?> Николай КАРПАН | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
22.02.2013, рубрика "Спогади"

Фотоальбом  «Чернобыльский репортаж» (1987 г.).  История  создания

Карпан Н.В., заместитель главного инженера ЧАЭС (1986 г).

Самая тяжелая фаза ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС была  завершена в конце сентября 1986 года.  Второго октября 1986 года органы центральной власти издали Постановление ЦК КПСС и СМ СССР (№1181-328), где первым пунктом  было следующее решение:

«В связи с изменением объема и характера работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, преобразовать с 1-го ноября 1986 г. Правительственную комиссию по расследованию причин аварии на этой электростанции в Правительственную комиссию по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Утвердить персональный состав указанной комиссии…»

Позднее на заседании Правительственной комиссии 28.11.86 г. (председательствовал  Б.Е. Щербина),   были приняты некоторые решения, венчавшие этот этап работы.

Заседание ПК 28.11.86 г. (на следующий день  Щербина улетел из Чернобыля в Москву).

Повестка дня:

1. О дальнейшем использовании строительной техники и оборудования, высвобождающихся по мере завершения основных работ на 4-м энергоблоке и других объектах Чернобыльской АЭС.

Дудоров И.А. (МСМ СССР), Корсун Ю.Н. (МЭ СССР), Игнатенко Е.И. (ПО «Комбинат»).

2. О мероприятиях по подготовке Чернобыльской АЭС к посещению станции иностранными делегациями и специалистами.

Поздышев Э.Н. (ЧАЭС).

3. О дальнейшей работе представителей организаций и министерств в районе Чернобыльской АЭС.

Игнатенко Е.И. (ПО «Комбинат»), Корсун Ю.Н. (МЭ СССР).

4. О проекте Доклада Оперативной группе ПБ ЦК КПСС и СМ СССР «О результатах приемки и готовности к выполнению долговременной программы наблюдения и исследований 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС.

Игнатенко Е.И. (ПО «Комбинат).

Решение комиссии было секретным, поэтому я привожу ниже только ту его часть, которая давно уже не является секретной.

РЕШЕНИЕ

Правительственной комиссии

г. Чернобыль                                                                                                         «28» ноября 1986 г.

1. Принять к сведению информацию…

2. Учитывая, что в начале 1987 года Чернобыльскую АЭС посетят Ханс Бликс (МАГАТЭ) и министр энергетики Великобритании Питер Уокер, а позднее и другие иностранные специалисты и делегации, поручить:

- ПО «комбинат» и Чернобыльской АЭС подготовку красочного цветного буклета (фотоальбома) о ЛПА на ЧАЭС;

- Директору Чернобыльской АЭС - разработать типовую Программу посещения Чернобыльской АЭС иностранными специалистами и делегациями. По каждому факту приезда иностранной делегации издавать соответствующий приказ…

3. Сократить число оперативных групп организаций и министерств, представленных в районе Чернобыльской АЭС – МВД СССР, Прокуратуры СССР, МПС СССР, МЗ СССР и Госснаба УССР.

4. Подготовить …

Председатель

Правительственной комиссии                                                 Б.Е. Щербина

Я ничего не знал об этих событиях, пока в середине декабря меня не вызвал к себе директор станции Э.Н. Поздышев. За приставным столом в его кабинете я увидел Ю.К. Семенова (заместитель Б.Е. Щербины) и академика  В.А. Легасова.  Они предложили мне присесть, после чего директор сказал несколько добрых слов о моей работе.  Ю.К. Семенов, бывавший на станции очень часто, сказал, что не надо нам представлять человека, которого мы и так знаем, и объявил о решении поручить мне ответственное задание.

Я напрягся. Слова заместителя  Председателя Правительственной комиссии меня насторожили, и это отразилось на моем лице. «Наш выбор не случаен – продолжил Семенов Ю.К.,  - вы на ликвидации последствий аварии с первого дня, прошли все этапы, были свидетелем почти всех важных событий. Теперь предстоит выполнить решение ПК от 28 ноября и подготовить фотоальбом по ликвидации последствий аварии».

Это было неожиданно и неприятно.  Дело в том, что в конце года мне пришлось выполнять работу на двух должностях. Я  был заместителем главного инженера по науке и ядерной безопасности и, в довесок, исполнял обязанности заместителя главного инженера по радиационной безопасности (на этой работе люди не задерживались, быстро набирая дозы). Учитывая напряженную ситуацию на ЧАЭС и объемы проводившихся там работ, мне было крайне нелегко функционировать в двух несмежных областях, и я был сильно измотан. Раз в месяц видел семью, а тут еще какой-то фотоальбом… Какое отношение к ядерной безопасности он имеет?

«Но это еще не все» - вступил в разговор академик Легасов. «В кабинете директора должен быть персональный компьютер и дисплей, на который надо вывести показатели значений измеряемых параметров на энергоблоке №4. Все точки  штатного контроля должны отражаться на общей схеме «Укрытия» и результаты замеров в них должны быть отображены в таблице и на графиках.  Все это нужно сделать для демонстрации этих параметров  иностранным специалистам и делегациям, чтобы они видели, что аварийный энергоблок контролируется эффективно».

Это было уже по моей части и спорить я не стал. Лишь попросил использовать для альбома фотографии штатного фотографа ЧАЭС Анатолия Рассказова, которые он сделал днем 26 апреля и которые хранились в 1-м отделе станции.  «Это, пожалуйста - сказал Ю.К. Семенов,  - на нашу помощь и содействие можете рассчитывать. Выпуск альбома согласован с Советом министров Украины. Заместитель председателя Совета министров Николаев Николай Федорович в курсе. Обратитесь в Госкомиздат Украины, чтобы вам посоветовали хорошего художника. Фотографии можно запросить в Агентстве печати «Новости»  и в  Фотохронике ТАСС».

«Подберите группу помощников, и мы оформим это поручение Приказом по ЧАЭС» - вступил директор Э.Н.  Поздышев.

«Действуйте, времени осталось мало. Скоро сюда приедет Ханс Бликс из МАГАТЭ» - завершил разговор Ю.К.  Семенов.

После этой встречи началась работа по подбору хорошего художника-оформителя книжной продукции и фотографа. Обратившись в Госкомиздат УССР к Дьяченко Юрию Павловичу (первый заместитель Председателя госкомитета) - получил рекомендацию привлечь  к работе Новикова Юрия Георгиевича,  заслуженного художника Украины, лауреата Национальной премии Украины им. Т.Г. Шевченко.

Фотографа нашел на ЧАЭС. Юрий Самойленко, руководивший работами по очистке кровель от  обломков ядерного топлива, посоветовал взять «прибившегося» к ним фотокорреспондента Украинского отделения АПН Костина Игоря Феодоровича, работавшего в зоне и на ЧАЭС с мая 1986 года.  Так я и сделал, Юрий  Новиков и Игорь Костин согласились войти в состав рабочей группы, и это нашло отражение в Приказе по ЧАЭС.

У нас был всего один месяц. И от работы на ЧАЭС меня никто не освобождал. Но с Правительственной комиссией не поспоришь и мы начали работать  над этой необычной, для меня, задачей.

Вначале нужно было найти фотографии, талантливо отображающие чернобыльские события. Первый отдел выдал мне шесть негативов Анатолия Рассказова, самым первым сделавшего 26 апреля снимки разрушенного энергоблока с уровня земли и с вертолета. Многое нашлось в архиве Игоря Костина, но нам этого было мало. Вместе с ним мы слетали в Москву (Фотохроника ТАСС) за фотографиями Валерия Александровича  Зуфарова. Заведующая фототекой Белобородько Евгения Александровна вызвалась нам помочь.

Вместе с Игорем Костиным и Юрием Новиковым мы вначале собрали, а потом просмотрели тысячи фотографий. Спорили, ругались, мирились, приходили к консенсусу. Постепенно были отобраны фото, максимально реалистически отображавшие работы и людей в чернобыльской зоне и на ЧАЭС.   Юрий Новиков в рекордно короткие сроки сделал первый макет фотоальбома, представлявший из себя толстенный том, с наклеенными на листы картона фотографиями и подписями под ними. Показ его на станции прошел успешно. Директору и его заместителям макет фотоальбома понравился. И у нас оставалась еще целая неделя до планового представления макета альбома в Совмине и Госкомиздате УССР.

Как утверждали первый макет альбома

В конце января мое здоровье окончательно пошатнулось. Я получил направление в клинику №6 (Москва) и уже 3 февраля должен был быть там.  Игорь Костин, хорошо потрудившийся в аварийной зоне, попросил взять его с собой. Моя просьба о нем была удовлетворена руководством клиники, и мы начали собираться на лечение. В связи с этим, я упросил  зампреда Совмина Украины Николаева Николая Федоровича представить нашу работу раньше, чем это было запланировано. Надо отметить, что Николай Федорович и его помощник Дубов Вольт Ефимович  всегда помогали нам в работе, в том числе и по альбому. Помогли они и в этот раз. Встреча была назначена на субботу, если не ошибаюсь, 31 января 1987 года, в  кабинете у Орлик Марии Андреевны  - заместителя  председателя Совета Министров УССР  по гуманитарным вопросам. Ниже привожу часть своих записей по основным моментам этой встречи.

Орлик М.А.:

- У книги должна быть цель, известен тираж и определено издательство. Давайте отдадим ее в наш республиканский Главлит, а потом в Политбюро ЦК КПУ. Это должна быть книга, а не фотоальбом, поэтому нужно расписать все подробно, применив материалы по расследованию причин аварии, переданные в МАГАТЭ. Все должно быть подробно расписано, как в летописи, с целью однозначного толкования фотографий.

Пащенко А.Я. (председатель Госкомиздата УССР):

- Это самоделка. Эти фотографии нельзя давать, их могут истолковать как угодно. Если отдать макет в Главлит, там все зарубят. Кроме того, это не наше дело! Это пусть Атомиздат делает. Мы можем сделать 10-15 экземпляров фотоальбома,  один для ЧАЭС, второй – для  ЦК КПУ и так далее. Нужна книга, где на 50-70 листах все подробно, политически грамотно рассказано.  С использованием всех материалов, в том числе представленных в МАГАТЭ, причем на шести языках. Это не по силам республике. И пусть вступительную статью сделает председатель Правительственной комиссии Щербина. И поручит все Атомиздату. А то цель не ясна, издательство не определено, тираж неизвестен. Наш ЦК  такое не пропустит. Пусть Атомиздат  сделает книгу, а мы возьмем у них сто тысяч экземпляров, и 5 тысяч на ЧАЭС отдадим.

Николаев Н.Ф. (заместитель председателя Совета Министров УССР по   вопросам отраслей тяжёлой промышленности):

- Возможно, нужно дать больше текста, чтобы все было хронологически понятно. Нужно сделать как отчет, 28-30 разделов, как в решении Правительственной комиссии по отчету о ликвидации последствий аварии и каждый раздел проиллюстрировать фотографиями. Тогда все будет понятно. К сожалению, мы не можем дать «добро» на издание этого фотоальбома, потому что мы не уполномочены. Вы возьмите еще фотографии, и в Институте атомной энергии им. Курчатова,  и в Минатомэнерго, Минэнерго, в ТАСС и т.д. Возможно, что Луконин (министр Минатомэнерго) вступительную статью напишет.

Мои разъяснения и возражения не были приняты во внимание. Костин сидел молча, насупившись. Спорить было не с кем. Пащенко и Орлик знали все лучше нас, особенно в части того, что можно, а что нельзя показывать народу.

Итоги почти двухчасового совещания:

1. Макет фотоальбома был отвергнут категорически.

2. Нам отказали в помощи при подготовке нового макета. Посоветовали сделать все самим и представить его Председателю ПК  Б.Е. Щербине.

3. Не было сказано ни одного доброго слова о представленном макете.  Из текстов (подписи под фото) посмотрели только два, и то по диагонали. Общий вывод прозвучал так – это не наше дело, поручение о создании альбома было дано неправильно и не тем людям.

После неудачи в Украине я решил пробиваться с макетом в Москве. Позвонил по телефону Виктору Андреевичу  Жмурко, который ранее  работал генеральным директором ПЭО «Донбассэнерго», а впоследствии  - начальником отдела ТЭК Совета Министров СССР. Он связал меня с Василием Яковлевичем Возняком, который в  конце 1986 года был назначен в Совете Министров СССР заведующим отделом по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Василий Яковлевич постоянно бывал в Чернобыле с Б.Е. Щербиной, и без него, поэтому был в курсе подготовки фотоальбома. Он сказал – приезжайте, посмотрим, обсудим.

После шести дней лечения, 9 февраля 1987 года мы с Игорем Костиным приехали в Совет Министров, для встречи с В.Я. Возняком и Ю.К. Семеновым.  Посмотрев макет альбома, они выразили свое одобрение. Им, прошедшим чернобыльский ад и видевшим все своими глазами, все было понятно. Ни фотографии, ни подписи под ними, у них вопросов не вызывали. В конце встречи Юрий Кузьмич Семенов связался с ЦК КПСС и договорился о том, чтобы нас приняли там  для представления макета фотоальбома.

Монументальное  здание ЦК КПСС. Тихие коридоры, совершенно другая атмосфера. Мы встретились с заместителем заведующего сектора пропаганды Шикановым Алексеем Николаевичем и с работником Главлита (цензура). Их шокировали фотографии Анатолия Рассказова, которые шли первыми. Шесть фотографий, на которых в свете яркого апрельского дня взорванный, убитый, но ставший от этого еще более опасным атомный энергоблок излучал смерть. «Это нельзя публиковать. Разве можно представлять атомную энергетику в таком виде?»

По другим фото, с людьми, работавшими  на пределе сил без всякой защиты, в лучшем случае с промокшими от пота «лепестками» на лицах  – «Кто вас надоумил так откровенно и жестко показывать народный подвиг в Чернобыле?» Ну и так далее.  Закончилось все изъятием макета и требованием учесть все замечания во время работы над новым вариантом альбома.

Наше состояние я описывать не хочу. Проинформировав Василия Яковлевича Возняка об итогах нашей встречи в ЦК КПСС, мы получили от него совет не расслабляться, а сразу начать работу над вторым макетом. Замечания работников ЦК и цензуры он рекомендовал учесть. И обрадовал нас  тем, что поговорит с Ю.К. Семеновым, чтобы  второй макет  утверждался по другой процедуре.

Новый макет, с небольшими доработками Игоря Костина и Юрия Новикова, был готов еще быстрее первого. И хотя негативы  Анатолия Рассказова у нас забрали опять в 1-й отдел ЧАЭС,  мы все-таки оставили две его фотографии  (точнее их фрагменты) и поставили первой и седьмой в альбоме. Надо ли говорить, что альбом получился слабее первого, запрещенного и изъятого? Из него, вместе с убийственно мощными фотографиями Анатолия Рассказова, словно вынули душу. Пригладили, так сказать…

К этому времени Ю.К. Семенов решил вопрос  передачи второго макета  из Совета Министров сразу в издательство «Планета». Потому что «он был сделан с учетом замечаний ЦК КПСС и Главлита». Издательство разместило, вместо вступления, «Записки писателя. Испытание», Владимира Яворивского. Текст и комментарии к фотографиям поручили сделать Андрею Покровскому.

На этом этапе я уже не участвовал в работе над альбомом, потому что был перегружен работой на ЧАЭС, где готовился к пуску третий энергоблок. Доверил контроль за его выходом Игорю Костину. Костин  смог сделать многое, но не все. К моему сожалению, имя нашего станционного фотографа Анатолия Рассказова, чья фотография открывает альбом, не нашло отражения  на странице, где упомянуты авторы фотографий. Он был первым, но его имя оказалось спрятанным в слове «другие» (дословно - В альбоме использованы фотографии И. Гаврилова, А. Кондратьева, В. Репика и других). Кроме того, часть фотографий была заменена на снимки, не имеющие никакого отношения к Чернобылю (например, стр. 22, 144, 149, 150).

Уже нет в живых авторов многих замечательных  фотографий. Валерий Зуфаров умер в 1993 году, в возрасте 52 лет, из-за рака крови.

Владимир Репик, страдавший от лучевой болезни, умер в 2012 году (67 лет).

Анатолий Рассказов умер в 2010 году, в возрасте 66 лет. Из-за полученного облучения у него тоже развился рак. У меня сохранилась фотография Анатолия Рассказова, (забракованный экземпляр фото от первого макета альбома) на которой запечатлены развалины 4-го энергоблока с земли, с расстояния метров в сорок. С нее веет жутью – циклопические развалины, тишина, ни людей, ни птиц…  Когда Анатолий Иванович был еще жив, я передал ему скан этой фотографии.  И договорился с заместителем директора Национального музея «Чернобыль» (Королевская Анна Витальевна), чтобы в музее была выставлена эта фотография с информацией об авторе. Так и было сделано.

Жив Игорь Костин, позиционирующий себя в последние годы (2002 год – книга  Игоря Костина  - "Чернобыль. Исповедь репортера", http://pripyat-city.ru/books/118-fotoalbom-chernobyl.html) как "человек-легенда", - главный свидетель аварии на Чернобыльской АЭС, который 26 апреля 1986 года, через несколько часов после взрыва, пролетел над станцией».

Странное заявление,  свидетелей аварии было много тогда, их немало и сейчас. Это работники ЧАЭС, это следователи МВД и КГБ, это отраслевые фотографы и кинодокументалисты (из Минэнерго СССР). Они помнят, что 26 апреля  только два вертолета летали над ЧАЭС и ни в одном из них Костина не было. Первым, по заявке станции, был вертолет Гражданской обороны, в нем облет блока делали представитель Главного конструктора РБМК Константин Полушкин, а фотографировал блок станционный фотограф Анатолий Рассказов. Потом появился вертолет ГАИ, высланный к блоку Советом Министров УССР с заместителем начальника УГКС Украины Потуридисом  Г.Г. и начальником группы контроля АЭС Прямицыной Т.К. (они провели замеры на метеостанции «Чернобыль», потом подлетели к АЭС, замерили мощность экспозиционной дозы излучения и вернулись в Киев). Это были обычные вертолеты, без свинца и специального оснащения.

В 2011 году Костин «уточняет» дату первого полета (http://rian.com.ua/analytics/20110426/78724510-print.html) - «впервые попал на станцию 29 апреля – в ход пошли старые связи, да и корочка АПН творила чудеса».

Наивно, но люди верят. Дальше Костин уверяет, что тогда же, случайно, он впервые попал в вертолет к дозиметристам, которые несколько раз в день облетали станцию для мониторинга ситуации  - "Делаю через иллюминатор - его нельзя было открывать из-за зашкаливавшего уровня радиации - свои первые снимки развороченного четвертого блока».

Окончательно забывшись, в 2012 году (http://muz4in.net/news/fotografii_kotorye_stoili_zhizni/2012-05-11-28418#ixzz2IG8J53T2), он описывал свое первое появление на  ЧАЭС так -  «В конце апреля 1986 года, после взрыва на Чернобыльской АЭС, я летел в вертолете к разрушенному четвертому блоку. Те, кому положено было знать об этом полете, не знали. Я уговорил знакомых летчиков взять меня на борт.  Пол вертолета устлан свинцом. Иллюминаторы задраены… Я лихорадочно снимал, открыв иллюминатор. Это была глупость».

Пора уже Игорю Костину определиться и с состоянием иллюминатора, и с датой появления на ЧАЭС, и с кем он летал  на вертолете, и кого он для этого уговаривал. А то у людей путаница в голове появляется…

На самом деле И.Ф. Костин в первый раз оказался возле ЧАЭС только 10 мая. Это достоверные данные. Его завез в 10-км зону мой друг, настоящий чернобылец,  ныне покойный полковник ГАИ  В.В. Матковский. Вот и получается, что освинцованный сверху донизу военный вертолет с И.Ф. Костиным на борту существовал только в воображении самого И.Ф. Костина. И никаких фотографий, сделанных 26 апреля 1986 года, у Костина нет. Есть только неподписанные фото (№1 и №7 в фотоальбоме) Анатолия Рассказова,  которые почему-то считаются костинскими.

Сделанный лично И.Ф. Костиным снимок разрушенного энергоблока можно увидеть на стр. 9 фотоальбома. Он выполнен через запыленный иллюминатор вертолета, но при большем увеличении в развале реакторного зала можно заметить стропы парашютов, в полотнищах которых сбрасывались материалы засыпки реактора. Это уже не апрель 1986 года, это май, или даже июнь месяц. На это обстоятельство много лет назад обратил внимание Игоря Костина и его коллег журналистов бывший начальник смены цеха ТАИ ЧАЭС Анатолий Колядин, на выставке в Национальном союзе журналистов (формат представленных фотографий там был большой). Не помогло. Игорь Костин упорно пытается привязать этот снимок к своему мифическому полету 26 апреля 1986 года.

Не с целью преуменьшения заслуг и достоинств талантливого фотографа пишу здесь об этом. Не один раз я говорил ему лично, что летопись событий должна быть точной, без вранья, приукрашивания и выпячивания собственных заслуг. Но тщетно – во вступлении к его книге (http://www.day.kiev.ua/ru/article/panorama-dnya/chernobyl-ispoved-reportera) опять написано с его слов - «Пораженный размерами катастрофы и молчанием властей, Костин решает остаться на месте вместе с 800000 "ликвидаторов", которые поочередно прибывали на место происшествия.  Он документирует ужасные последствия загрязнения людей и животных в Украине, Беларуси и России… Первый снимок с четвертого блока Игорь Костин, как специальный фотокорреспондент АП «Новости», сделал через 11 часов после взрыва. С того самого дня… он ведет свое журналистское расследование причин и последствий катастрофы на территории Украины, России, Беларуси, Норвегии, ее глобального влияния на человека, животный и растительный мир».  Через год он напишет, что был на блоке за час до взрыва…

А теперь немного слов о хороших людях, сыгравших значительную роль в создании фотоальбома.

Новиков Юрий Георгиевич

Заслуженный художник Украины, лауреат Национальной премии Украины им. Т.Г. Шевченко.  Умер в 65 лет. Мы дружили с ним долгие годы.

Родился 12 октября 1944 в Киеве. В 1976 году окончил Украинский полиграфический институт им. Ивана Федорова.  С 1976 по 1986 год в составе экспериментальной художественной редакции при Госкомиздате УССР создал выдающиеся образцы современного книжного искусства, получивших широкое общественное признание как в Украине, так и за рубежом.  С 1982 года член Национального союза художников. Награжден бронзовой медалью международной Лейпцигской книжной ярмарки, дипломами Союза художников Украины, многочисленными наградами и отличиями национальных, всесоюзных и международных выставок и конкурсов.

Возняк Василий Яковлевич

Окончил Немировский строительный техникум, Львовский политехнический институт. Работал мастером, техноруком межколхозной строительной организации в Мордовской АССР; с 1967 - главным инженером, начальником строительного управления треста "Шамгазстрой" Министерства газовой промышленности СССР; в последующие годы занимал ряд ответственных постов в Тюменской области и в Москве (1967-86); в Совете Министров СССР заведовал отделом по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС (1986-90); позднее работал первым заместителем председателя Комитета по ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС в составе Кабинета Министров СССР (1990-92), с 1994 по 1996 - первый заместитель Министра РФ по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий.

Семенов Юрий Кузьмич

5 февраля 2012 года исполнилось 80 лет Семенову Юрию Кузьмичу – бывшему Министру энергетики и электрификации СССР, академику секции Российской инженерной академии. В 1954 году он окончил Харьковский политехнический институт по специальности инженер-электрик.

В 1962 году Семенов Ю.К. переведен на Славянскую ГРЭС начальником котельного цеха. В 1964 году был назначен заместителем директора Славянской ГРЭС. В 1969 году - директором Углегорской ГРЭС. В 1973 году – управляющим РЭУ «Донбассэнерго» Минэнерго УССР. В 1976 году – генеральным директором ПЭО «Донбассэнерго» Минэнерго УССР. В 1980 г. Семенов Ю.К. назначается заместителем Министра энергетики и электрификации СССР.

В 1984 году был назначен заведующим Отделом топлива и энергетики Управления делами Совмина СССР, а с 1986 года – заместителем Председателя Бюро Совмина СССР по топливно-энергетическому комплексу. Был заместителем Б.Е. Щербины и в чернобыльской Правительственной комиссии.

В 1989 году Ю.К. Семенов был назначен пятым (ставший последним) Министром энергетики и электрификации СССР.

Вместо послесловия – вспоминается булгаковское «рукописи не горят». Не горят и фотодокументы. Но в отличие от рукописного текста, чернобыльские фотографии сами пылают и обжигают душу, сердце и мозг читателя тем же накалом эмоций, который пережили в те дни участники ЛПА. И этот огонь уже никто, никогда и ничем не погасит.

Запись была опубликована: glavred(ом) Пятница, 22 февраля 2013 г. в 21:05
и размещена в разделе Спогади.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

На сообщение "Николай КАРПАН" Один комментарий

  1. Андрей сказал(а):

    РАБОТНИКИ АТОМНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ, В ОТЛИЧИИ ОТ НАСЕЛЕНИЯ , РАДИОАКТИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ НЕ ЕДЯТ, ОНИ С НИМИ РАБОТАЮТ С СИСТЕМАМИ БИОЗАЩИТЫ…..

    Незабвенный Л.П. Берия установил специфический порядок оплаты вредного труда и ответственности работника за переоблучение…..
    Переоблучившийся всегда переводился на другую работу с кратной потерей в уровне оплаты, поэтому местные отраслевые медики до сих пор не могут понять связь многих заболеваний с облучением “заболевания и смертность есть, а доз нет..надо было поискать “дураков”, .которые показывали настоящие дозы….
    Уже в Чернобыле , занимаясь проблемани последствий аварии, из уст делегации работников корпорации “Westinghouse” мы услышали “внутрикорпоративную информацию” о стоимости “БЭР ЗАТРАТЫ”—> цене поглощённой, организмом сотрудника кампании “Westinghouse” , радиации , величиной в 1 Бэр -биологический эквивалент рентгена. Цена эта нас сильно изумила, 50000$!!!! Позже мы выяснили что в мире эта цена колеблется от 10000 до 100000$$ в зависимости от способов оплаты медицинского обслуживания…….. Т.Е. для поддержания производительных сил в “работоспособном состоянии” всемирно признаётся неизбежность дополнительной стоимости производительных сил, а руководящими документами МАГАТЭ и МКРЗ установлена необходимость учёта внешнего и внутреннего облучения

    https://docs.google.com/file/d/0B-70_GzBWunNS1h4cTg2VVFlR2M/edit

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта