?> Свидетельствуют очевидцы | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.

Валерий Рубан: «Над АЭС стояло ярко-оранжевое зарево…»

Рубан

Рубан Валерий Григорьевич, 1946 года рождения, в настоящее время пенсионер, проживает в селе Боевое Черниговского района Запорожской области.

Валерий Григорьевич эвакуирован в месте с семьей из города Припять 27 апреля 1986 года в 15-00. Чернобылец – 2-я категория, серия Б.

Валерий Григорьевич – наш активный читатель. В своих письмах в редакцию он рассказал о себе много интересного, если можно это слово употребить к трагичным дням 26 апреля 1986 года, к трагедии, которая продолжается, которой скоро будет 18 лет. К сожалению, Чернобыль – это не прошлое. Оно настоящее!

Мы приводим отрывок из его воспоминаний, касающийся ночи с 25-го на 26-е апреля 1986 года.

Я – токарь-универсал 6-го разряда, электромонтер-кабельщик по монтажу 1-й категории. Работал на Днепрогэс-2, на энергетических объектах в Каневе, Каховке, Ленинграде, Перми, Баку, Усть-Илимске. После окончания работ на Усть-Илимской ГЭС переехал жить в г. Припять в мае-июне 1984 года. Работал токарем в «Донбасспецэнергомонтаже» до 26.04.1986 года.

В ту ночь, с 25 на 26 апреля 1986 года, мы с Пекуровым Федором были на рыбалке. В 24 часа поставили сети, и пошли спать в свой цех – это в 300-400 метрах от 4-го блока. В 1 час. 26 мин. сторож нас разбудил криком «Пожар на атомной!». Мы приоткрыли вороты и смотрели на зарево над 4 блоком минут 15-20, вокруг тишина, ни гула пожарных машин, ни сирен «Скорых». Я позвонил в пожарную часть, она располагалась от нашего цеха в метрах сто, и спросил: «Вы знаете о пожаре на атомной?». Ответ: «Да, знаем!» - и бросили трубку.

Мы еще постояли несколько минут, все смотрели. Видно было только зарево. Легли спать. О том, что это было опасно – у нас даже не было представления. В 6 часов, утром встали. Сняли сети, раздевшись наголо, и потом пошли пешком домой в Припять в метрах 800-900 от АЭС.

Проснувшись, увидели боковую стенку от блока, груду железобетонных конструкций.

Придя в город, со стороны автостанции, увидели, что город оцеплен милицией: в город впускают, из города – нет.

Так мы расстались с Федором. Больше о нем ничего не знаю, а жаль. Писал ему в Ворошиловградскую область, в Донецке дали адрес, но ответа не было.

Может, как-то можно узнать, где он и что с ним? Помогите если есть возможность, буду благодарен.

Когда домой пришел, жена говорит: на атомной станции авария, надо срочно уезжать, вывозить Машеньку – доченьку. Маше 29.04.86 исполнялось годик. Поэтому я и на рыбалку пошел.

Не помню, как прошел день, а вечером заглянул брат Анатолий со своей семьей, обсудили случившееся, когда в 20-30 звонок в дверь – «Мы из Г.О.». Мужчина и женщина принесли нам таблетки йодистого калия, сказали пить по полтаблетки, запивать водой, молоком. Я спросил: «А водкой?». «Еще лучше» - был ответ.

Взрослые запили водкой, а дети молоком.

Когда пошел провожать брата с семьей, то над АЭС стояло ярко-оранжевое зарево, мы постояли, посмотрели, брат с семьей пошли домой, я тоже.

Я жил по улице Леси Украинки, дом 1, кв.4, второй этаж, а Анатолий по Спортивной, по-моему, дом №20.

На следующий день была заметна паника. 27.04.86г. люди бежали с чемоданами, баулами, кто на станцию Янов, кто в речпорт. Жена меня ругала, и я повел их на речвокзал. Было уже около 14-00, по городу ездили ПАЗики и объявляли об эвакуации. Сообщалось: «Брать с собой ценные вещи, документы, продукты на три дня.

Когда вел жену с дочерью, встретил бригадира – он сказал: «Выезжай. Встретимся в Донецке, в Управлении после майских праздников».

Я побежал домой, взял все деньги, документы, кое-что из вещей Маше-дочери и снова побежал в речпорт.

Что там творилось? Это тяжело передать. Люди по головам детей лезли на метеоры, хотя на рейде стояли еще «Метеоры», пришедшие специально из Киева, плюс, проходящие из Беларуси.

Подождав, когда давка закончится, мы сели в «Метеор», который не был полностью заполнен, и уехали на Киев. С Киева на электричку до Яготина, в село Ничипоровка к теще.

После майских праздников поехал в Донецк в Управление. Из Донецка позвонил маме в Запорожье. Она сказала, чтобы я приезжал в Запорожье, может быть, там дадут квартиру. Получив в Донецке справку на свободное поселение, я поехал в Запорожье, где в бюро по трудоустройству мне предложили работу на Запорожском Энергомеханическом заводе токарем, куда я и устроился на работу.

Поехал в Яготин за семьей, так как на заводе сразу дали комнату в общежитии. На вокзалах, особенно в Киеве, уйма народу, в каждую кассу по сто и более человек. Люди ехали семьями, с маленькими детьми, с чемоданами.

Когда приехал к теще, мне сказали, что Маша потеряла сознание, как я уехал, и все время лежит в Яготине под капельницей, не приходя в сознание. Я сразу же в больницу. Машенька, услышав мой голос, пришла в сознание.

Когда я узнал, что лечение состоит из витаминов, а диагноз не установлен, решил забрать их с собой в Запорожье. Так как ее не отпускали, я на следующее утро, в 6-00, забрал дочку через форточку, а жена вышла через приемный покой, и мы поехали в Запорожье. С этого момента Маша больше сознание не теряла.

В Запорожье нас забрали в областную больницу, раздели, помыли, переодели во все новое, взяли анализ крови. А на следующий день выписали, сказали, что все нормально.

Когда в приемном покое проверяли мою обувь, то прибор зашкалил. А ведь в этой обуви я был все время со дня аварии...

Валерий РУБАН,

«ПЧ» №3/ 2004

Запись была опубликована: (ом) Пятница, 26 марта 2004 г. в 7:17
и размещена в разделе Спогади, Управління будівництва ЧАЕС.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта