно расценивать поведения украинской власти, да и российской тоже, в отношении подводников апл К-27, .моего друга Виктора Гриценко, которые совершили не меньший героический поступок, чем пожарные при тушении ЧАЭС в первые часы взрыва на реакторе. В заключение своего рассказа о своем сослуживце, хочу сказать, что пока мы, его друзья и сослуживцы, живы, мы его будем всегда помнить и передавать эту память своим детям и внукам…

Хочу закончить свою статью о своем побратиме Викторе Гриценко – настоящем герое, песней из репертуара моряков, которая исполнялась во времена моей службы в кубрике под гитару. Так и кажется, что это песня про Виктора.

После_лечения

Моряки после лечения направляются в Гремиху (автор статьи справа внизу)

Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНУСЬ

Я обязательно вернусь
С войны ненужной и чужой,
Пусть даже птицей обернусь
В небесной выси голубой.Я обязательно вернусь
Рассветом ранним над землёй
И с нежностью я к Вам прикоснусь
Своей невидимой рукой.Я обязательно вернусь –
Мы не уходим навсегда,
И Южный Крест сияет пусть,
Вам всем живущим ныне, напомнив про меня!

А напоследок хочется сказать, что если Власть держащие в Украине так вот заботятся о своих сыновьях, которые не жалели своего здоровья и жизни при защите Отечества, то стоит нам всем крепко задуматься, а достойно ли это Отечество, чтобы его защищали?

Вячеслав МАЗУРЕНКО,
ПЧ 2009\8 (128) Апрель

http://vnmazurenko.blogspot.com/
http://world.lib.ru/m/mazurenko_w_n/
http://k19.ru/?cat=44

Запись была опубликована: (ом) Пятница, 10 июля 2009 г. в 10:38
и размещена в разделе Записки подводника.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

На сообщение "Лодка “К-27″" 6 комментариев

  1. podvodnik1946 сказал(а):

    Огромное спасибо,Вам уважаемые администраторы сайта за публикацию мой статьи о моей друге,о нашем земляке,который в мае 1968 года сделал все во время ядерной аварии,чтобы не было страшной катастрофы мирового масштаба.С ув.Вячеслав Мазуренко.

  2. admin сказал(а):

    Спасибо Вам за интересную статью, Вячеслав! Ждем новых побликаций…

  3. Василь Федорчук сказал(а):

    Вітаю Краснофлотця і Чорнобильця!

    Справа така, що в цих двох параметрах — повна ідентичність! Бракує , хіба що, Афгана…

    Флот для мене став Університетом (сам попросився при квадратних очах рекрутської комісії). Знаю “географію” Полярного, Горячих Руч’їв, Сєвєроморська… З карти Гуугла все видно!
    Все інше–звичайна проза Дитяток, Ораного, Іванкова, Поліського! 9 років на Вітчизну… і не жалію! Така моя доля,така судьба…, що не проти повторити!
    Від держави нічого не очікую.Було б добре, якби не заважала! Я –сільський лікар! Але чому хірург отримує аж 7 гривень за операцію –ніяк не збагну!

    З повагою з Карпат!
    * по мірі можливостей буду писати і про флот, і про Чорнобиль!

  4. Вячеслав Мазуренко сказал(а):

    Шановный Василий! (ответ даю на русском языке,только из-за (пока) отсутствие на клаве укр)Это мой родной язык.Спасибо Вам за комментарий.Я тоже ни о чем не жалею.Только жаль одно,что во время службы потерял своих друзей и сослуживцев .Трудно понять ,конечно..7 грн-за операцию..Вот бы эту сумму,да тем кто установил такую оплату..Я бываю в селе,в своих сослуживцах по кораблю..видел как прекрасная деревня(какая природа дана Богом) медленно вымерает.О медицинском обслуживании молчу..И думаю..почему Бог дал такие земли,такие ресурсы нашей Украине..а мы такие бедные? Почему те,кто спасал мир во время страшной аварии на ЧАЭС,на других ядерных обьектах ,сегодня получают нищенские пенсии, пособия,а те.кто довел ЧАЭС до катастрофы жируют,получают огромные пенсии..Не могу просто понять… С ув.Вячеслав.

  5. Василь Федорчук сказал(а):

    Ви пишете:”Не могу просто понять…”

    Жаль ,пане, Вячеславt! Я все зрозумів і виглядає моє розуміння таким чином:Іван Степанович Плющ втратив 90% працездатності і отримує по Закону України, ймовірно, 8 чи 10 мінімальних пенсій! Таких приблизно 100 осіб.
    Ми, ймовірно, в списку того піпла з 11 міліонів, що отримує суму , як 3 міліона непіплу,тобто, половину пенсійного фонду!

    Отримав я, років 10 назад, суттєву допомогу в лікуванні — пляшку бальзаму Бітнера!Інструкцію не читав(шрифт досить дрібний), а з горя пролікувався зразу! Ефект був і голова на другий день не боліла!

  6. Вячеслав Мазуренко сказал(а):

    Да все мне понятно, пане Василий! Просто не хотел развивать этот разговор о плющах и им подобных. Те, кто лопатами, а практичесик голыми руками сбрасывал радиактивный мусор с крыши 4- го реактора, сегодня умерают или прикованы к постели.Они получают пенсию и пособия,которой хватает чтобы не умереть с голода.О лекарствах не говорю.Просто народу надо уже проснуться ,прозреть и дать понять властьдержащим,что их терпение не бесконечное!
    Надо научиться себя Защищать,так как например это делают в цивилизованных европейских странах. И последнее.ув.Василий.Честно говоря мне бы не хотелось вести на этом сайте политическую полемику..типа того кто лучше витренки или симоненки..Думаю на этой сайте надо говорить и писать что НАДО сделать, чтобы улучшить жизнь тех,кто ликвидировал последствия ядерной аварии на ЧАЭС, на других обьектах.Что Власть не делает и что она Обязана Сделать для ликвидаторов, инвалидов ЧАЭС .

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта