?> Пётр Тронько: «Я – плоть от плоти и кровь от крови украинского народа» | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
14.07.2010, рубрика "Дайджест, Новини"

Пётр Тронько: «Я – плоть от плоти и кровь от крови украинского народа»

Газета "Время", г. Харьков,  14 июля 2010 г.
Юрий Ровчак

Вчера нашему земляку, академику, Герою Украины Петру Тронько исполнилось 95 лет.Поздравили именитого учёного с юбилеем очень многие, в том числе на торжества приехала делегация Харьковской области и отдельно — Богодуховского района. Такие гости с малой родины особо дороги Петру Тимофеевичу, потому что он никогда не порывал связей со Слобожанщиной. И, несмотря на загруженность в преддверии знаменательной даты, он нашёл время для встречи с корреспондентом харьковской газеты.

«Моя биография — часть истории моей многострадальной Родины»

— Пётр Тимофеевич, вы родились при царе Николае II, ваше детство пришлось на послевоенную разруху и НЭП, юность — на первые пятилетки, молодость — на войну и восстановление уничтоженного Киева, зрелость — на государственную и научную работу. А потом — перестройка, независимость Украины... То есть ваша жизнь — это, можно сказать, отражение новейшей истории нашей страны. Какой её отрезок вы считаете самым интересным?
— Да, моя биография — часть истории моей многострадальной Родины. В каждом периоде было и плохое, было и хорошее.
Наилучший, интереснейший отрезок моей жизни — годы, связанные с работой в комсомоле. Можно сказать, что это была даже не работа, а судьба. Именно комсомол закалил меня как человека, подготовил к партийной и хозяйственной работе. И я до конца дней пронесу память об этой прекрасной организации, которая по-настоящему занималась воспитанием молодежи.

Ведь в основу комсомольского воспитания были положены принципы дружбы и братства между народами, почитания старших, добросовестного обучения и тому подобное. Что в этом плохого? Юношей и девушек не учили пьянству, наркомании (я до войны вообще не знал, что это такое!) или разврату. А почему бы не использовать колоссальный опыт комсомола сегодня? На мой взгляд, уже давно созрела потребность в сильной молодежной организации для воспитания патриотов Украины.— Как вы считаете, в каком виде деятельности вы смогли наиболее полно раскрыться как личность?

— Как мне представляется, в должности заместителя председателя Совета министров Украинской ССР. Под моим началом было 18 министерств и ведомств республики — огромный пласт работы. В поле моего зрения были развитие профессионально-технического, среднего специального и высшего образования, культуры, здравоохранения, физической культуры и спорта, сохранение историко-культурного наследия и многое другое.

— Значительная часть вашей жизни и в дальнейшем была связана с историко-краеведческой деятельностью. Вы стояли у истоков Украинского общества охраны памятников истории и культуры (кстати, 28 августа исполняется ровно 45 лет со дня постановления Совета министров УССР об основании этой организации), затем 20 с лишним лет руководили этим обществом, ныне — глава Всеукраинского фонда воссоздания выдающихся памяток историко-архитектурного наследства имени Олеся Гончара, который вы начинали создавать вместе с безвременно ушедшим писателем... Что, на ваш взгляд, самое главное, самое ценное, что вам удалось сделать в деле сохранения национального культурного достояния?

— Самым важным считаю подготовку и издание уникальной 26-томной «Истории городов и сёл Украинской ССР». Это «биография» всех 32000 больших и малых населённых пунктов республики. Организаторы этой работы, в том числе и я, в 1976 году стали лауреатами Государственной премии СССР. Конечно, время внесло определённые коррективы в этот труд, и пора переиздать «Историю городов и сёл Украины» с учётом новых документов.

Таким же по значимости является создание в 1969-м Музея народной архитектуры и быта Украины возле Киева в Пирогово. Это не просто музей, это — история нашей великой страны. Музей ярко свидетельствует: мы – древняя самобытная держава, о чём обязательно должны знать потомки.

Третье, что, к сожалению, не удалось довести до полного завершения, — создание государственного заповедника на острове Хортица, дабы таким образом увековечить памятные места, связанные с историей запорожских казаков.

Конечно, все мы были детьми своего времени, однако хотели и делали много полезного и нужного для Украины, для украинского народа. Но возможно ли было издать «Историю городов и сёл Украинской ССР», создать музей на площади 150 гектаров без помощи и поддержки со стороны В. В. Щербицкого и А. П. Ляшко (соответственно первый секретарь ЦК КПУ и председатель Совмина УССР. —

Ю. Р.), других членов Политбюро Компартии Украины? Да никогда!.. И сегодня государство, а не меценаты, спонсоры и другие филантропы, должно заниматься сохранением национального культурного достояния лучше, чем при советской власти. Лучше! Но, увы, я этого не вижу…

И, конечно же, очень важным является то, чем я занимаюсь сегодня, возглавляя Главную редакционную коллегию научно-документальной серии книг «Реабилитированные историей». Наша задача — восстановить доброе имя незаконно репрессированных, сказать их внукам и правнукам, что их деды и прадеды не были врагами народа, а были честными людьми. А кроме того — развенчать тоталитарную систему, раскрыть механизм её возникновения во избежание подобного в будущем.

«Все историки о нашем прошлом должны говорить правду»

— Сегодня кое-кто старается под лозунгом объективности провести ревизию сталинского режима: дескать, репрессиям было подвергнуто намного меньше людей, чем считалось, погибли не миллионы, а «только» сотни тысяч, а Голодомора вообще не было — был обычный голод. Есть ли документально подтвержденные цифры, в частности по Украине? Отсутствие точных данных о человеческих потерях — это попытка преуменьшить масштабы репрессий или какой-то сбой в карательной машине?
— Вследствие репрессий в Украине погибли сотни тысяч ни в чём не повинных людей — цвет нации: представители интеллигенции, советского, партийного и комсомольского аппаратов, рабочих и крестьян. Но точных цифр по Украине нет.
Главная редакционная коллегия научно-документальной серии книг «Реабилитированные историей» была создана в соответствии с постановлением Верховной Рады и Кабинета министров 1992 г. Именно эти книги, которые благодаря кропотливой научно-исследовательской работе (в первую очередь, в архивах Службы безопасности) создаются во всех областях Украины, призваны восстановить историческую правду, возвратить нашему народу незаслуженно забытые имена государственных деятелей, мастеров литературы и искусства, учёных, трудящихся. Это и будет памятник невинно убиенным.

Я не знаю, сколько вообще книг будет. Думаю, 70 — 80 томов, а, может, и больше. В частности, на Харьковщине (а ведь Харьков — бывшая столица Украины) предполагается издать не менее 6 книг в восьми частях; две уже вышли в свет. Когда эта большая работа, значение которой трудно переоценить, завершится, тяжело сказать.Надо ещё учесть, что мы не включили сюда жертв раскулачивания и насильственной коллективизации, безосновательного переселения национальных меньшинств: крымских татар, немцев, поляков и др.

Относительно Голодомора могу подтвердить: он был — я сам его пережил. Можно ли называть это геноцидом — не знаю. Тогда голод был и на Поволжье, и на Кубани...

Я же в 32-м на Донбасс к родственникам потому и поехал, что на шахте хлеб — 800 граммов бесплатно — давали. Там такого голода, как у нас, на Харьковщине, не было. Но меня тянуло домой. После окончания соответствующих курсов я был направлен учителем в соседнее село преподавать обществоведение и украинскую литературу.

Наступил 1933-й. Селяне съели всё, что можно было съесть: коней, ворон, крапиву, листву. Было и людоедство...

В селе Кленовом, где я работал, выжили только благодаря спиртовому заводу. Люди умирали, а кукурузу перегоняли на спирт! Мужики из соседних сёл ночью приходили к заводу, набирали кукурузы и убегали. Милиция была своя, местная, и стреляла поверх, «для порядка». После того, как детей, которые пухли от голода, распустили по домам, меня временно назначили заведующим заводской столовой. И когда об этом узнали в моём селе Забродах, многие пришли с ребятишками и, конечно, я не мог отказать в помощи... Краеведы со временем подсчитали, что в Забродах от голода умерло 152 человека. А были по Украине — на Полтавщине, Черкасщине, Киевщине — сёла, где не осталось ни одной живой души. Точных, достоверных цифр жертв Голодомора нет. Сейчас говорят о четырёх миллионах людей…

— А повстанцы 1920-х тоже попадут в мартиролог жертв режима?

— Если они были репрессированы необоснованно — да. Это касается и 1917-го, и 1918-го, и так далее…

— Вы осознавали размах репрессий в сталинские времена?

— Сомнения, конечно, у меня были — многих репрессированных я знал лично и знал как преданных советской власти людей, но в то время хорошо работала огромная пропагандистская машина и, к величайшему сожалению, мы верили, что это — враги народа. А в подавляющем большинстве пострадали абсолютно честные, порядочные люди...

— А сами не боялись ареста? Или считали, что с вами такое случиться не может?

— Видите ли, тогда я был совсем молодым человеком. В 1937-м мне было всего 22 года, я служил в армии. Помню, как арестовали начальника нашего училища... Ну как мы, курсанты, это восприняли? Если враг — пусть отвечает. А с другой стороны — участник Гражданской войны, орденоносец...

Что касается меня, то, откровенно говоря, я этому вопросу — арестуют или нет — тогда значения не придавал. Просто жил.

— А позже, уже на довольно высоких постах? Вот на фотографии 1947 года вы — второй секретарь ЦК комсомола Украины — и в вышиванке… Не боялись?

— Не боялся. И на родном языке, украинском, разговаривать не боялся. Да, были определённые высказывания на мой счёт, но чтобы запрещали — такого не было.

— Одни историки говорят, что репрессии и строительство новой жизни в СССР были параллельными процессами, а другие утверждают, что второе без первого обойтись не могло: та же коллективизация была нужна, дабы практически даром выкачать из деревни зерно на индустриализацию. Какова ваша точка зрения?

— Все историки должны говорить правду о героических и трагических страницах нашего прошлого! Коммунистическая идеология никогда не призывала уничтожать безвинных людей. То, что произошло в Советском Союзе, — репрессии и Голодомор — это преступление руководства партии во главе со Сталиным, которому нет прощения.

Какие были мотивы? Насчёт вражеского окружения СССР — это правильно. Ну, ещё как-то можно понять уничтожение противников в борьбе за власть — там все методы используются. Но при чём здесь колхозники или писатели?! Или же работники партийного аппарата, которые верой и правдой служили системе?

Надо, конечно, было и индустриализацию проводить, и оборудование за границей покупать, и хлеб ради этого продавать, но всё делать во благо, а не в ущерб людям!

Что было, то было. Страшные времена... И дай Бог, чтобы они никогда не повторились.

«Плуг блестит тогда, когда он пашет, а если лежит без дела — ржавеет»

— Ваша малая родина — село Заброды на Харьковщине, определенная часть жизни связана с Сумщиной и Западной Украиной, наибольшая — с Киевом, а побывали вы почти по всей стране. Какой уголок Отчизны вам наиболее мил?
— Моё родное село. Почти каждый год я езжу на могилы своих дедов и прадедов, других родственников, друзей на родную Богодуховщину. Там и сейчас живут мои троюродные братья...
Милейшие сердцу места — те, где в детстве я бегал босиком, где встретил первую любовь. И то, что я знаю много народных песен, украинские традиции и обычаи, — это также благодаря родному селу.

Прошло столько лет, а я почти всех своих учителей помню по имени-отчеству. Учитель тогда жил при школе и жил жизнью школы. Ему уже за сто метров кланялись — так уважали. Тогда в школе учились 240 детей, а сейчас, насколько мне известно, 56. Кстати, в нашей четырёхлетке после уроков пели «Заповіт» Шевченко и «Интернационал». А почему бы сейчас ученикам не петь государственный гимн и «Заповіт» до или после занятий?А вообще, конечно, нужно предпринимать срочные меры по возрождению украинского села. Молодёжь уезжает в города, остаются одни старики, и сёла умирают… Через 30 с лишним лет после написания «Истории городов и сел УССР» с карты Украины исчезло навсегда около 2 тысяч населенных пунктов. Остались они лишь в нашем многотомнике и памяти народной. Потому в еще не умерших селах нужно строить дороги, магазины, библиотеки, другую инфраструктуру, газифицировать и электрифицировать дома селян, чтобы по комфорту их жильё практически не уступало городскому. Именно так живут крестьяне (фермеры) за границей, даже в бывших соцстранах Восточной Европы. Потому что земля должна быть в руках тех, кто её обрабатывает.

— Вы — глава Харьковского землячества в Киеве. Спрошу прямо: почему такое слабое влияние киевских харьковчан на политику столицы в отношении Слобожанщины?

— Нас в обществе свыше 500 человек, хотя харьковчан в Киеве, конечно, намного больше. А влияние… Думаю, местным властям надо ставить перед нами конкретные задачи. Вот покойный Евгений Петрович Кушнарёв в этом плане был энергичным губернатором. Сейчас к руководству Харьковщиной пришла новая команда, надеюсь, мы выстроим с ней более тесные и постоянные взаимоотношения. Да и нам ещё нужно долго и заботливо формировать патриотический дух наших земляков, напоминать им о святых обязанностях перед родной землей, которая явила их миру.

— Пётр Тимофеевич, вы меня просто поразили бодростью духа и острым умом. Скажите, пожалуйста, в чём секрет вашего долголетия? Это физические упражнения, особая диета или просто наследственность?

— Чувствую я себя, конечно, соответственно возрасту. Образ жизни? Голодомор пережил, войну — дважды контуженный (на том свете, считай, побывал, когда бомбой накрыло)... Зарядкой каждый день занимаюсь по 10 — 15 минут, практически не употребляю спиртное (вообще не очень люблю алкоголь и на юбилей максимум 20 граммов коньяка выпью), курить бросил еще в 1948-м... Может, гены всё-таки? Мама моя умерла в 97 лет, а вот отец — в 29, от тифа...

А скорее всего, дело в том, что я, сколько себя помню, работаю. Работаю и сейчас. Чтоб вы знали, у меня стаж по трудовой книжке — 72 года, а по правде ещё больше — пастушком начинал. И на общественной работе — свыше 40 лет.

Человек обязан работать, а его помыслы должны быть нацелены на то, чтобы принести наибольшую пользу своему народу, своей стране. Только в этом случае наша держава будет богатой и счастливой.

Плуг блестит тогда, когда он пашет, а если лежит без дела — он ржавеет. Вот этого принципа я придерживался и буду придерживаться, сколько буду жить.

Пользуясь случаем, хочу передать через газету «Время» искреннюю благодарность своим односельчанам, своему району, своей области, которые дали мне путёвку в большую жизнь. А я всегда старался честно служить своему народу, плоть от плоти и кровь от крови которого я есть.Из досье «Времени»

Пётр Тимофеевич Тронько родился 12 июля 1915 года в с. Заброды Богодуховского р-на Харьковской обл. в бедной крестьянской семье.

Трудовую деятельность начал в 1932 г. на шахте в г. Дзержинске Донецкой обл. После окончания учительских курсов работал в школе, потом — помощником директора училища механизаторских кадров в

с. Кленовое Богодуховского р-на. На должности заместителя директора Лебединского сельхозпрофтехучилища, на военной службе в Ейском училище морских летчиков, работал директором Лебединского детского дома, одновременно был активным комсомольцем. В конце 1937-го перешёл в комсомольские органы. Работал секретарем Сумского обкома комсомола, со временем возглавил Станиславский обком (ныне — Ивано-Франковщина).

Во время Великой Отечественной войны — на политработе в действующей армии, принимал участие в обороне Киева, Харькова и Сталинграда, в освобождении Ростова и Донбасса. В октябре 1943 г. отозван с фронта и утверждён первым секретарём Киевского областного и городского комитетов комсомола. В 1946 г. избран вторым секретарём ЦК ЛКСМУ.

В 1947 г. рекомендован для обучения в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б), через год зачислен в аспирантуру Академии общественных наук при ЦК ВКП(б), где в 1951 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Комсомольское подполье Советской Украины в борьбе против гитлеровских захватчиков в годы Великой Отечественной войны». В том же году возглавил отдел науки и вузов Киевского обкома КП(б)У, а в 1952 — 1961 гг. работал секретарем того же обкома и заведующим отделом пропаганды и агитации ЦК КПУ.

В марте 1961 г. назначен заместителем председателя Совета министров УССР.

В 1968 г. защитил докторскую диссертацию на тему «Украинский народ в борьбе против гитлеровских захватчиков в годы Великой Отечественной войны».

Один из авторов, руководитель авторских коллективов, ответственный редактор, член редколлегии ряда фундаментальных исследований: «История Украинской ССР», «История городов и сёл Украинской ССР», «Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. 1941 —

1945 гг.», сборника документов «Киевщина в годы Великой Отечественной войны»

и др. Один из основателей и руководителей Украинского общества охраны памятников истории и культуры, а также председатель Национального союза краеведов Украины – с 1990 года.

В апреле 1978 г. перешёл на работу в Академию наук Украинской ССР, был избран академиком и её вице-президентом.

С 1992 г. возглавляет Главную редакционную коллегию научно-документальной серии книг «Реабилитированные историей».

Почётный гражданин Киева, Харькова, Канева и ряда других городов.

Награждён многочисленными орденами и медалями, удостоен звания Герой Украины (2000 г.).

Жена Валентина Ивановна (1918 г. р.) — домохозяйка. Дочь Лариса Петровна Тронько (1937 г. р.) — кандидат технических наук, учёный секретарь Института автоматики НАН Украины.

Газета "Время",

http://timeua.info/130710/22411.html

Запись была опубликована: glavred(ом) Среда, 14 июля 2010 г. в 6:02
и размещена в разделе Дайджест, Новини.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта