?> Николай КАРПАН | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
14.03.2013, рубрика "Спогади"

Как снимали фильм «Чернобыль. Хроника трудных недель»

К середине мая работа персонала ЧАЭС стала спокойнее. Уже были спланированы все необходимые перегрузки ядерного топлива в активных зонах реакторов первого, второго и третьего энергоблоков, и в них были загружены дополнительные поглотители нейтронов (ДП). Это увеличило надежность заглушения реакторов, что было крайне необходимо в период длительной паузы в их работе. Главной проблемой оставался четвертый энергоблок и все внимание было приковано к нему, к оценке его состояния, к разгадке причин взрыва, к проблемам локализации аварии. Этим я и думал заниматься утром 14 мая, приехав на станцию, но встретившийся мне парторг ЧАЭС Сергей Парашин все изменил. Он представил меня съемочной группе «Укркинохроники», имевшей задание снять документальный фильм о чернобыльских событиях. Попросил сберечь их жизни и здоровье во время работы на станции, быть им гидом и консультантом.

Задача меня не удивила, поскольку мне в течении последнего года уже приходилось выполнять поручения парткома в части продвижения на телевидение и в другие СМИ информации о достижениях коллектива Чернобыльской АЭС. За это время дважды выходили сюжеты о нашей станции в новостной программе «ВРЕМЯ». Так, благодаря энергии и отзывчивости Ляскало Владимира Алексеевича (Киевский корпункт центрального телевидения), с которым мы конструктивно контактировали и до, и после аварии, Чернобыльская АЭС получала дополнительную мотивацию в своей работе.

Я знал, что с самого начала мая в чернобыльской зоне уже работали две ведомственные киносъемочные группы нашего министерства энергетики (из «Информэнерго»). В первой были режиссер-оператор Ю. П. Могилевцев, операторы Э. Л. Борисов, Г. И. Мишин, ассистент оператора И. В. Ланцевич. Во второй группе были режиссер-оператор С. П. Та­раскин, кинооператор Н. Е. Калашников и другие специалисты. Задача у этих групп была прагматичная – документально зафиксировать технические подробности ликвидации аварии и мероприятия по защите населения. Группа Ю. П. Могилевцева снимала эвакуацию, Г. И. Мишин летал с вертолетчиками, остальные вели съемку в районе 4-го энергоблока. Их работа осложнялась тем, что у них не было постоянного научного консультанта. Кроме того, радиоактивное излучение постоянно выводило из строя элементы электронной схемы стабилизации скорости движения ленты в кинокамерах. Излучение влияло даже на кинопленку, создавая характерные пятна на негативе. Точно такие же трудности предстояло пережить и киевской киногруппе, вот только задача перед ней стояла другая – снять фильм не для специалистов, а для народа. А еще, в отличие от минэнерговских киношников, киевская группа не представляла себе истинной опасности работы на аварийной станции и не имела навыков правильного поведения на территории, загрязненной радиацией. Поэтому им обязательно был нужен сопровождающий.

Познакомившись с этой группой кинодокументалистов, состоявшей из режиссера – Владимира Никитовича Шевченко, операторов – Владимира Васильевича Таранченко и Виктора Ивановича Крипченко, мы тут же наметили план работы на день и для начала поехали в Чернобыль, для съемок заседания Правительственной комиссии. Попасть туда было не просто, но об этом чуть ниже. Это был последний день работы второго состава ПК под руководством Ивана Степановича Силаева (заместителя председателя Совета Министров СССР по машиностроению), сменившего команду Бориса Евдокимовича Щербины, руководившего ликвидацией последствий с 26 апреля по 1-е мая. В фильме есть этот эпизод, очень похожий на хронику времен Великой Отечественной войны.

В тот же день центральное телевидение передало сообщение М.С. Горбачева об аварии на Чернобыльской АЭС. Оно тоже есть в фильме, поэтому любой желающий может сравнить реальное положение дел в аварийной зоне с той информацией, которая пошла в эфир ЦТ.

Немного подробностей о том, как группа получала разрешение на съемку фильма. Меня давно интересовал вопрос – почему они приехали так поздно? Потом выяснилось, что им пришлось буквально «выгрызать» разрешение на съемки в Чернобыльской зоне. Такое разрешение могла дать только Правительственная комиссия, но ей было не до кино. Как ни старалась Валентина Адамовна Балашова, первый заместитель председателя Госкино УССР, только с третьей попытки группе дали разрешение на въезд в зону, а разрешение на съемки надо было еще получить в Чернобыле, от Председателя Правительственной комиссии. Приехавший с группой в Чернобыль главный редактор студии «Укркинохроника» Анатолий Андреевич Карась не чаял попасть в кабинет Силаева, потому что напряжение срочных дел буквально витало в воздухе, и в кабинет Председателя ПК поминутно входили люди. Но вдруг помощник Силаева, выбрав минуту, сказал – «Заходите!» Далее, рассказывает Анатолий Андреевич, дело было так (Комсомольская правда в Украине, 26.04.2002): «Наклонившись к Силаеву… что-то доказывал министр энергетики СССР Майорец... Рядом сидел Велихов. Пройдя в этой натянутой как струна атмосфере как можно ближе, я произнес заготовленную тираду о долге документалистов перед человечеством. Силаев ничего не понял, поднял сосредоточенный взгляд и сказал одну фразу – «Напишите, что вы просите…»

Протянул бумагу: «Ордена «Знак Почета» Украинская студия хроникально-документальных фильмов просит разрешить:

1. Съемки работы Правительственной комиссии.

2. Съемки с вертолета.

3. Съемки на четвертом реакторе.

Силаев пробежал бумагу глазами, мгновенно включился и молча посмотрел на Велихова: «Пусть снимают»,- отстраненно ответил академик.

Силаев наискось листка написал одно слово – «Разрешаю».

Когда в приемной бумага обошла всю группу и попала к Виктору Крипченко, он как-то по-детски спросил – «А теперь куда?»

- «Теперь в КГБ» – улыбнулся помощник Силаева, - «Утверждайте план и снимайте».

Первый день работы с кинодокументалистами был самым легким, потом все было по-другому. Не представляю, что было бы с этой дружной, легкой на подъем, искрящейся природным юмором группой, если бы им дали волю. Самый старший, Владимир Никитович Шевченко, заслуженный деятель искусств Украинской ССР, был самым отчаянным и скорым на рискованные решения в этой бесстрашной команде. Но своих ребят он берег, брал самое трудное на себя.

В. Шевченко и В. Крипченко Д. Сташинский, В. Таранченко, А. Химич, В. Еременко

У них не было страха вообще. Они забывали о времени и усталости, глядя на мир сквозь объектив своих камер. В полях за 200 рентген в час (предел шкалы моего прибора ДП-5) мне приходилось силой ограничивать время съемки. Поэтому я был вынужден объявить режиссеру – я с ними работаю только на станции, промплощадке и в Припяти, и только до набора ими 25 бэр. Потом, в этой точке, мы прощаемся. За это время мы должны снять все самое интересное. Все интервью, встречи с большим начальством, поездки по 30-км зоне они будут делать самостоятельно, без меня. Шевченко скрепил свое согласие крепим рукопожатием.

Под стать Владимиру Никитовичу Шевченко был и Владимир Васильевич Таранченко, обстоятельный, остро мыслящий, умеющий одним словом точно и с юмором описать любую ситуацию или разрядить напряженную атмосферу. Рядом с ними Виктор Иванович Крипченко смотрелся гигантом. Его «запорожские» усы, пышные бакенбарды, природная доброта и сила располагали к нему людей сразу и окончательно.

При всей своей внешней мягкости, интеллигентности и веселости, в работе они были неутомимы как шахтеры, рывшие котлован под четвертым энергоблоком. Их рвение постоянно приходилось сдерживать, чтобы они не перебрали доз облучения. Я был с ними в самых опасных местах, где даже кинопленка засвечивалась. Есть фрагмент фильма, снятый оператором этой группы Анатолием Химичем, где видны засветки кинопленки, как зримые следы радиации.

Два последовательных кадра из фильма. На втором изображение вертолета исказила радиация.

Но им и этих мест было мало. У них было тайное желание посетить кровлю 3-го энергоблока и развал реакторного зала блока №4, единственное место, куда я их не водил. Там было слишком опасно. Счет времени работы там шел не на минуты, а на секунды. А что можно снять за секунды, получив при этом десятки бэр? Так думал я, но они думали иначе. И тайком от меня прорвались на кровлю, чтобы заснять картину очистки крыши управляемым по кабелю роботом. Виктор Крипченко снимал движения робота, а Владимир Шевченко страховал его.

Я вздохнул с облегчением, когда в конце июня, по окончании программы съемок, проводил их в Киев. Виктор Крипченко нуждался в госпитализации и сразу попал в больницу, а оба Владимира (Шевченко и Таранченко) сильно кашляли, особенно Шевченко. Поэтому они были предупреждены, что на станцию не будут допущены до окончания работ по ликвидации последствий аварии. Потому что, получив свои «законные» 25 бэр, они нуждаются в обязательном обследовании и лечении. Но как потом оказалось, мне не удалось их впечатлить полученной дозой. Они свою работу продолжили в зоне и в Припяти. А осенью, тайком от меня, они опять снимали на кровле. Хорошо, что к тому времени крыши были уже вычищены от самых мощных источников излучения, но фон все равно был выше 200 р/ч. Не знаю, как они уговорили моего коллегу Юрия Самойленко, отвечавшего за очистку кровель, допустить их к съемкам. Получив разрешение, они вышли на крышу втроем - Владимир Таранченко, Виктор Крипченко и директор фильма Владимир Дехтяр, как помощник и подстраховывающий. Владимир Таранченко, со своей камерой, буквально нависал над провалом разрушенного взрывом реактора, стоя на краю крыши. Виктор Крипченко делал общую панораму кровель. Они сняли впечатляющие кадры, которым потом очень обрадовался Владимир Шевченко, занимавшийся в Киеве монтажом фильма.

В. Таранченко снимает реакторный зал четвертого блока

Какую дозу они получили дополнительно к имеющимся 25 бэрам, можно только гадать. Но когда я встретился с ними в конце сентября на студии, как только фильм был смонтирован, выглядели они очень плохо. Сказалось все – и доза, и нервное напряжение, и усталость…Всего группой было снято и просмотрено 20 тысяч метров пленки, из которых были отобраны 1500 м для 56 минутного фильма.

Зал был пуст, это был рабочий прогон фильма. Хроника чернобыльских событий и голос народного артиста Украины Николая Олялина, озвучивавшего фильм, завораживали и держали в оцепенении до последних секунд. Прошли финальные титры. В зале темно, свет никто не включает. И тут я услышал всхлипывания и вздохи женщин, которые монтировали фильм и делали его показ. Это был настоящий фронтовой фильм, потому что в нем была отражена и смертельная опасность, и честный труд многих людей, ценою своего здоровья и жизни эту злую силу побеждающих.

Дальше предстояло сделать самое трудное, более тяжелое дело, чем создание фильма – получить разрешение на его выход в свет. И Владимир Шевченко, и вся его группа понимали, что в таком виде сохранить его почти нереально. И все же мы решили попробовать, и пообещали друг другу сделать для этого все возможное.

Первое представление еще не принятого фильма устроили в Чернобыле, в кинотеатре «Украина». Фильм, специально для показа Правительственной комиссии, в субботу, 27 сентября привезли заместитель Председателя Госкино УССР В.А. Балашова, главный редактор киностудии «Укркинохроника» А.А. Карась и оператор фильма В.В. Таранченко. После просмотра Б.Е. Щербина признал, что «зря отбивался от съемок, весь мир ждет таких правдивых фильмов, а их нет. Полгода прошло и практически еще ничего не создано. Все согласовывают» (В. Дубов, «Будни Чернобыля», Киев, 2004 г., стр.92).

Четвертого октября 1986 года фильм был официально передан руководству Госкино СССР в Москве. Представляли фильм В.Н. Шевченко и В.И. Крипченко. На сдачу фильма руководство Госкино пригласило Б.Е. Щербину, который в это время был в Москве. Руководству Госкино фильм понравился, видно было, что оно впечатлено. Но все ждали, что скажет Б.Е. Щербина.

«Молодцы» - сказал Б.Е. Щербина. Им было высказано только одно замечание – «фильм не имеет достойного финала, каким могут быть кадры окончательно готового «Саркофага». Но поскольку работы по нему еще не закончены, с выходом фильма нужно подождать».

Второго декабря Виктор Крипченко доснял финальные кадры фильма, несколько раз облетев ЧАЭС и готовый «Саркофаг» на вертолете. Опять доза, и работа из последних сил. Из вертолета он еле вышел, но отказался от помощи.

Вскоре фильм был принят Госкино СССР с незначительными поправками и передан в Главлит. И тут цензоры Главлита и Госкомитета по атомной энергии превзошли сами себя. В начале февраля 1987 года ими было выдано 152 замечания, которые полностью уничтожали фильм. Началось давление на создателей фильма. Съемочная группа не сдавалась. Их поддержал народный артист Николай Олялин, отказавшийся переозвучивать фильм.

Справка: Главлит - Главное управление по делам литературы и издательств - орган государственного управления СССР, осуществлявший цензуру печатных произведений и защиту государственных секретов в средствах массовой информации в период с 1922 по 1991 годы.

Результат работы цензоров

Второго февраля 1987 года мне пришлось уехать на лечение в Москву, в 6-ю клиническую больницу. Владимир Шевченко, режиссер фильма, в это время был в киевской клинике Института пульмонологии, мучился смертельным заболеванием легких. К нему, обсудить ситуацию, пришли его верная помощница и жена Валерия Воронянская, операторы группы Виктор Крипченко и Владимир Таранченко. Владимир Никитович им сказал – «Я фильм переделывать не буду. Пусть лучше его положат на полку!» И поскольку все возможности повлиять на решение Главлита были исчерпаны, группа решила отправить в Москву усатого и решительного, но доброго и обаятельного Виктора Крипченко. Ему была поставлена задача - пробиться в Совет Министров СССР к Б.Е. Щербине и отстоять фильм.

Никто не питал надежд на легкий и лучезарный финал этой затеи. Приехавший в Москву Виктор Крипченко с большим трудом пробился через секретариат Щербины, чтобы поговорить с его помощником о встрече с Борисом Евдокимовичем. Тот не обещал, но случилось чудо, иначе это оценить трудно - Председатель ПК принял оператора фильма в конце долгого рабочего дня, около полуночи.

Щербина внимательно выслушал тихие, но веские слова оператора фильма, переданные ему от имени смертельно больного режиссера Шевченко – «этот фильм уже никто и никогда переделывать не будет». После этого на столе появился коньяк и бутерброды. Молча выпили по рюмке. Виктору запомнился взгляд Щербины, устремленный куда-то вдаль. Казалось, что и сам Председатель ПК находится где-то далеко, вне своего кабинета. Виктор отрешенно ждал развязки…

Через пару минут Борис Щербина встал, вызвал помощника и приказал прямо сейчас собрать всех причастных к этой проблеме. Приехали министры атомной энергетики и среднего машиностроения, а также руководитель Главлита и еще какие-то люди. К двум часам ночи фильм фактически был принят…

Премьера в киевском Доме кино состоялась 14 февраля 1987 года. Зрители оценили фильм по достоинству. В их глазах блестели слезы.

Позднее фильм объездил весь мир. Его посмотрели сотни миллионов людей, и он получил множество высших наград. Создатели фильма стали Лауреатами Государственной премии СССР.

Из финальных титров фильма:

Автор сценария и режиссер – Владимир Шевченко.

Автор дикторского текста – Игорь Малишевский.

Текст читает Николай Олялин.

Главные операторы - Виктор Крипченко, Владимир Таранченко, Владимир Шевченко.

Операторы – Анатолий Химич, Игорь Писанко, Владимир Кукоренчук.

Звукооператор – Леонид Рязанцев.

Консультанты фильма – Иван Плющ и Николай Карпан.

Директор фильма – Владимир Дехтяр.

Режиссер – Юрий Терещенко.

Музыкальный редактор Майя Стежеринская.

Редакторы фильма – Владимир Деркач и Анатолий Карась.

Автор дикторского текста кинодраматург Игорь Малишевский.

Владимир Никитович Шевченко умер вскоре после премьеры фильма, 29 марта, в возрасте 58 лет. На всю жизнь я запомнил сжатый кулак его приподнятой руки, и слово - «Прорвемся!» - которым он прощался со своей женой Валерией Николаевной Воронянской и мной, пришедшими в больницу проведать его после операции. Ему оставалось жить несколько дней…

В память о нем был учрежден специальный приз, которым награждают победителей Международного кинофестиваля, посвященного проблемам борьбы за мир и охрану окружающей среды. Он проходит ежегодно на итальянском острове Пантеллерия.

Очень жаль преждевременно вырванного Чернобылем из нашей жизни неординарного человека и талантливого режиссера.

Здесь упокоен Владимир Шевченко.

Из команды в 10 человек осталось пять. Живы Виктор Иванович Крипченко (хроническая лучевая болезнь) и Владимир Васильевич Таранченко (ослеп правый, «рабочий» глаз, инфаркт, три инсульта). С ними я дружу до сих пор.

Кинокамера, которой были произведены съемки кадров в опасных зонах, решением специальной комиссии была захоронена в связи с невозможностью ее дезактивации (остаточная активность была больше 80 миллирентген в час).

Запись была опубликована: glavred(ом) Четверг, 14 марта 2013 г. в 16:45
и размещена в разделе Спогади.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта