?> Валентин КУПНЫЙ | «ПостЧорнобиль»
 
 

«ПостЧорнобиль»

Газета Всеукраїнської Спілки ліквідаторів-інвалідів "Чорнобиль-86". Всеукраїнський часопис для інвалідів Чорнобиля, ліквідаторів, чорнобилян.
13.10.2006, рубрика "Статті"

"Укрытие-2". Патовая ситуация сегодня, что делать завтра?

Купний

Воспоминания и размышления Валентина Купного, начальника объекта «Укрытие» в период с 1995 по 2002 год

Часть первая

Мой рассказ будет основываться на нескольких принципах. Первое. События, их интерпретация так, как я это всё воспринимал. Подавляющая часть того, что я расскажу это рассказ участника этих событий. И второе, вытекающее из первого это моя интерпретация, мой субъективный взгляд на то, как это делалось. Поэтому я буду максимально избегать фамилий, особенно если эти фамилии в негативном контексте вспоминаются. Потому что, я ещё раз подчёркиваю, это мой взгляд, моё отношение к произошедшим событиям.

Весь разговор будет касаться международных проектов и акцент в этих проектах – «Укрытие». Просматривая свои бумаги, с удивлением обнаружил, что международная деятельность, касающаяся объекта «Укрытие» началась только в независимой Украине в 1992 году, то есть во времена Советского Союза возможности мирового сообщества не использовались, за исключением острой фазы ликвидации катастрофы.

Хотя я знаю, что были предложения от Запада, в частности от МАГАТЭ, но тогда Советский Союз взял только оборудование. Краны Демаг, к примеру, радиационное оборудование. И лишь после 91-го года началось уже на уровне государства взаимодействие с за рубежом. То есть Украина начала заниматься международными делами.

Официальная Украина начала с того, что объявила международный конкурс на идею, проект на преобразование объекта «Укрытие». По сути полтора года Украина занималась этим конкурсом. Весь 92-ой и половину 93-го. В то же время, параллельно конкурсу некоторые атомные ведомства Украины пытались оформить контракт с Буигом, французской компанией, на преобразование объекта «Укрытие». Почему с Буигом? Видимо потому, что была какая-то заинтересованность в этой компании. Из всего многообразия фирм, предлагавших что-либо делать в объекте «Укрытие» была выбрана фирма Буиг без всякого конкурса и гласного рассмотрения предложений. Был выход на Кравчука, он тогда был Президентом Украины, с попыткой подвигнуть на контракт прямо с этой фирмой.

Поэтому международный конкурс, на мой взгляд, имеет несколько важных моментов. Первое. В результате конкурса впервые были сформулированы подходы к преобразованию объекта «Укрытие» в безопасную экологическую систему. Тогда впервые появилась именно это выражение: «Преобразование объекта «Укрытие» в безопасную экологическую систему».

Второе. Украине удалось остаться в обычных, демократических рамках выбора проекта. Тем самым мы получили возможность получить международную помощь. Если б был выбран Буиг, то никто бы не сбрасывался на работы по Буигу. Буиг представил гарантии, что французское правительство оплатит работы Буига по проекту, а строительство за чей счёт? Предполагать, что международное сообщество сбросится на реализацию проекта Буига – детский лепет. Так вот, мы остались в рамках обычных тендерных процедур, международной практики по организационному решению крупных проектов. И это, в конце концов, в 95-ом году привело к созданию Чернобыльского фонда по «Укрытию».

Забегая вперед, скажу, что когда я был в рабочей группе, и нас знакомили с тендерными процедурами, работник консалтинговой фирмы «Кэрри энд Браун» Тернер Дэвид

говорил следующее, что грант может быт на сумму не свыше 30 миллионов долларов. Всё, что сверху это уже ссуда, заём, то есть деньги, которые берутся, а потом с процентами возвращаются. До проекта по объекту «Укрытие», в мировой практике не было прецедента выделять грант на сумму выше 30-40 миллионов долларов.

После конкурса и на Западе и здесь в Украине объект «Укрытие» попал в разряд уникальных, необычных проектов. В котором, и в технике, и в экономике, и в финансах, и во всех видах безопасности нельзя было подходить с уже выработанными шаблонами, мерками.

У макета саркофага

Теперь непосредственно о конкурсе.

27 февраля 1992 года было постановление Кабмина Украины „Про проведення міжнародного конкурсу на розробку проекту перетворення об'єкта „Укриття” Чорнобильської АЕС в екологічно безпечну систему”. На основании этого постановления , поручалось Минчернобылю и Академии наук Украины до 1 октября 1992 года провести конкурс. На самом деле, он был проведён летом, в июне 93-го года. Были установлены премии Кабмина Украины для победителей конкурса в таких размерах: одна первая 20.000 долларов, две вторых по 10.000, а также пять поощрительных премий по 5.000 долларов. И надо сказать, эти премии были выплачены.

В марте 93-го года появилось Положение о проведении конкурса, методике подведения итогов, в каком виде представляются материалы. И в июне 93-го был проведён собственно конкурс.

Оргкомитет возглавлял Готовчиц, министр Минчернобыля. 5 марта было создано жюри международного конкурса проектов и технических решений по преобразованию объекта «Укрытие» Чернобыльской АЭС в экологически безопасную систему. Председатель жюри Б. Патон - президент Академии наук Украины, заместители: В. Барьяхтар - вице-президент Академии наук Украины и Беляев Спартак Тимофеевич (непосредственно занимался работами на объекте Укрытие с апреля 86) - академик Академии наук СССР, директор отделения Курчатовского института. То есть руководство жюри чисто академическое. Всего было 27 человек. Среди них были и иностранные члены жюри. Это Поль Дэжане - Центр исследования ядерной энергии (Бельгия). Два интересных представителя: Номан Кол - член группы технической помощи по ликвидации аварии на Три-майл Айлэнд и Эдвард Кинтер - руководитель ликвидации аварии на Три-майл Айлэнд в течении 8-ми лет.

При научной секции, которую возглавлял В.Барьяхтар, а замом у него был В.Токаревский, была создана рабочая группа из 10 человек. Фактически работало семь.

Это И. Вовк от Минприроды Украины, В. Гордеев главный инженер Укрниистальконструкции, далее В. Купный, тогда я представлял Минчернобыль, А. Носовский от Чернобыльской АЭС, Б. Спектр от Чернобыльской АЭС, А.Ткаченко от Укрстроя и В.Толстоногов от Чернобыльской АЭС. То есть от ЧАЭС было трое.

Меня избрали председателем. Если руководителей оргкомитета назначали, то в рабочей группе – председатель избирался. У председателя не было никаких привилегий, это как у спикера, чисто организационная работа и доклады результатов на жюри.

На конкурс было представлено более четырёхсот работ. Это были и коробки с документацией, и объёмом в одну страницу ученической тетради. Все работы были занесены в реестр (находятся они сейчас в техотделе «Укрытия»). Наша рабочая группа должна была их все рассмотреть, со всеми ознакомиться, разложить по полочкам. Какие дальше пропустить, какие отклонить сразу. Поэтому конкурс был в три этапа.

Первый этап, чисто черновая работа. Мы выделили 19 работ для второго этапа. После рассмотрения этих 19 работ для 3-го этапа нами были отобраны семь проектов. Из них только «Резолюшн» консорциума во главе с Campenon Bernard прошёл единогласно. Надо сказать, что работы представляли не страны, а фирмы, объединения фирм и организаций, разных стран. В частности «Резолюшн» представлял консорциум организаций, фирм и предприятий Украины, Франции, Англии. Проект фирмы Буиг, он назывался «Радуга», (его наши чиновники хотели привлечь к работам на Укрытии без конкурса) мы рекомендовали в резерв. Голосовали за него мы так – двое «за», остальные против. Двое это работники ЧАЭС. Один из чаэсовцев воспротивился воле своих руководителей. Восемь проектов единогласно были отклонены.

Это решение рабочей группы я и докладывал на жюри, на третьем этапе, который проходил уже официально в большом зале, мест на 400. Присутствовало почти всё жюри. Иностранцы были все.

Из представленных нами семи проектов не все были с собственными названиями, были и просто под нашими регистрационными номерами. Например проект 336, (немецкая фирма Hochtief) это стальная конструкция. Проект 395 ( The British Consortium) это большое арочное перекрытие. Проект 264 (НТЦ Коро, Украина). Дальше «Плутон» Курчатовский институт и наши институты. Основной акцент у них был сделан на переработку топливосодержащих масс газофторидным методом. Проект 337 ( институт биоорганической химии Академии наук Украины). Спецатом представлял проект «Гея» с акцентом на робототехнику.

В резерве кроме «Радуги», был проект «Тент», НИИСК его представлял, достаточно легкая конструкция на растяжках. «Монолит» ВНИПИЭТ Ленинградский. «Протектор» Оксфордская школа.

На третьем этапе было серьёзное обсуждение. В первый день было рассмотрено два проекта. «Плутон» и 395. Во второй день «Монолит» и «Резолюшн». 336 и «Радуга» в третий день. То есть мы рекомендовали семь, но жюри это жюри. На основании наших рекомендаций оно сделало свои выводы.

8-го июня 93 года на общем собрании жюри, рабочей группы и участников конкурса Эдвард Кинтер рассказал о своём опыте ликвидации последствий аварии на Три-майл Айленд, примеряя его к Чернобылю, то как он себе представлял Чернобыль. Аварийный блок на Три-майл Айленд был преобразован в контролируемое хранилище без топлива. Всё внутри было загрязнено, первое время они туда и заходить не могли из-за повышенного фона. То есть они топливо выгрузили, а сам блок стал контролируемым хранилищем радиоактивных отходов. Потрачен был миллиард долларов и десять лет работы. 65 человеко-зивертов или 6500 человеко-бэр. Занятость в пике, то есть одновременно работающих 14.000 человеко-часов. Эти цифры дают небольшое представление о характере самой аварии и про объём работ, который был выполнен.

Теперь для того, чтобы просто напомнить, что случилось на Три-майл Айленд. Из-за ошибки персонала была расплавлена активная зона. Аппарат там это вода под давлением, аналог наших ВВЭР. Из контаймента наружу вышла какая-то активность, но не была достигнута концентрация, которая бы обязывала эвакуировать население. Местные власти, от греха подальше, эвакуировали детей и беременных женщин. То есть в результате аварии, полного расплавления активной зоны, вот это небольшая аналогия – у нас взрыв был, а там расплавление, но зоны там и там перестали существовать. Благодаря контайменту практически вся радиоактивность осталась внутри, осталась в пределах первого контура. Это существенное различие между Три-майл Айленд и Чернобылем. Так вот не смотря на то, что весь объем был сосредоточен только в пределах первого контура, в пределах контаймента, занимались они этим десять лет. По сути, занимались чисто технологией без каких-то масштабных строительных работа. Стоило всё это им – миллиард долларов.

Теперь его комментарий к Чернобыльской ситуации. Я подчёркиваю комментарий человека, который десять лет руководил ликвидацией аварии на Три-майл Айленд.

Первое, что он говорит – восстановить работоспособность реактора невозможно. Это как констатация.

Второе. Вывод из эксплуатации. Основной вопрос, который надо решить это куда хоронить. Сама ликвидация аварии увеличивает количество отходов. На Три-майл Айленд период, когда планировались работы, был очень длительный. Когда у них авария произошла я на Белоярке (Белоярская АЭС, Россия) работал, и мы ещё удивлялись, что они не начинают лопатой работать, а проводят исследования, всякие проекты рисуют, то есть занимаются бумагой, а всё это под контайментом стоит. Так вот планировали они дозовые затраты 130 человеко-зиверт, фактом получили 65. Это подход, который в технике должен быть. У нас кстати тоже самое при ремонте венттрубы и усилении балок Б1, Б2 получилось - фактом дозовые затраты меньше планируемых. То есть общий подход, когда планируемые дозозатраты выше фактически полученных, характеризует квалифицированный подход к радиационной безопасности. В отличии от финансовых затрат, когда планируется одно, а дальше фактом получается в разы больше. В радиационной безопасности американцы и мы в своё время нормально отрабатывали.

По роботам его вывод. Использование роботов в таких условиях, у них, у нас ограничено. Это его заявление в то время для достаточно большой технической элиты Украины, было как холодный душ. Потому что много у нас было фирм, которые и на объект к нам приходили с мыслью – роботами мы всё сделаем.

Ещё одно его высказывание мне очень понравилось: «Всё предельно упростить, управлять руками и глазами». Тут без комментариев.

Вопрос захоронения не технический, я подчёркиваю, это говорилось в 93-ем году, а вопрос экономический и политический. Сейчас мы прекрасно понимаем, что, значит, получить площадку для строительства хранилища либо отработанного топлива, либо радиоактивных отходов, в демократическом обществе. Америка ещё тогда проходила всё это. То есть без согласия громады, на территории которой это строилось, у них тогда ничего нельзя было сделать, а у нас сейчас уже ничего нельзя сделать. Правда, местная власть не совсем ещё понимает свои возможности. Когда наши громадские слухання проходили по ТЭО на Новый безопасный конфаймент то требования мелкие были, без реального улучшения жизни. Так по мелочёвке, косметически.

Теперь вернёмся к конкурсу. Итоги.

Первое, что было сказано, ни один проект не решает проблему превращения объекта «Укрытие» в безопасную экологическую систему в комплексе. Либо чисто строительная часть решается, либо технология без строительной части. На комплексное решение претендовали «Резолюшн», «Радуга», но эта комплексность была обозначена только на титульном листе. К примеру, в «Резолюшн» хорошо были проработаны строительные конструкции, а по остальным было просто написано, вот это будет делать, и это будем делать, будем перерабатывать радиоактивные отходы. То есть, написано, что охватывается весь спектр проблем, а подробно описано решение только одной из них.

Второе, принятое жюри решение. На основании анализа всех проектов, не только прошедших в третий тур, а всех. Было поручено рабочей группе, составить концепцию «Этапы преобразования объекта «Укрытие» в экологически безопасную систему». Типа технического задания, которое бы дальше пошло на тендер. То есть мы готовили тендерную документацию. На этот период группу возглавил В.Токаревский.

Проведённый конкурс был конкурсом идей. Впервые такие крупные собрания научного и технического интеллекта бывшего Советского Союза и зарубежных стран, объединились, для того чтобы не просто понять что такое «объект», а наметить, как, в какую сторону двигаться.

Была сделана предварительная оценка стоимости проекта, и стоимость колебалась следующим образом. 200-300 миллионов это строительная часть, а если в комплексе с переработкой, то больше миллиарда.

На что ещё нами было обращено внимание. Все проекты страшно занижали дозовые затраты. Занижались на порядки. Хотя дозиметрическая обстановка была передана разработчикам. К примеру, в «Радуге» или в «Резолюшн» было написано, что 400 человек будет участвовать в строительстве.

Поэтому все согласились и разработчики тоже, что это был конкурс идей, а не каких-то технических решений. Это было первое приближение к этой огромной, совершенно ещё не понятной тогда, а сейчас эта непонятность продолжается, что такое объект «Укрытие», какая конечная цель, каким он должен быть в конце и какими дорожками, какими путями к этой конечной цели продвигаться.

Просто сказать: «Экологически безопасная система». Это для технаря практически ничего не значит. Это так же как построить коммунизм. А теперь собственно итог.

Первую премию не присуждать. Вторую премию присудить «Резолюшн». Пять поощрительных получили «Радуга», «Монолит», «Плутон» и проекты немцев и англичан.

«Резолюшн» тут же объявили, что они свою премию перечислят детскому фонду на Украине.

Во время обсуждения проектов выступили представители американской стороны. В частности Эдвард Кинтер сказал, что его мнение полностью совпадает с мнением рабочей группы, что в проектах мало детальных проработок, упор он сделал на стальную конструкцию, что она более надежна, чем бетонная. И мне понравилось его выражение: «Не пинайте спящих собак». В том смысле, что реактор сейчас подкритичен и не представляет проблем для почвенных вод. Поэтому не лезьте сразу что-то там разбирать. Ведь во многих проектах рассматривался вариант разборки, да и у нас было задание: за пять лет построить и разобрать, в смысле убрать РАО. Далее Кинтер отметил, что необходимо предусмотреть надежную структуру над «Укрытием», решить вопрос разбирать его или захоранивать, в смысле на месте, без вывоза. Лучшее понимание критичности топлива. Действительные возможности техники для разборки этого завала. Если бы удалось построить надёжное «Укрытие-2» было бы время для решения остальных вопросов. Что делать с радиоактивными отходами? Никто в мире не знает.

Номан Кол так же подчеркнул, что нужна стабилизация существующего объекта, и построить ещё одно укрытие. Разработать требование к технике, которая будет работать в объекте, и создать эту технику.

Далее не только они, но и остальные члены жюри высказались, что мы не можем разные фирмы из разных проектов заставить вместе работать, но мы рекомендуем, чтобы создался новый консорциум, и лучшие предложения из всех проектов были реализованы в том проекте, который будет представлен для осуществления на объекте.

На основании конкурса было разработано техническое задание, на разработку техникоэкономического обоснования (ТЭО) на преобразование объекта «Укрытие». Техническое задание разрабатывала расширенная рабочая группа, которую возглавлял Токаревский В.В.. Замами у него были Толстоногов В.К. (зам. Главного инженера ЧАЭС по «Укрытию») и Купный В.И. (зам. Начальника Администрации Зоны). Всего 16 человек.

Консультант ЕБРР фирма «Кэрри энд Браун» представила Банку свои рекомендации на 9 листах. Основной вывод: «Философия, лежащая в основе ТЗ, кардинальным образом отличается от понимания «Кэрри энд Браун» политики банка. По мнению «Кэрри и Браун», она так же противоречить философии, которая вероятнее всего может привести к успешному ТЭО и окончательному проекту.»

Жюри были сформулированы этапы преобразования «Укрытия». Первый - стабилизация существующих конструкций. Второй – исследование, проведение НИР, ОКР. Исследование всего, и топлива, и строительных конструкций, и всех безопасностей. Я должен подчеркнуть, что сейчас это уже утеряно. Тогда мы поставили это второй задачей. Что бы что-то преобразовать, нужно понять, что это такое. В 93-ом году было ясно сказано, что мы не знаем, что такое объект «Укрытие», нужно продолжать исследования. И мы их продолжали до 96 года. Как только пошёл SIP, Украина перестала финансировать эти работы. А Запад не начинал их финансировать, хотя в SIP-е они есть. Потому что задачи были другие. Третий этап – Укрытие-2. Дальше комплекс работ с радиоактивными отходами. И последний этап (не по важности) – информирование общественности и в Украине, и за рубежом. На сегодняшний день из этих пяти этапов забыто и не делаются: исследования и информирование населения.

«Альянс» на основании нашего ТЗ разработал ТЭО за 3 миллиона долларов. И как проект предложил тот же «Резолюшн» только доработанный, стоимостью 1,5 миллиарда долларов, это вместе с извлечение РАО.

В результате совместной работы Украина, как держава, и Запад притирались друг к другу. Они пытались понять что такое «мы» и, что из себя представляем и одновременно обучить нас международному подходу и процедурам. Это было взаимное обучение.

По итогам работы «Альянса» европейская комиссия принимает решение. Первое –1.5 миллиарда долларов нет, вкладывайтесь в любую половину от этой суммы. SIP собрал 759 миллионов.

Нам на Западе всегда говорили, давайте начинать работать. От того, как начнёте, работать и как будете работать, зависит, как деньги будут идти. Будете нормально работать - будут деньги. У нас все проекты идут с увеличением стоимости и это можно объяснить, но если, не дай Бог, будет продолжаться не целевое использование финансов, тогда мы останемся с проблемой «Укрытие» сам на сам и без западных грантов.

Так вот мы к этому «не дай Бог» и пришли. Сейчас же всё остановилось, ну кроме житья-бытья ГУП, ну ещё стабилизация идёт. Сейчас наверно опять вышли на приличную сумму по содержанию ГУП. Хотя в SIP на содержание ГУП записано 45 миллионов на все 9-ть лет. Одно время ГУП вышел на 30 миллионов годовых, сейчас они думаю, сократились.

Чернобыльский фонд появился, потому что Запад понял, что Украина одна не справится с этой проблемой. Это уникальная вещь, никто никому таких грантов не давал. Сейчас по сути уже миллиард долларов. И если б здесь нормально шли работы, можно было б и дальше собирать гроши, но надо показывать, что ты делаешь. Если ты всё время говоришь, что ты документацию разрабатываешь, а уже 10 лет прошло, то о каких деньгах можно говорить.

Продолжение следует…

Опубликовано «ПЧ» № 19-20 (43-44) октябрь 2006

Запись была опубликована: glavred(ом) Пятница, 13 октября 2006 г. в 16:14
и размещена в разделе Статті.
Вы можете следить за ответами к этой публикации через ленту RSS 2.0.
Вы можете оставить ответ или trackback с вашего сайта.

Оставить комментарий

 

Полный анализ сайта